[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
  • С улыбкой об астрологии. (44) -- (Валентина)
  • Дэнги для развития форума (87) -- (Shteler)
  • Портфолио (13) -- (Shteler)
  • Обо всём на белом свете (354) -- (Валентина)
  • Опять не тот мир... (2) -- (Shteler)
  • Межфорумный турнир на for-writers.ru! (77) -- (nonameman)
  • Рецензии на фильмы и сериалы (84) -- (Сайлос)
  • Аниме (364) -- (Сайлос)
  • Тени времени (10) -- (Сайлос)
  • Приключения сельского лайфхакера:) (9) -- (Shteler)
    • Страница 4 из 6
    • «
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4
    • 5
    • 6
    • »
    Модератор форума: fantasy-book, Donna  
    Форум Fantasy-Book » Популярные авторы сайта » Триллер, ужасы, мистика » Семья (В чёрном-чёрном лесу стоит чёрный-чёрный дом.)
    Семья
    VerikДата: Среда, 14.03.2018, 12:54 | Сообщение # 76
    Серебряная медалистка конкурсов
    Группа: Модераторы
    Сообщений: 1608
    Статус: Не в сети
    Цитата nonameman ()
    :D представил себе гостеприимную новую старушку с Алиэкспресса (гораздо гостеприимней, чем оригинальная iStarushka, потому что на андроиде, а не на iOs). Со старушкой доставляется в виде презента - китайский сервис.

    :D



    Писать нужно о том, о чем ты не сказать не можешь. Тогда есть шанс, что это будут читать.
     
    трэшкинДата: Пятница, 16.03.2018, 10:26 | Сообщение # 77
    Первое место на конкурсе "Камень удачи".
    Группа: Издающийся
    Сообщений: 3686
    Статус: Здесь
    Глава четвёртая

    Красноярский край. Деревня Глухово. 1992 год

    В этом доме воняло кислой капустой и блевотиной. Мерзкий запах давно впитался в стены, никакой сквозняк не мог его выветрить. Хозяева забыли, что такое уборка, пыль и грязь были повсюду. Солнечный свет с трудом пробивался сквозь мутные стёкла окон, подоконники с облупившейся краской усеивали засохшие трупики мух, углы под потолком затягивала серая свалявшаяся вуаль паутины.
    Дом с поганым запахом мало отличался от других изб в деревне, в которой всё прогнило, как во рту древнего старика. Этому месту подошло бы название «Уныние», ведь местные жители давно ни на что не надеялись и ни о чём не мечтали. Они просто доживали свои дни в полной деградации. Все у кого были возможность и желание уехать, покинули Глухово с мыслью, что никогда не вернутся в эту дыру. Никто и не возвращался. Дома гнили, подворья зарастали бурьяном. Теперь здесь проживало всего двадцать пять человек, большинство из которых старики и старухи. Раньше в соседней с Глухово деревне был зверосовхоз, но в начале восьмидесятых он сгорел, и восстанавливать его не захотели. Работы не стало.
    Изредка в деревушку наведывался грузовик с продуктами – в основном покупали сахар и керосин. Причём сахар скупали мешками, местные нищеброды всегда умудрялись найти на него деньги – нужно же из чего-то самогон гнать? Пойло для них важнее еды, важнее всего. Самогон был тем самым снадобьем, который помогал им существовать, копошиться, ползать и умирать. Несчастная деревушка, тёмная, полудохлая, почти превратившаяся в призрак. Окружающий её лес в сравнении с ней казался райскими кущами, она была как гноящаяся язва на его фоне.
    Несколько лет назад профессор-филолог из московского университета ездил по окрестным деревням, собирал фольклорный материал: сказания, песни. Не обошёл он стороной и Глухово. Пообщавшись с местным контингентом, профессор поспешил отсюда уехать, а точнее даже сбежать. После он рассказывал своим коллегам: «Это мрак беспросветный. Ни единого трезвого человека, и все смотрят на тебя так, словно сожрать хотят. Если начнётся ядерная война, честное слово, радиация это проклятое место стороной обойдёт, побрезгует. И вот что непонятно: чем все эти люди живут? Одним самогоном питаются?»
    А питались местные в основном картошкой. Какими бы опустившимися они ни были, но весной древний инстинкт выживания в них всё же пробуждался, и этот инстинкт гнал на огороды. А ещё и лес подкармливал – грибы, ягоды. В городе и на свалках собирали бутылки, цветной металл. Как-то перебивались.
    В доме, где пахло кислой капустой проживало трое: Фёдор, Галина и десятилетняя Маша – единственный ребёнок во всей деревне.
    Фёдор, некогда крепкий коренастый мужчина, давно превратился в развалину. В свои сорок пять он выглядел дряхлым стариком. Глаза на землистого цвета лице походили на блёклые стекляшки. Зубы – гнилые пеньки, борода и волосы – сплошные грязные колтуны. Каждое его движение сопровождалось болезненным кряхтением или стоном. Передвигался он так, словно к ногам были привязаны пудовые гири. «Сдохну скоро», - частенько жаловался Фёдор. Вот уж много лет жаловался, но, видимо, даже в аду его не слишком-то ждали.
    В последний раз он мылся больше года назад, а одежду и бельё не менял вот уже несколько месяцев. Если кто-то спросил бы его, сколько ему лет – не ответил бы, мозги совершенно прогнили от алкоголя. Он даже свою дочку Машу порой не узнавал, смотрел на неё, как на невесть откуда взявшуюся неведомую зверушку. Впрочем, его глаза-стекляшки на всё смотрели с каким-то испугом, словно разум постоянно пребывал в порождающем чудовищ кошмаре. Фёдор засыпал, а вернее отрубался с этим страхом в глазах, с ним же пробуждался. Проснувшись, начинал по обыкновению скулить: просил выпить. Сам поднести стакан к губам не всегда был в состоянии. На помощь как обычно приходила Галина, она буквально вливала самогон ему в рот. Опохмелившись, он оживал немного – алкогольное топливо включало в сломанном организме ржавые механизмы. И существо по имени Фёдор, вопреки всему, продолжало своё жалкое существование – на пределе, балансируя между мутной явью и чёрным мороком. И так день за днём, месяц за месяцем.
    В отличие от Фёдора, Галина была энергичная, а скорее даже неугомонная. В деревне удивлялись: «Та ещё забулдыга, откуда у неё только силы берутся? Любого мужика перепьёт».
    Все называли Галину Грыжей, потому что она постоянно жаловалась на грыжу и говорила, что ничего тяжелей стакана ей поднимать нельзя. Некоторые в ответ смеялись: «Да такой бабище только вагоны разгружать!» Она была женщиной крупной, мясистой, с жидкими волосами цвета соломы и вечно красным одутловатым лицом. Из пор её грушевидного тела постоянно сочился пот, ноги-колонны покрывала сеть варикозных вен, пустота в глазах часто сменялась ненавистью, казалось, ко всему миру.
    В Глухово Грыжа объявилась два года назад. Никто не знал, откуда она пришла, где проживала до этого, почему вообще решила обосноваться в самой гнилой деревушке в округе. Грыжа была бабой болтливой, но, даже сильно напившись ничего о себе не рассказывала.
    Поначалу её приютил Васька Куницын – ветеран афганец, потерявший ногу в восьмидесятом году в бою в ущелье Печдара. Но через месяц выгнал – характер у сожительницы оказался поганый. Другой мужичок был более терпеливым, прогнал её через три месяца. Тогда-то Грыжу и подобрал Фёдор, вернее, она сама явилась к нему в дом после совместной пьянки у соседа, и стала с ним жить, а он был только рад – какая никакая, а баба в доме. Жена-то пять лет как померла. А теперь есть кому стакан к его губам поднести, да и пожрать иной раз сообразить, ну и, разумеется, бражки для самогона забадяжить. А то, что иной раз к другим мужикам ночевать ходит – так пускай. Он-то сам на эти дела уже был не способен. И вот ещё польза от Грыжи: она Машку-заразу воспитывает. В строгости, как и полагается.
    Дом Фёдора стал для Грыжи даже не приютом, а территорией, где она могла командовать – этого постоянно требовала её стервозная натура. Теперь было кого гонять, на ком злость сорвать. Никаких ограничений. Славное местечко, именно такое Грыжа и искала: здесь, даже если и прибьёшь кого – да хотя бы ту же Машку, - никто в деревне и не заметит. А коли заметит, так слово в упрёк не скажет. Самогон давно сделал из местных бездушных тварей. Впервые в жизни Грыжа чувствовала себя в своей родной среде.
    А вот Маша с появлением в доме Грыжи начала чувствовать себя как в аду. Ей и раньше приходилось несладко, а теперь совсем край. И чем дальше, тем хуже. Маша давно привыкла жить впроголодь, стерпелась с вечной вонью и с пьяными рожами. Но свыкнуться с издевательствами и жестокостью Грыжи было не так-то просто. Едва вселившись в дом, эта женщина определила ей место в закутке за печкой: «Твоя конура, козявка. Будешь выползать из неё, только когда я разрешу». Отец на это ни слова не сказал, лишь взглянул мутным взглядом на новую сожительницу и одобрительно закивал головой. Грыжа тогда бросила к ногам Маши две драные, замасленные телогрейки: «На этом спать будешь», и одним махом осушила полстакана самогона.
    Из своего закутка Маша выбиралась ночью или когда Грыжи не было дома. Выбиралась осторожно, как мышка, её теперь никогда не оставляло чувство опасности. Если на столе оставалась хоть какая-то еда – картофелина, кусок хлеба, луковица – быстренько хватала и уносила в своё убежище за печкой, прятала под телогрейку. Голод она испытывала постоянно, и часто во сне ей виделась полная кастрюля дымящейся картошки и большие ломти белого хлеба.
    Маша была щуплой – кожа да кости. Кожа почти прозрачная. Тёмные волосы грязными патлами обрамляли узкое лицо. Девочка-тень. Она самой себе порой казалась тенью, не человеком. Выразительными были только глаза – крупные, синие, и даже давно поселившаяся в них совсем не детская тоска не могла притушить их яркость. Когда-то отец обронил, что такие же глаза были у её матери. Возможно, так и есть. Но Маша не помнила мать, в памяти она всплывала каким-то размытым серым пятном. Нескончаемая череда унылых дней отлично стирала воспоминания. Да и давно мать померла, Маше казалось, что целую вечность назад, зима с тех пор весной сменялась столько раз, сколько пальцев на руке. А может даже и больше. Помнила лишь, что мать тоже пила. Как все.
    По ночам Маша выбиралась на улицу, сидела на крыльце или бродила по двору. Ей нравилось смотреть на звёзды и луну, в такие моменты снисходило странное спокойствие и на какое-то время притуплялись все печали. Маше луна казалась живым существом – добрым, понимающим. Иной раз даже мерещилось, что у ночного светила есть глаза. Сидя на крыльце в ночной тишине, Маша мысленно жаловалась луне на отца и Грыжу, на пьяниц, что постоянно приходили в гости, на голод. Жаловалась – и вроде как легче становилось.
    А прошлым летом ночное светило её излечило, не дало умереть.
    Это случилось в июле. Жара стояла невыносимая, вонь в доме была особенно густой и в этом смраде летало полчище мух. Фёдор в кои-то веки нашёл в себе силы и отправился с мужиками в город, клянчить денег у двоюродного брата. Грыжа, обливаясь потом и непрерывно ворча, занялась стряпнёй во дворе: побросала дрова в чёрную от копоти печку-буржуйку, развела огонь. Сделала перерыв, во время которого глотнула самогона, затем уселась на нижнюю ступеньку крыльца и принялась чистить картошку. Для неё это был настоящий подвиг, обычно она так не утруждалась и варила картофель в мундире, но сегодня как-никак праздник – Фёдор за деньгами отправился, хоть немного, но у брата выпросит. Обещал селёдки купить. Только бы по дороге не окочурился, урод болезненный.
    Как обычно днём Маша сидела в своём закутке за печкой. Рассматривала в полумраке картинки в потрёпанном журнале «Вокруг света». У неё под телогрейкой лежало целых пять журналов – настоящие драгоценности. И во всех много красивых картинок, на которых изображены странные огромные дома со множеством окон, синие озёра, корабли, чудные животные. А ещё у неё были две открытки с цветами – такие яркие! На них хотелось смотреть и смотреть, как на луну.
    Пить хотелось невыносимо, у Маши даже слюны во рту не осталось. Возле входной двери на лавке стояли ведро с водой и железная кружка, но выбираться из убежища было боязно – попадёшься на глаза Грыже, и по голове получишь. Та всегда била по голове, хоть чаще всего и ладонью, а всё равно больно. Но хуже, когда она орёт – это пугало сильнее побоев. В такие моменты Грыжа, словно в размерах увеличивалась, а её глаза превращались в какие-то тёмные ямы. Настоящее чудовище. Когда она орала, брызжа слюной, у Маши внутри всё холодело, ноги становились ватными, и хотелось стать крошечной, незаметной.
    Но Грыжа сейчас была во дворе. Может, рискнуть и выбраться? Это ведь совсем чуть-чуть времени займёт – юркнуть к лавке, зачерпнуть воды кружкой и быстренько напиться. После мучительных сомнений, Маша решилась: тихо-тихо вылезла из своего закутка, поднялась на ноги и, с гулко бьющемся сердцем, подкралась к лавке. Она слышала, как на улице ворчит Грыжа – совсем рядом, на крыльце. И печка-буржуйка потрескивала. С опаской покосившись на приоткрытую дверь, Маша взяла кружку, зачерпнула воды, не обратив даже внимания, что в ней плавали мухи, и принялась жадно пить. На миг забылась – утоление жажды сопровождалось едва ли не эйфорией. Хоть и тёплая вода, но всё равно очень приятно.

    Добавлено (16.03.2018, 10:26)
    ---------------------------------------------
    Пребывание Хлои-Маши в чёрном доме я сократил до двадцати лет. Потому и год 1992.


    Кружат голову свобода
    И ветер.
    Пред тобою все дороги
    На свете.

    Tuha.


    Сообщение отредактировал трэшкин - Пятница, 16.03.2018, 12:49
     
    VerikДата: Пятница, 16.03.2018, 11:22 | Сообщение # 78
    Серебряная медалистка конкурсов
    Группа: Модераторы
    Сообщений: 1608
    Статус: Не в сети
    Цитата трэшкин ()
    Из пор её грушевидного тела

    откуда-откуда?



    Писать нужно о том, о чем ты не сказать не можешь. Тогда есть шанс, что это будут читать.
     
    VerikДата: Пятница, 16.03.2018, 11:24 | Сообщение # 79
    Серебряная медалистка конкурсов
    Группа: Модераторы
    Сообщений: 1608
    Статус: Не в сети
    Цитата трэшкин ()
    Из своего закутка Маша выбиралась ночью или когда Грыжи не было дома. Выбиралась осторожно, как мышка, её теперь никогда не оставляло чувство опасности. Если на столе оставалась хоть какая-то еда – картофелина, кусок хлеба, луковица – быстренько хватала и уносила в своё убежище за печкой, прятала под телогрейку. Голод она испытывала постоянно, и часто во сне ей виделась полная кастрюля дымящейся картошки и большие ломти белого хлеба.

    пыталась ли девочка уехать-сбежать с кем-то? дети обычно сбегают из подобных "семей".
    Еще как-то резко рассказываешь про филолога, а потом про тот дом.



    Писать нужно о том, о чем ты не сказать не можешь. Тогда есть шанс, что это будут читать.


    Сообщение отредактировал Verik - Пятница, 16.03.2018, 11:26
     
    nonamemanДата: Пятница, 16.03.2018, 11:33 | Сообщение # 80
    Первое место в конкурсе "Таинственное Alter Ego"
    Группа: Критик
    Сообщений: 2453
    Статус: Не в сети
    глава 4
    Вот уж депресснул так депресснул :'(
    Всё тлен, как говорится.
    Ништяк. Лично мне понравилось, но, возможно, возникнут и другие мнения.
    То ли я начинаю обращать внимание на конкретный вид ошибок, то ли у тебя они появляются серийно.
    Цитата трэшкин ()
    Хозяева забыли, что такое уборка, пыль и грязь были повсюду.

    Либо тире, либо два предложения.
    Цитата трэшкин ()
    Окружающий её лес в сравнении с ней казался райскими кущами, она была как гноящаяся язва на его фоне.

    Она была как язва, и лес в сравнении казался. может быть так построить предложение?
    Цитата трэшкин ()
    Да и давно мать померла, Маше казалось, что целую вечность назад, зима с тех пор весной сменялась столько раз, сколько пальцев на руке.

    Ой как много в одно предложение напихал.
    Цитата трэшкин ()
    вначале
    раздельно

    Цитата трэшкин ()
    Причём сахар скупали мешками, местные нищеброды всегда умудрялись найти на него деньги – нужно же из чего-то самогон гнать?
    Воскл. знак.
    Видимо придётся сочувствовать антагонисту. Все сволочи.
     
    трэшкинДата: Пятница, 16.03.2018, 11:51 | Сообщение # 81
    Первое место на конкурсе "Камень удачи".
    Группа: Издающийся
    Сообщений: 3686
    Статус: Здесь
    Цитата Verik ()
    откуда-откуда?

    Тело у неё в форме груши - внизу много, наверху мало. А пот сочился из пор. :)

    Цитата Verik ()

    пыталась ли девочка уехать-сбежать с кем-то? дети обычно сбегают из подобных "семей".

    А куда ей бежать? Она другой жизни не знает, для неё всегда был только этот дом. Кстати, это ведь не моя фантазия, такие дети были:

    Добавлено (16.03.2018, 11:40)
    ---------------------------------------------

    Цитата nonameman ()
    То ли я начинаю обращать внимание на конкретный вид ошибок, то ли у тебя они появляются серийно.

    Теперь понял, в чём ошибка. Я стал пытаться меньше использовать тире, потому и выходят такие сложные некрасивые предложения. Исправлюсь. :)

    Цитата nonameman ()
    Ой как много в одно предложение напихал.

    Буду внимание теперь на такие вещи обращать.

    Ошибки исправлю.

    Цитата nonameman ()
    Видимо придётся сочувствовать антагонисту. Все сволочи.

    Да, в этом случае я решил сделать Грыжу абсолютной злодейкой, конкретной такой. Я сам про неё пишу и меня ненависть к ней разбирает. Но она персонаж эпизодический. Будет ещё злодейка, но уже неоднозначная.

    Добавлено (16.03.2018, 11:45)
    ---------------------------------------------
    Verik, nonameman, большое спасибо! :)

    Дальше будут жестокости, так что детям до шестнадцати читать не рекомендую. Хотя у нас на форуме таких и нет.

    Добавлено (16.03.2018, 11:51)
    ---------------------------------------------

    Цитата nonameman ()
    вначале
    раздельно

    Весь текст перечитал, так и нашёл это "вначале". :(


    Кружат голову свобода
    И ветер.
    Пред тобою все дороги
    На свете.

    Tuha.
     
    nonamemanДата: Пятница, 16.03.2018, 12:23 | Сообщение # 82
    Первое место в конкурсе "Таинственное Alter Ego"
    Группа: Критик
    Сообщений: 2453
    Статус: Не в сети
    Цитата трэшкин ()
    Раньше в соседней с Глухово деревне был зверосовхоз, новначале восьмидесятых он сгорел, и восстанавливать его не захотели.

    во
     
    трэшкинДата: Пятница, 16.03.2018, 12:48 | Сообщение # 83
    Первое место на конкурсе "Камень удачи".
    Группа: Издающийся
    Сообщений: 3686
    Статус: Здесь
    Цитата nonameman ()
    во

    Два раза перечитывал и не заметил, хотя специально это слово выискивал :D Что-то с моей внимательностью стало.


    Кружат голову свобода
    И ветер.
    Пред тобою все дороги
    На свете.

    Tuha.
     
    VerikДата: Пятница, 16.03.2018, 13:48 | Сообщение # 84
    Серебряная медалистка конкурсов
    Группа: Модераторы
    Сообщений: 1608
    Статус: Не в сети
    Цитата трэшкин ()
    Тело у неё в форме груши - внизу много, наверху мало. А пот сочился из пор.

    закрасивил текст, что иногда по дурацки читается, нет бы написать струился пот.



    Писать нужно о том, о чем ты не сказать не можешь. Тогда есть шанс, что это будут читать.
     
    VerikДата: Пятница, 16.03.2018, 13:50 | Сообщение # 85
    Серебряная медалистка конкурсов
    Группа: Модераторы
    Сообщений: 1608
    Статус: Не в сети
    Цитата трэшкин ()
    А куда ей бежать? Она другой жизни не знает, для неё всегда был только этот дом. Кстати, это ведь не моя фантазия, такие дети были:

    если только. у тебя там филолог приезжал, поди девочка как любой ребенок увязалась за ним бы, однако тогда зачем этот гг нужен-то? этот филолог?



    Писать нужно о том, о чем ты не сказать не можешь. Тогда есть шанс, что это будут читать.
     
    трэшкинДата: Пятница, 16.03.2018, 14:19 | Сообщение # 86
    Первое место на конкурсе "Камень удачи".
    Группа: Издающийся
    Сообщений: 3686
    Статус: Здесь
    Цитата Verik ()
    закрасивил текст, что иногда по дурацки читается, нет бы написать струился пот.

    Там я в одном предложении описал и форму тела, и то, что из этого тела сочился пот. :)

    Цитата Verik ()
    если только. у тебя там филолог приезжал, поди девочка как любой ребенок увязалась за ним бы, однако тогда зачем этот гг нужен-то? этот филолог?

    Филолог сбежал, поджав хвост. Маша его и не видела. К тому же, ей тогда было лет пять, а может, и меньше (филолог приезжал несколько лет назад). А он нужен для описания взгляда со стороны.


    Кружат голову свобода
    И ветер.
    Пред тобою все дороги
    На свете.

    Tuha.
     
    VerikДата: Суббота, 17.03.2018, 12:35 | Сообщение # 87
    Серебряная медалистка конкурсов
    Группа: Модераторы
    Сообщений: 1608
    Статус: Не в сети
    Цитата трэшкин ()
    Филолог сбежал, поджав хвост. Маша его и не видела. К тому же, ей тогда было лет пять, а может, и меньше (филолог приезжал несколько лет назад). А он нужен для описания взгляда со стороны.

    по моему можно и как автору тебе этот взгляд со стороны написать. Типа колхозники помоложе сбегали с машинами дачников и прочее, а местных обходили стороной.
    Про пот и тело формы груши в одном предложении - неудачно как по мне.



    Писать нужно о том, о чем ты не сказать не можешь. Тогда есть шанс, что это будут читать.
     
    трэшкинДата: Вторник, 20.03.2018, 09:38 | Сообщение # 88
    Первое место на конкурсе "Камень удачи".
    Группа: Издающийся
    Сообщений: 3686
    Статус: Здесь
    Цитата Verik ()
    по моему можно и как автору тебе этот взгляд со стороны написать. Типа колхозники помоложе сбегали с машинами дачников и прочее, а местных обходили стороной.

    Разные есть приёмы для описания. Я вот такой выбрал. Да и никто не сбегал с машинами дачников, - люди из деревни медленно переезжали. Сбегал - это образно выражаясь.

    Добавлено (20.03.2018, 09:38)
    ---------------------------------------------
    Продолжение главы:

    Дверь распахнулась, в проёме возникла фигура Грыжи. Паника даже не нахлынула, а ударила, как молот, и Маша, поперхнувшись водой, выронила кружку, тут же попыталась её поймать, но вместо этого начала терять равновесие. Нога зацепилась за ногу. Рука машинально ухватилась за край ведра. Маша грохнулась на пол, ведро упало рядом, вода расплескалась по всему коридору.
    В воздухе повисла тишина – тяжёлая, точно надгробная плита. Маша лежала в луже, не в силах пошевелиться. Тело сковало оцепенение, в груди набухал холод.
    Лицо Грыжи стало из красного пунцовым, глаза превратились в две узкие щёлки. Втянув голову в плечи, она переступила порог, подошла к Маше, схватила её за волосы и поволокла к двери. Она впечатывала свои ноги-столбы в пол как разъярённый носорог, дыхание было хриплым, словно бы окаменевшее лицо лоснилось от пота. Маша повизгивала от боли. Грыжа выволокла её из дома, протащила точно мешок с мусором по лестнице крыльца, сбив ногой стоящую на нижней ступеньке кастрюлю с картошкой. А потом, заревев как зверь, ринулась к печке-буржуйке и впечатала щёку Маши в раскалённый металл.
    - Наша Маша громко плачет! - злобно прошипела Грыжа. – Уронила в речку мячик! Тише… тише, мразина… Тише, отродье…
    Но Маша не слышала её слов – боль затмила всё. Перед глазами взрывались алые пятна, из глотки вырвался вопль. Обжигающий импульс метнулся по нервам и острыми лезвиями вонзился в мозг. И наступила темнота.
    Очнулась Маша на земле возле печки. Тут же завыла, корчась от невыносимой муки – боль колотилась в щеке и пульсирующей волной растекалась по всему лицу. Рассудок едва-едва удерживался за кошмарную реальность, балансируя на краю обморочной бездны.
    Грыжа стояла рядом, возвышаясь над ней мрачной горой. Лицо из пунцового снова стало красным, ненависть в глазах сменилась отстранённостью. Она выглядела так, будто ничего не случилось. Капелька пота упала с кончика мясистого носа. Грыжа ладонью зачесала прилипшие ко лбу волосы назад, собрала рассыпавшуюся картошку в кастрюлю и вошла в дом.
    Маша уже не выла, а скулила, делая порывистые вздохи. Ей хотелось снова провалиться в обморочную яму, чтобы ничего не чувствовать, ни о чём не думать. Она лежала на боку, мокрые растянутые треники и выцветшая рубашка липли к телу, взгляд застыл на небольшом участке земли, по которому ползла маленькая зелёная гусеница. Маша ей позавидовала, ведь у этой козявки ничего не болит. Ползёт себе и ползёт. Никто её не ударит, не сожжёт в печке-буржуйке.
    Солнце палило нещадно, Маше казалось, что его лучи вонзаются в обожжённую щёку, причиняя ещё больше мучений. Жестокое солнце, не лучше Грыжи. Другое дело – луна. Прикрыв глаза, Маша представила себе ночное светило, и вроде как легче стало. Совсем чуть-чуть. В голову пришла здравая мысль: «Нужно уходить с солнцепёка. Уползать в свой закуток за печкой. Как гусеница».
    И она поползла.
    Каждое движение отдавалось дикой пульсацией в щеке, перед глазами всё расплывалось. С каждым, будто последним выдохом, с губ срывались капли слюны. На карачках поднялась по прогнившим ступеням, протиснулась в приоткрытую дверь. Силы покинули её ровно в тот момент, когда она заползла в своё ненадёжное убежище. Свернувшись калачиком на телогрейках, Маша всхлипнула и потеряла сознание.
    А в комнате Грыжа откупорила бутыль мутного самогона, сделала несколько глотков прямо из горлышка и направилась в коридор, где в луже всё ещё валялось ведро. Нужно было снова топать к колодцу за водой, и Грыжу это бесило: таскать тяжести с её-то болью в животе? Но больше ведь некому, а картошку сварить надо.
    Маша то пробуждалась, то впадала в беспамятство. Озноб сменялся жаром. Вечером из города вернулся Фёдор, он привёл с собой троих мужиков. Началась пьянка. Лёжа на телогрейках и тихонько постанывая, Маша слышала хохот, ругань. К постоянному кислому запаху добавилась вонь табачного дыма. К ночи гости ушли, в избе всё стихло.
    У Маши поднялась температура. В бреду ей мерещились раскалённые угли. Не в состоянии контролировать себя, она принялась выть. Посреди ночи, пьяная Грыжа вытащила её за ноги из убежища и поволокла из дома. Маша не понимала, что происходит, перед глазами всё кружилось и в этой полной жгучей боли круговерти вспыхивали угли.
    Грыжа, пыхтя и отдуваясь, с трудом держась на ногах, дотащила её до собачьей будки возле покосившегося сарая. Пробормотав что-то невразумительное, она оставила Машу лежать на земле, а сама отправилась в дом.
    Ночь была тёплой, ясной. В тёмном океане неба сияли россыпи звёзд. Серп луны излучал чистый хрустальный свет. Издалека, из глубин лесных чащоб, доносился тихий многоголосый волчий вой – печальная музыка ночи.
    Порождённые горячечным бредом угли начали затухать. Постанывая, Маша ворочалась на земле. Она всё ещё не понимала, где находится, но в голове постепенно прояснялось. Свежий воздух шёл на пользу, но главное – лунный свет, касаясь ожога, чудным образом усмирял боль. Маша ощущала это живительное прикосновение. Теперь было почти терпимо. До ушей доносился вой волков, и этот звук почему-то не пугал, а успокаивал.
    Маша приподняла голову, осмотрелась. Ей понадобилось время, чтобы сообразить, где она находится. Двор. Собачья будка. Кобель по кличке Шарик помер давным-давно, но здесь всё равно воняло псиной – ни зимние холода, ни летний зной, ни дожди не смогли выветрить этот запах. Впрочем, Маше он был более приятен, чем тот, которым пропиталась изба.
    Она легла так, чтобы лунный свет постоянно падал на ожог. Закрыла глаза. Раскалённые угли перед мысленным взором вспыхнули разок и погасли, сменившись приятными образами – картинками из журналов. Скоро Маша уснула и ей привиделись огромные дома в лунном сиянии, широкие улицы, по которым расхаживали чудные животные. Под утро, когда воздух наполнился сырой прохладой, она пробудилась, залезла в будку и, прежде чем снова уснуть, подумала: «За что мне всё это?» Без обиды подумала, но с глубокой тоской.
    После полудня из дома вышел Фёдор. Проблевавшись возле полуразвалившегося курятника, он, как неприкаянный, побродил по двору, жалуясь самому себе на плохое самочувствие, затем подошёл к собачьей будке. Мутным отрешённым взглядом он долго смотрел на дочь, которая лежала на боку в тени крыши сарая и вялыми движениями отгоняла мух и слепней от ожога на лице. Фёдор хмурился, морщился, словно вёл какую-то борьбу с самим собой. Наконец отрешённость в его глазах сменилась робкой осмысленностью.
    - Она ведь воспитывает тебя, - он произнёс эти слова так, будто оправдывался. Словно понимал, что всё происходящее – чудовищно, недопустимо. Вот только его совесть давно превратилась в кораблик-призрак в океане гнили – ещё не затонул, но уже почти. С трусливым смирением Фёдор принимал всё, как есть.
    Маша ему ничего не ответила. Лишь взглянула на него устало, и прикрыла глаза. С плаксивым выражением на лице Фёдор заковылял к дому. Минут через десять вернулся и положил на землю возле дочери миску с тремя варёными картофелинами, кусочком селёдки и горсткой квашеной капусты. Рядом с миской поставил старый помятый чайник с водой.
    - Она воспитывает, - повторил он сипло. – Это хорошо. Кому-то ведь нужно…
    Постояв с минуту с поникшей головой, Фёдор отправился топить кораблик совести в самогоне.
    Весь день Маша пролежала на траве между будкой и сараем. Она засыпала, а вернее - ныряла в тревожную черноту, пробуждалась, снова засыпала. Боль то усиливалась, то немного унималась. Вокруг стрекотали кузнечики, по небу плыли пушистые облака, из леса доносилось пение птиц.
    Когда солнце уже клонилось к закату, Грыжа сварила на печке-буржуйке картошку в мундире и больше во дворе не появлялась. Сумерки сгущались, из-за тёмного гребня леса показался месяц. Едва его призрачный свет посеребрил землю, Маша словно бы ожила, апатичный туман из её глаз улетучился. Она съела всё, что принёс отец – не спеша, кряхтя и морщась от боли, ведь каждое движение челюстью будоражило рану. Выпила воды из чайника, и уселась, прислонившись спиной к будке.
    Как и прошлой ночью, лунный серп своим сиянием усмирял жжение в щеке. Маша погрузилась в странное состояние – вроде бы и не дрёма, но и не бодрствование. Что-то пограничное. Ей мерещилось, что сама ночь обволакивает её тело точно коконом. Перед взором медленно кружились созвездия, до слуха доносился шелест трав, кваканье лягушек, стрёкот насекомых. Все эти звуки сплетались в приятную мелодию, от которой в груди Маши что-то сжималось. Она никогда не знала, что такое свобода, всю жизнь для неё были только дом и двор, но теперь отголоски свободы доносились в виде мелодии ночи – не так как раньше, а по-иному. И несмело, осторожно ей в голову пришла удивительная мысль, что когда-нибудь она собственными глазами увидит всё, что изображено на картинках в её драгоценных журналах. Когда-нибудь. Маша впервые мечтала о чём-то большем, чем кастрюля с горячей картошкой, и это было так странно, словно в потоке непрерывной серости вдруг появились яркие краски.
    Её мечтательный транс прервал незнакомый женский голос:
    - Эй!
    Маша встрепенулась, испуганно заозиралась, а потом увидела чёрную фигуру за низенькой калиткой. Лунного сияния оказалось достаточно, чтобы рассмотреть, что это какая-то старуха.
    - Подойди ко мне! – эти слова прозвучали как приказ.
    Маша колебалась, в голове мелькнула мысль залезть в будку и притаиться. Ничего хорошего от ночной гостьи она не ожидала, и на то были серьёзные основания, ведь люди только и делали, что причиняли ей зло.
    - Не бойся девочка, - голос старухи смягчился. – Подойди.
    Эта мягкость немного успокоила Машу. Она поднялась и осторожно, как зверёк, готовый в любую секунду убежать и спрятаться, подошла к калитке.
    Лицо ночной гостьи испещряли глубокие морщины, из-под тёмного с белыми цветочками платка выглядывала прядь седых волос, водянистые глаза смотрели внимательно. Не менее минуты старуха изучала Машу пытливым взглядом, затем заговорила с лёгкой хрипотцой в голосе:
    - Я сразу заметила… Луна любит тебя.
    Машу эти слова взволновали. Они подействовали, словно какое-то заклинание, и остатки недоверия улетучились. Появилась полная уверенность: эта старуха не причинит ей зла. Только не она.
    - Жди здесь, - велела гостья, коснувшись взглядом ожога на щеке Маши. – Я скоро вернусь.
    Маша кивнула, решив, что будет стоять здесь и ждать хоть всю ночь. Происходило что-то хорошее, впервые в жизни. Она это чувствовала. Старуха довольно бодро для пожилой женщины зашагала по улице. Проводив её взглядом, Маша почесала зудящую из-за вшей голову и уставилась на серп луны. Так и простояла, пока спустя минут пятнадцать не вернулась старуха.
    - Вот, - она протянула небольшую стеклянную банку с пластмассовой крышкой. – Здесь мазь. Мажь её ожог. А тут, - сунула в руку Маши полотняный мешочек, - шарики из спрессованных трав. Съедай два шарика в день, только сразу не проглатывай, подольше пережёвывай. Это тебе силы придаст. Уяснила?
    Маша порывисто закивала, прижав к груди подарки. Ей не верилось, что всё это происходит наяву. Мазь от ожога, шарики из трав. Неужели нашёлся кто-то, кто её пожалел? Пока это с трудом укладывалось в голове. Получается, не все люди причиняют зло? Даже горький комок к горлу подкатил от такого открытия, на глаза навернулись слёзы.
    - Скоро всё изменится, - пообещала странная гостья. – Не завтра и не через месяц… но скоро. А до поры – терпи.
    - Я буду терпеть, - произнесла Маша. Впервые за долгое время она заговорила, и собственный голос прозвучал для неё непривычно, словно был чужим.
    Старуха вынула из кармана чёрного платья три карамельки и сунула их в руку Маши.
    - А теперь прощай. Но мы ещё увидимся и поможем друг другу.
    Теперь уже не спеша она побрела прочь.
    - Как вас зовут? – спохватилась Маша.
    - Аглая, - последовал ответ.
    Омытая призрачным лунным светом фигура старухи удалялась, удалялась, пока не растворилась в тёплой июльской ночи. Маша вернулась к будке, уселась на траву, положив перед собой подарки. В её голове ещё долго звучал хрипловатый голос: «Аглая… Аглая… Луна любит тебя…»


    Кружат голову свобода
    И ветер.
    Пред тобою все дороги
    На свете.

    Tuha.
     
    VerikДата: Вторник, 20.03.2018, 14:08 | Сообщение # 89
    Серебряная медалистка конкурсов
    Группа: Модераторы
    Сообщений: 1608
    Статус: Не в сети
    Трешкин, а почему только она-Маша, где синонимы девочка-ребенок?

    а так, теперь сравнивая Хлою и Машу-Хлою, мне последняя нравится.



    Писать нужно о том, о чем ты не сказать не можешь. Тогда есть шанс, что это будут читать.
     
    трэшкинДата: Среда, 21.03.2018, 07:45 | Сообщение # 90
    Первое место на конкурсе "Камень удачи".
    Группа: Издающийся
    Сообщений: 3686
    Статус: Здесь
    Цитата Verik ()
    Трешкин, а почему только она-Маша, где синонимы девочка-ребенок?

    Только имя и "она" - применять синонимы к главному герою не слишком хорошо. Это неписанное правило. :)

    Цитата Verik ()

    а так, теперь сравнивая Хлою и Машу-Хлою, мне последняя нравится.

    Пока она простая несчастная девочка, но, разумеется, будет меняться.

    Verik, спасибо! ng

    Добавлено (20.03.2018, 14:34)
    ---------------------------------------------
    Насчёт синонимов к ГГ... порой очень хочется их применить (девочка, ребёнок, мужчина, женщина), но приходиться без них обходиться.

    Добавлено (21.03.2018, 07:45)
    ---------------------------------------------
    Окончание главы:

    Маша мужественно вытерпела дикую боль, когда смазывала ожог мазью. А после, чтобы «подсластить пилюлю», сунула в рот карамельку… И обомлела. Она даже представить не могла, что существует такой невероятный вкус. Это было настоящее чудо. Даже боль ушла на задний план. В блаженстве прикрыв глаза, Маша смаковала карамельку и вспоминала слова Аглаи: «Скоро всё изменится».
    Проглотив остатки конфеты, Маша с трудом поборола искушение съесть ещё карамельку – рука так и тянулась к сладкому чуду, и пришлось мысленно прикрикнуть на себя: «Нельзя! Такую вкуснятину нужно приберечь на завтра!» И шарики из полотняного мешочка она решила начать есть утром – очень уж не хотелось, чтобы сладкое послевкусие во рту перебилось какой-то спрессованной травой.
    Подарки Аглаи Маша завернула в листья лопуха и спрятала в будке. А потом уселась, обхватив чумазыми руками коленки, и до утра смотрела в небо. Она мечтала – теперь уже более смело.


    Кружат голову свобода
    И ветер.
    Пред тобою все дороги
    На свете.

    Tuha.
     
    nonamemanДата: Среда, 21.03.2018, 12:37 | Сообщение # 91
    Первое место в конкурсе "Таинственное Alter Ego"
    Группа: Критик
    Сообщений: 2453
    Статус: Не в сети
    Цитата трэшкин ()
    Весь день Маша пролежала на траве между будкой и сараем. Она засыпала, а вернее - ныряла в тревожную черноту, пробуждалась, снова засыпала. Боль то усиливалась, то немного унималась.Вокруг стрекотали кузнечики, по небу плыли пушистые облака, из леса доносилось пение птиц.

    Вот что смутило. Ты всеми силами показываешь, что Маша тянется к Луне как к защитнице, а солнце палит её ожоги. В этом же абзаце темнота (намеренно заменил черноту темнотой , ибо на уровне символов они тождественны в твоём случае) тревожна, а день беспечен (кузнечики, облака и всё такое). И тут как раз появляется диссонанс на уровне эмоционального восприятия, потому что оно кардинально здесь у Маши поменялось.
    Надеюсь набор сказанных мной слов имеет значение в совокупности :D

    Цитата трэшкин ()
    Не менее минуты старуха и

    Долго, бесконечно долго, Маше казалось, что прошла целая вечность и т.д. и т.п.
    Так ты обозначишь если и не долгое изучение старухой девочки, то по крайней мере её ощущение бесконечности изучения. А не менее минуты, это ненужная в данном случае конкретика, которая противоречит общей таинственности образа бабки.
    Цитата трэшкин ()
    зудящую из-за вшей

    "от вшей" или даже лучше "вшами".
    Цитата трэшкин ()
    Она впечатывала свои ноги-столбы в пол как разъярённый носорог, дыхание было хриплым, словно бы окаменевшее лицолоснилось от пота.

    "словно бы" здесь совершенно лишнее и сбивает с ритма своей "лишностью"

    Цитата трэшкин ()
    С каждым,будто последним выдохом, с губ срывались капли слюны.

    Если выделенное важно (хотя мне кажется ненужное сравнение), то лучше переформулировать как-нибудь. Не звучит.

    В остальном всё отлично. Жёсткая глава. Жёстче, чем иные кровавости. У меня как мелкая родилась, я тяжелее такие вещи воспринимаю. Ближе. Но что делать - жанр такой, не замучаешь кого-нибудь, читатель расстроится.
     
    VerikДата: Среда, 21.03.2018, 13:56 | Сообщение # 92
    Серебряная медалистка конкурсов
    Группа: Модераторы
    Сообщений: 1608
    Статус: Не в сети
    Цитата nonameman ()
    У меня как мелкая родилась, я тяжелее такие вещи воспринимаю.

    аналогично.



    Писать нужно о том, о чем ты не сказать не можешь. Тогда есть шанс, что это будут читать.
     
    трэшкинДата: Вторник, 17.04.2018, 08:47 | Сообщение # 93
    Первое место на конкурсе "Камень удачи".
    Группа: Издающийся
    Сообщений: 3686
    Статус: Здесь
    Цитата nonameman ()
    Вот что смутило. Ты всеми силами показываешь, что Маша тянется к Луне как к защитнице, а солнце палит её ожоги. В этом же абзаце темнота (намеренно заменил черноту темнотой , ибо на уровне символов они тождественны в твоём случае) тревожна, а день беспечен (кузнечики, облака и всё такое). И тут как раз появляется диссонанс на уровне эмоционального восприятия, потому что оно кардинально здесь у Маши поменялось.

    Ну у меня не было идеи, чтобы у Маши было какое-то отторжение от дня, солнца. Просто солнце тревожит рану. Это единичный случай. Мне кажется логично, что после вонючего дома Машу радует всё, что за его пределами. Маша разозлилась на солнце, что оно усугубляет боль, но это не повод ненавидеть его постоянно. Нет противостояния луны и солнца.

    Цитата nonameman ()
    Долго, бесконечно долго, Маше казалось, что прошла целая вечность и т.д. и т.п.
    Так ты обозначишь если и не долгое изучение старухой девочки, то по крайней мере её ощущение бесконечности изучения. А не менее минуты, это ненужная в данном случае конкретика, которая противоречит общей таинственности образа бабки.

    Согласен. Исправлю как ты и посоветовал.

    Цитата nonameman ()
    "от вшей" или даже лучше "вшами".


    Цитата nonameman ()
    "словно бы" здесь совершенно лишнее и сбивает с ритма своей "лишностью"


    Цитата nonameman ()
    Если выделенное важно (хотя мне кажется ненужное сравнение), то лучше переформулировать как-нибудь. Не звучит.

    Тоже соглашусь. Не очень это выглядит. Исправлю.

    Цитата nonameman ()
    У меня как мелкая родилась, я тяжелее такие вещи воспринимаю. Ближе.

    Цитата Verik ()
    аналогично.


    Вообще, тему издевательства над Машей мне не слишком хочется эксплуатировать. Я мог бы напридумывать ещё мерзостей, но не буду. Ограничусь ожогом на лице. Ей, разумеется, придётся ещё столкнуться с кошмарными вещами, но как свидетель, а не жертва.

    nonameman, Verik, спасибо большое! ng

    Добавлено (17.04.2018, 08:47)
    ---------------------------------------------
    Глава пятая:

    Один жаркий день сменялся другим. Маша так и жила в будке, чему была рада. Больше всего она боялась, что Грыжа заставит её снова вернуться в вонючий дом, в тёмный закуток за печкой.
    Живое мясо на щеке затянулось тонкой розовой кожицей. Рана ужасно чесалась, но Маша на уровне подсознания чувствовала, что это хорошо: чешется – значит заживает. Мазь Аглаи и лунный свет отлично помогали. Да и шарики из спрессованных целебных трав не только притупляли боль, но и прибавляли сил. В полотняном мешочке их было много. Маша съедала один шарик утром, один после полудня. Как и посоветовала Аглая, она их очень долго пережёвывала. Вкус был горьковатый. Съев такой шарик, Маша ощущала бодрость, голова становилась ясной, мысли рождались позитивные, полные надежд.
    Фёдор приносил воду и еду – то пару картофелин с капустой, то кусок хлеба. Видимо, тот факт, что его дочь живёт в будке, как собака, не давал совести покоя. Иногда он пьяный вываливался из дома, подползал к Маше на карачках и принимался мямлить что-то невразумительное, словно оправдываясь. Бывало, что отрубался прямо там же – весь в соплях, воняющий мочой и давно немытым телом.
    А Грыжа демонстративно не обращала внимания на Машу. Даже мимолётного взгляда не бросала. Да и гости-собутыльники, которые наведывались едва ли не каждый вечер, воспринимали девочку с обожжённым лицом возле собачьей будки с тупым равнодушием. Словно это было нормально, и удивляться тут нечему.
    По ночам Маша бродила по подворью, наслаждаясь каждым движением. Ела чёрную смородину и малину, кусты которых росли среди бурьяна вдоль забора. Иногда она подолгу стояла возле калитки в ожидании, что вдруг объявится Аглая. Но нет, не объявлялась. А так хотелось услышать от неё ещё что-нибудь ободряющее вроде тех слов: «скоро всё изменится». Маша часто мысленно повторяла эту фразу, она для неё была сродни таинственному содержимому запертого сундука, ключ от которого ещё предстояло найти. Именно эта таинственность, неопределённость больше всего и волновала, давала простор для воображения. Маша всё чаще и чаще представляла себе всё, что находится за пределами двора, деревни. Её фантазию питали не только картинки из журналов, но и разговоры тех пьяниц, которые она вынужденно слушала, когда сидела в своём закутке за печкой. Образы, которые вырисовывались в голове походили на лоскутное одеяло, сшитое из абстрактных картинок. Это было сродни тому, как человек средневековья пытался осмыслить природу звёзд, громовых раскатов, вспышек молний и извержений вулканов. Хитросплетение реальности и домыслов.
    В начале августа зачастили грозы.
    Когда по небу ползли тучи, у Маши портилось настроение. Зарождался и набухал, словно чирей, страх. Она пряталась в будку и дрожала. Ей казалось, что нечто невероятно злое бредёт по небу. Оно ревёт громовыми раскатами и швыряет в землю стрелы молний. Почему-то эта злая сила представлялась Маше в виде огромной женщины с бледным, как снег, лицом и чёрными извивающимися волосами. Воображение рисовало этот образ настойчиво, с каким-то странным упорством вытесняя другие образы.
    Однажды, во время вечерней грозы, Маша увидела, как из дома вышла Грыжа. Облачённая в ночную рубашку массивная фигура медленно спустилась с крыльца, прошествовала до середины двора. Мрачное небо пронзали спицы молний, гром грохотал так, что земля сотрясалась, в воздухе вибрировало напряжение перед грядущим ливнем.
    Грыжа стояла и покачивалась, словно повинуясь звучащему в её голове ритму. Лицо походило на застывшую маску, в его чертах не отражалось никаких эмоций. Она глядела в небо, а вокруг ветер гонял сор, шелестела листва.
    Но вот молния сверкнула в очередной раз, и Грыжа заорала, выпучив глаза. Через мгновение этот вопль стал частью громового раската. Маше казалось, что из своей будки она сейчас глядит на абсолютное, ничем не замутнённое безумие. Стало до того жутко, что аж затошнило. Больше всего она боялась, что Грыжа обратит на неё свой взор. Но нет, та была словно в каком-то трансе и смотрела только на небо.
    Мир тонул в тяжёлых свинцовых сумерках. Ветер становился всё сильнее. Вспыхнула молния, и Грыжа снова заорала. Её засаленная ночная рубашка была мокрой от пота, на шее и лбу вздулись жилы.
    Маше в голову пришла мысль, что Грыжа своими воплями переговаривается с той огромной женщиной, что шествует по небу среди туч. Возникнув, эта безумная мысль сразу же стала восприниматься как истина. И страх нахлынул с новой силой. Грыжа стояла всего в нескольких шагах от будки, и Маше казалось, что от неё исходят злые волны – они накатывали перед очередной вспышкой молнии, и отступал после раскатов грома.
    Напряжение в воздухе достигло своего пика и, наконец, разразилось мощным ливнем. Грыжа опустила голову, как-то вся обмякла, словно из неё выпустили всю энергию, а потом она побрела к дому, медленно переставляя ноги. Маша с трудом различала её серую фигуру за пеленой дождя.
    В середине сентября Грыжа велела Маше вернуться в закуток за печкой. Свежий воздух снова сменился вонью, солнечный свет – полумраком. Слова Аглаи «скоро всё изменится» теперь звучали в голове Маши как далёкое эхо. Ничего ведь не менялось. В избе по-прежнему пьянствовали. Все те же пропитые рожи приходили и уходили. Луна рождалась и умирала.
    В конце зимы Маша подслушала разговор, после которого у неё внутри всё похолодело, и душевная изморозь не развеивалась ещё долгое время. В доме была обычная попойка – самогон, скудная закуска, туман из табачного дыма, ругань и жалобный скулёж. Но вот кто-то завёл разговор о тех, кто за последние месяцы в деревне помер. Начали перечислять. Вспомнили и Кольку и Нюрку, и Макара. Разумеется, выпили за упокой их душ. А потом Маша к своему ужасу услышала такие слова: «Аглая, ведьма старая, тоже скопытилась. Так и лежит мёртвая в своём доме». Как выяснилось, кто-то из деревенских отважился спьяну заглянуть в окно её избы, и увидел, что она на кровати лежит, сложив руки на груди. Через день ещё кто-то заглянул – та же картина. Хоронить её никто не собирался. Она как-то заявила, что если кто переступит порог её дома, сдохнет страшной смертью. Местные жители боялись Аглаю и в её угрозы верили. Как заявил один из участников той пьянки: «Пускай гниёт в своём доме. Поделом ведьме старой. Хоронить её – дураков нет».
    Ожог на щеке в своё время доставил Маше меньше боли, чем новость о смерти Аглаи. Это было крушение надежд. Слова «скоро всё изменится» теперь казались ложью, ведь Аглая обещала, что они с Машей ещё встретятся и помогут друг другу. Соврала. А значит, и остальным её словам верить нельзя. Ничего не изменится. Этот вонючий дом, эти пьяные рожи – они будут всегда. Картинки в журналах так и останутся картинками. Больно. Маша чувствовала, как внутри неё разливается холод. Вкус конфет, старушка за калиткой теперь ей виделись чем-то нереальным, ложной памятью, обманом.
    Прошли недели. Апрель сменился маем. Как и раньше Маша выбиралась по ночам во двор и разговаривала с луной. Но разговоры эти теперь были вялыми, пустыми. Слова «скоро всё изменится» забылись. В сознании поселилось тоскливое смирение.
    Но всё изменилось.
    Однажды.
    И начало перемен походило на адский спектакль.
    В тот день небо хмурилось, а к вечеру вдалеке зарокотал гром. Первая весенняя гроза приближалась.


    Кружат голову свобода
    И ветер.
    Пред тобою все дороги
    На свете.

    Tuha.
     
    VerikДата: Вторник, 17.04.2018, 18:02 | Сообщение # 94
    Серебряная медалистка конкурсов
    Группа: Модераторы
    Сообщений: 1608
    Статус: Не в сети
    Блин, на самом интересном месте, ну как так можно-то di


    Писать нужно о том, о чем ты не сказать не можешь. Тогда есть шанс, что это будут читать.
     
    трэшкинДата: Среда, 18.04.2018, 08:37 | Сообщение # 95
    Первое место на конкурсе "Камень удачи".
    Группа: Издающийся
    Сообщений: 3686
    Статус: Здесь
    Цитата Verik ()
    Блин, на самом интересном месте, ну как так можно-то

    Скоро выложу продолжение. Оно уже написано в тетрадке. :) Меня хоть и не было долго на сайте, но время я не терял.

    Verik, спасибо! ng


    Кружат голову свобода
    И ветер.
    Пред тобою все дороги
    На свете.

    Tuha.
     
    VerikДата: Среда, 18.04.2018, 19:43 | Сообщение # 96
    Серебряная медалистка конкурсов
    Группа: Модераторы
    Сообщений: 1608
    Статус: Не в сети
    однако повторяешься, опять вся мистика в грозу случится.


    Писать нужно о том, о чем ты не сказать не можешь. Тогда есть шанс, что это будут читать.
     
    трэшкинДата: Четверг, 19.04.2018, 10:41 | Сообщение # 97
    Первое место на конкурсе "Камень удачи".
    Группа: Издающийся
    Сообщений: 3686
    Статус: Здесь
    Цитата Verik ()
    однако повторяешься, опять вся мистика в грозу случится.

    Так я же это намеренно сделал, чтобы был небольшой отсыл к "Путь грозы". И согласись, кошмар во время грозы выглядит довольно эффектно. :) А на самом деле я грозу люблю - когда молнии сверкают, гром гремит. Особенно весной.

    Добавлено (19.04.2018, 10:41)
    ---------------------------------------------
    Продолжение главы:

    В доме были гости. По обыкновению пили, ругались. Фёдор заснул прямо за столом, уткнувшись лицом в грязную тарелку. Пьянка в этот вечер продлилась недолго – в какой-то момент Грыжа неожиданно и беспричинно рассвирепела и с истеричными воплями выгнала всех собутыльников. А потом она уселась на табурет возле окна и долго всматривалась сквозь мутное стекло в тёмное, озаряемое вспышками молний, небо. Затем поднялась и принялась расхаживать по комнате. При этом она что-то неразборчиво бормотала, глядя в пол перед собой.
    Маша наблюдала за ней из-за печки. В свете керосиновой лампы фигура Грыжи отливала медью. По стенам плясали тени. Гроза уже была совсем близко. Отблески молний врывались в окна, от громовых раскатов вибрировал воздух.
    Грыжа уже не бормотала, а ревела как зверь, задрав голову к потолку. Она мелко дрожала, в глазах горело безумие. А Фёдор спал себе за столом. Из его приоткрытого рта в тарелку текла слюна. Маша глядела на Грыжу, сердце гулко колотилось в груди, в голове пульсировало единственное желание, чтобы гроза поскорее ушла, чтобы наступила тишина.
    Но гром грохотал всё сильнее, а молнии сверкали яростнее. Пламя в лампе отчаянно трепетало. Балки на крыше скрипели под мощными порывами ветра.
    Внезапно Грыжа захохотала. Это был чудовищный хохот – неестественный, сквозь стиснутые зубы. Лицо исказила жуткая гримаса, глаза превратились в узкие щёлки. На мгновение Маше почудилось, что там, в комнате, стоит и каркает огромная жирная ворона.
    Распахнулась форточка, в дом ворвался ветер. Драная, засаленная занавеска вздулась точно парус. Пляска тени и света превратилась во что-то бешеное, безумное.
    Хохот Грыжи стал обрывочным. Она словно бы иногда вспоминала, что в её груди теснится хохот и выпускала его в виде каркающих звуков. Выражение её лица постоянно менялось – то оно было как застывшая маска, то превращалось в какую-то сатанинскую гримасу. В таком состоянии Грыжа вышла из дома. Вернулась спустя несколько минут, и в руке она держала топор.
    У Маши перехватило дыхание. Мало того, что снаружи бесновалась стихия, так ещё и в доме назревало что-то плохое. И спрятаться негде – закуток за печкой слишком ненадёжное убежище. Оставалось лишь внушать самой себе, что всё обойдётся, что всё не так ужасно, как кажется. Увы, внушение не работало, страшное предчувствие усиливалось.
    Грыжа не спеша проследовала в комнату. Она по-прежнему издавала звуки, отдалённо похожие на смех. Сверкнула молния. От громового раската задребезжали стёкла в окнах. Ворвавшийся в форточку сильный порыв ветра выдул из блюдца окурки и разметал их по столу.
    Хлынул ливень.
    Маша видела, как Грыжа подошла к спящему отцу, как схватила его за шкирку и опрокинула на пол вместе со стулом. Фёдор даже не проснулся, лишь пробормотал что-то невразумительное, шамкая слюнявыми губами. А потом случилось то, отчего Маша едва не заорала – в последнее мгновение сумела сдержать крик, зажав рот ладонью.
    Грыжа, издав резкий каркающий звук, взмахнула топором. Молния сверкнула ровно в тот момент, когда лезвие обрушилось на шею Фёдора. Ещё взмах…
    Перед глазами Маши потемнело. Ей почудилось, что она уснула и попала в вязкий кошмар. Она была готова к любым ужасам в этом проклятом доме, но то, что творилось сейчас в комнате… Это не могло быть правдой. Страшный сон. Горячечный бред. Крик всё же просочился сквозь сомкнутые губы в виде стона. Маша хотела отвернуться, закрыть глаза, но какая-то подлая сила заставляла смотреть. Сквозь мутную пелену перед глазами она видела, как опускался и поднимался топор в руках Грыжи. Слышала звуковой хаос, в котором преобладали глухие удары.
    Казалось, прошла целая вечность, когда Грыжа, наконец, остановилась и отбросила топор в угол комнаты. Непрерывно гримасничая, она взяла отрубленную голову Фёдора за волосы и водрузила её на стол.
    Маша чётко сознавала: нужно бежать! Немедленно! Но она ощущала себя безвольной куклой, всё тело словно одеревенело. И даже бушующий в крови адреналин не мог развеять это предательское оцепенение.
    Пламя в лампе отчаянно затрепетало и погасло. Наступила темнота, иногда разрываемая вспышками молний. Во мраке раздался хохот. На этот раз Грыжа смеялась истерично, визгливо. Отблески грозы ворвались в окна, и Маша увидела голову отца на столе. Во время следующей вспышки успела разглядеть Грыжу. Та, захлёбываясь от хохота, с каким-то остервенением размазывала кровь по своему лицу.
    «Беги! Беги!..» - пыталась заставить себя Маша. Она едва не рыдала от собственной беспомощности.
    Хохот резко прекратился.
    - Выбирайся из-за печки, Машенька, - голос Грыжи был неожиданно ласковым. – Ну же, давай, выбирайся. Тут на столе картошечка осталась. Вкусная картошечка. Покушаешь. Ты ведь хочешь кушать?
    «Беги! Беги!..» - пульсировало в висках.
    Маша чувствовала, что вот-вот закричит. Она уже не могла сдерживать рвущийся из груди вопль.
    - Мы сядем с тобой за стол и покушаем картошечки, - звучал в мятежной тьме слащавый голос Грыжи. – Ты, я и твой папа. Мы ведь одна семья. Выходи, Машенька. Выходи…
    Сверкнула молния. Маша разглядела Грыжу. Та стояла в дверном проёме с топором в руке. Совсем близко. В двух шагах.
    - Нам с тобой пора подружиться, Машенька. Сейчас самое время.
    «Беги! Беги!..»
    Гонимая волной паники, в голову ворвалась мысль: «Ещё мгновение – и всё! Беги же!»
    В теле словно бы сработал спусковой механизм. Адреналин закипел в крови. Маша выскочила из своего укрытия, бросилась к входной двери. Грыжа взревела от ярости, лезвие топора врезалось в печку. Не помня себя, Маша выбежала в переднюю, затем на улицу, спрыгнула с крыльца и помчалась сквозь ливень через двор. Ей казалось, что Грыжа совсем рядом, за спиной – вот-вот схватит и зарубит. Молнии сверкали справа, слева, струи дождя вспыхивали серебром. Громовые раскаты звучали беспрерывно.
    Выскочив за калитку, Маша побежала вдоль забора. Босые ноги утопали в грязи. Бежала, а перед глазами, как кадры безумной кинохроники, мелькали страшные образы: голова отца на столе, окровавленное лицо Грыжи, топор. Паника не отпускала ни на секунду. Теперь мерещилось, что Грыжа в любой момент вынырнет из завесы дождя. Если бы это случилось, то Маша не сомневалась: сердце разорвалось бы на части от ужаса.
    Вспышки молний вырисовывали контуры домов, деревьев. Всё вокруг как будто ворочалось, дышало тёмным дыханием. Маша впервые за очень долгое время была за пределами двора, и это в разы усиливало страх. Дома казались ей чудовищами. Мерещилось, что они надвигаются на неё. И где-то рядом Грыжа с топором.
    Поскользнулась в грязи, несколько мгновений барахталась. Поднялась. Задыхаясь, помчалась дальше. Услышала сзади пронзительный вопль:
    - Не сбежишь, отродье!
    Этот крик был заглушён грохотом грома. Маша не сомневалась: ей не послышалось. Грыжа где-то там, сзади. Преследует. И этой твари помогает гроза. Помогают все эти чёрные дома, ливень. От неё не сбежать, не спрятаться. Маша заскулила и снова едва не поскользнулась.
    Но вот деревня осталась за спиной. Молния высветила стену леса и обнесённый невысоким забором дом возле самой опушки. Маша успела заметить, что эта изба не такая, как те, что осталась позади. Точнее, почувствовала. Ощутила притяжение, как от луны. От дома на опушке веяло безопасностью, дружелюбием. Словно среди мрачных теней вдруг взяло да возникло что-то хорошее, надёжное. Дом Аглаи. Маша была уверена, что это он. В голове прозвучали слова: «Скоро всё изменится», но сейчас они походили на насмешку.
    Не раздумывая, Маша бросилась к дому Аглаи. Калитка и дверь оказались не заперты, словно мёртвая хозяйка поджидала ночную гостью. Воздух внутри был затхлым, в нем витал лёгкий аромат лекарственных трав. В полной темноте Маша забилась в угол. Её сразу же начало трясти, накатила дикая усталость, перед глазами появлялись и исчезали цветные пятна. Она сидела на полу, обняв руками колени, дрожала, всхлипывала и думала о том, что снаружи бродит Грыжа. Ищет. А в проклятой вонючей избе на столе среди грязных тарелок и окурков лежит отрубленная голова отца. Аглая не соврала, всё действительно изменилось.

    ***

    Гроза уходила. Ливень прекратился. Время приближалось к часу ночи.
    Грыжа вернулась домой, проследовала в гостиную, оставляя на полу грязные следы. Зажгла керосиновую лампу и тупо уставилась на голову на столе. Застонала. Она не помнила, как убила Фёдора. Всё что случилось во время грозы, для неё было как в тумане. Однако содеянное не вызывало у Грыжи ни ужаса, ни отвращения. Только обиду. Ещё несколько часов назад не было никаких проблем, а теперь придётся избавляться от трупа, очищать пол от крови. Чёрт возьми, а крови-то сколько! Целое море. И диван заляпался, и стол. Нужно успеть всё вычистить за несколько часов, потому что утром может кто-нибудь заявиться. Нелёгкая предстояла работёнка. Ну не обидно ли? А ещё и девчонка сбежала. Скорее всего, она сейчас плутает по лесу или сидит и рыдает под деревом. Вряд ли выживет. Волки о ней позаботятся. Или от голода сдохнет. Лес умеет убивать, особенно десятилетних девочек, которые понятия не имеют о мире за пределами двора.
    Налив полстакана самогона, Грыжа залпом выпила. Затем с презрением уставилась на труп на полу, словно обвиняя его во всех проблемах. Это было не первое убийство, которое она совершила. Два года назад забила молотком своего сожителя, такого же алкаша, как и Фёдор. Тогда тоже бушевала гроза. Всё, как нынешней ночью. Грыже пришлось бежать, скрываться. Так и оказалась в этой Богом забытой деревушке.
    Но сейчас она бежать не собиралась. Это её дом! Только её. Одна проблема – Фёдор пенсию по инвалидности получал, да и у брата иной раз деньги выпрашивал. Теперь с финансами будет проблема. Ну ничего, Грыжа умела выживать. Захомутает очередного мужика и будет его доить, как Фёдора. Она уже строила планы на будущее.
    Выпила ещё полстакана самогона, рыгнула. Затем взяла топор и подошла к трупу. Да, работёнка предстояла тяжёлая, и это с её-то грыжей. Но делать нечего, пора начинать.
    К утру она полностью расчленила труп, а куски тела побросала в дыру сортира. После чего вымыла пол, протёрта стол, накидала на диван разного тряпья, прикрыв пятна крови. Закончив, допила самогон в бутылке и отправилась спать. Устала так, что на ногах едва держалась, да и живот к тому же разболелся. Перед тем, как уснуть, Грыжа пожелала, чтобы лес убил Машу как можно скорей. Она даже представила себе волков, раздирающих девочку на части.


    Кружат голову свобода
    И ветер.
    Пред тобою все дороги
    На свете.

    Tuha.
     
    VerikДата: Четверг, 19.04.2018, 19:03 | Сообщение # 98
    Серебряная медалистка конкурсов
    Группа: Модераторы
    Сообщений: 1608
    Статус: Не в сети
    Цитата трэшкин ()
    А на самом деле я грозу люблю - когда молнии сверкают, гром гремит. Особенно весной.

    мне тоже гроза нравится, особенно когда молнии сверкают за стеклом квартиры, а я дома)



    Писать нужно о том, о чем ты не сказать не можешь. Тогда есть шанс, что это будут читать.
     
    VerikДата: Четверг, 19.04.2018, 19:10 | Сообщение # 99
    Серебряная медалистка конкурсов
    Группа: Модераторы
    Сообщений: 1608
    Статус: Не в сети
    жутковато, можешь немного ощущений для Маши добавить? мимики.
    и все-таки, значит последней каплей терпения Маши было именно это... хм. Все-таки немного нереально получается, ребенок живет в подобных условиях, понимает, что это фигово и нет попыток прибиться к какому-нибудь приезжему дачнику. Откуда-то ж пьянчуги берут сахар и прочее для самогона. Наверное у дачников воруют. А девочка должна видеть, что бывает и лучшая жизнь. Дети они ж с сильным инстинктом самосохранения.



    Писать нужно о том, о чем ты не сказать не можешь. Тогда есть шанс, что это будут читать.
     
    трэшкинДата: Четверг, 26.04.2018, 11:11 | Сообщение # 100
    Первое место на конкурсе "Камень удачи".
    Группа: Издающийся
    Сообщений: 3686
    Статус: Здесь
    Цитата Verik ()
    и все-таки, значит последней каплей терпения Маши было именно это... хм

    Так уже край для Маши, если бы не сбежала, погибла бы.

    Цитата Verik ()
    Все-таки немного нереально получается, ребенок живет в подобных условиях, понимает, что это фигово и нет попыток прибиться к какому-нибудь приезжему дачнику. Откуда-то ж пьянчуги берут сахар и прочее для самогона. Наверное у дачников воруют. А девочка должна видеть, что бывает и лучшая жизнь. Дети они ж с сильным инстинктом самосохранения.


    Сахар в деревню иногда привозят. Об этом есть упоминание в тексте. Да и местные в город наведываются. И никакие дачники в деревню не приезжают - нет надобности. Маша дальше двора не выбиралась, она понятия не имеет, что находится за пределами деревни. Это незнание она заменяет фантазиями. Маша затравленный ребёнок, у неё даже мыслей не возникает, чтобы сбежать. Неизвестность её пугает не меньше, чем Грыжа. Потому и смирилась со своим положением, потому и терпит все издевательства.

    Добавлено (26.04.2018, 11:11)
    ---------------------------------------------
    Глава шестая:

    Маша вынырнула из вязкого болота тревожного сна и не сразу поняла, где находится. Память возвращалась неохотно, словно опасаясь усугубить стресс. Сначала воспоминания минувшей ночи показались Маше страшной фантазией, но скоро она была вынуждена признать: всё правда. И мёртвый отец, и Грыжа с топором, и побег из вонючего дома. Жестокая, но правда. И от этой проклятой реальности выть хотелось. Но хуже всего было то, что Маша понятия не имела, что теперь делать. Не вечно же прятаться в избе Аглаи. Куда идти? Словно в ловушку угодила, из которой не выбраться. Снаружи пугающая неизвестность, враждебный мир, злые люди. Там Грыжа. Стоит высунуть нос за дверь, и попадёшь к ней в лапы.
    В окна проникал мутный солнечный свет. Утро было пасмурным, туманным.
    Маша поёжилась, одежда – дырявые треники и рубаха – ещё до конца не просохли и неприятно липли к телу. Хотелось пить. Есть ли в этом доме вода? Вряд ли. Зато есть мёртвая старуха. Должно быть, лежит на кровати в соседней комнате. Маша с опаской взглянула на прикрытый цветастой занавеской дверной проём. Немного поразмыслив, успокоилась: меньше всего сейчас стоит бояться покойной старушки.
    Не решаясь пока выбираться из угла комнаты, Маша осмотрелась: печка, стол, какие-то портреты на стенах, под потолком связки сухих трав, книги на полках, на подоконниках горшки с увядшими растениями. Пыль, паутина.
    - Я побуду здесь немного. Можно? – шёпотом спросила Маша, глядя на дверной проём.
    Ответом была тишина.
    Маша свернулась калачиком на полу и, несмотря на тревожные мысли, скоро задремала. Ей привиделся кошмар. Она убегала от Грыжи – та была огромной, до самого неба, вокруг её головы клубились тучи. Молнии сверкали беспрерывно. Маша бежала, бежала, по колено утопая в вязкой грязи. А чудовище-Грыжа тянула к ней мясистые лапы с большими когтями. Чёрные избы поднимались на мощных лапах, вместо окон у них были налитые кровью глаза. Избы приближались, окружали.
    - Тебе не сбежать! – ревела Грыжа.
    Маша уже не бежала, а ползла по грязи. У неё не было шансов, она это чётко понимала. Монстры-избы теперь стояли вокруг плотной стеной, десятки огромных глаз-окон глядели хищно. А сверху приближалась рука Грыжи, пальцы шевелились как лапы гигантского паука.
    Вскрикнув, Маша проснулась. Не сразу пришла в себя после кошмара – перед мысленным взором ещё долго сверкали молнии. Немного успокоившись, поднялась, чтобы размять затёкшие ноги. В горле совсем пересохло, да и желудок урчал, требуя пищи. Нужно было что-то делать – не сидеть же вечно в этом углу, мучаясь от жажды и голода?
    Но прошло немало времени, прежде чем Маша решилась сделать шаг. Она чувствовала себя воровкой, забравшейся в чужой дом, и ей пришлось внушить себе, что Аглая не была бы против.
    Тихонько, словно опасаясь нарушить покой мёртвой старухи, Маша проследовала на кухню. Маленький, обитый полосатой клеёнкой стол, табурет, допотопный примус, половник и сковороды на крючках – всё покрывал слой пыли. Верхнюю часть окна затягивала серая вуаль паутины.
    Маша заприметила большой деревянный сундук возле стены.
    - Я загляну? Можно? – спросила она жалобно. Ей казалось правильным спрашивать разрешение, даже если ответом была тишина.
    Немного поколебавшись, Маша открыла крышку сундука и не смогла сдержать радостный возглас. Внутри, в целлофановом пакете, лежали макароны. Однажды, года два назад, она ела макароны. Очень вкусно. Лучше даже, чем варёная картошка. Впрочем, ей особо и сравнивать-то было не с чем, кроме картошки. В животе ещё сильнее заурчало, рот наполнился слюной. В ящике было много полотняных мешочков – некоторые весьма объёмные. Маша с азартом принялась открывать их, лихорадочно развязывая тесёмки. Впервые за долгое время на её губах играла хоть и робкая, но всё же улыбка. В мешочках были горох, фасоль, мука, тыквенные семечки, гречка, рис, дольки сушёных яблок, сухари. Настоящее богатство. Аглая оказалась женщиной запасливой.
    Маша понятия не имела, что в её жизни случится завтра, но знала одно: сегодня она будет сыта. Чувство неловкости из-за вторжения в чужой дом рассеялось. Маша неожиданно ощутила гостеприимство покойной хозяйки, какое-то молчаливое одобрение. Стены, мебель, кухонная утварь – всё это почему-то не казалось чужим. Как бы Маше хотелось жить здесь. Долго, тихо, точно мышка в норке. Вот только мысли о Грыже тревожили – она ведь рядом. А значит, покоя ждать не следует. Постоянно будет мерещиться, что Грыжа заглядывает в окно, или подкрадывается с топором к двери.
    Вздохнув, Маша открыла пакет с макаронами и принялась есть, откусывая от сухих трубочек по кусочку. Даже в таком виде, не варёные, они были очень вкусные, хотя их и приходилось долго перемалывать зубами. Съев с десяток макаронин, Маша взялась за сухари и сушёные яблоки. Затем попробовала гречку, но её пришлось уж слишком долго пережёвывать. Вернулась к макаронам и не заметила, как треть пакета съела. Даже затошнило немного. Насытилась, и это было очень непривычно. Икнув, Маша поглядела на мешочки в ящике. Глаза хотели ещё пищи, но желудок говорил: «Хватит!» После минутного замешательства Маша приняла сторону желудка: действительно хватит. Вон с непривычки даже икота напала.
    Закрыв ящик, Маша вернулась в гостиную, и едва не вскрикнула – заметила боковым зрением какое-то движение справа. Первой мыслью было спрятаться, забиться в угол, но испуг сменился вздохом облегчения: всего лишь зеркало. Большое овальное зеркало на стене.
    Маша подошла и с недоверием взглянула на своё отражение. Задалась вопросом: «Неужели это я?» Чумазая. Даже ночной ливень не смыл грязь с лица. Волосы спутанные, клочковатые. Ужас! Не девочка, а какой-то чертёнок. Одни только глаза ясные и чистые, как драгоценные камешки. Маша дала себе наказ обязательно умыться при случае.
    Вот только с водой проблема. Тут бы жажду утолись сначала.
    Она подошла к окну и осторожно раздвинула маленькие кружевные занавески. Трава, листва на деревьях и кустарниках – всё было мокрым после ливня. Маша сглотнула скудную слюну. Пить хотелось ужасно, но она привыкла терпеть. Жажда и голод были привычными.
    Маша решила выйти наружу ночью. Где напиться – найдёт. Да вон хотя бы из лужи. Мысль о том, чтобы покинуть дом, пугала, вот только выбора не было. Маша понадеялась, что к ночи небо расчистится и появится луна. Когда светит луна – не так страшно.
    - Луна любит меня, - вспомнив слова Аглаи, прошептала Маша.
    Задёрнув занавеску, она отошла от окна, поставила два стула рядышком друг с другом и легла на них. Взгляд скользил по обстановке комнаты: большие красивые часы с маятником, стрелки которых остановились на половине седьмого; стеклянная ваза на столешнице; картина с изображением сидящей на берегу пруда печальной девушки… Всё было непривычно, ново. В вонючем доме, из которого сбежала Маша, не было ни часов, ни картин, ни ваз.
    Она остановила взгляд на фотографии на стене. Аглая. Ещё молодая, красивая. А рядом с ней мужчина и ребёнок. Хорошая картинка, от неё веяло спокойствием, иной жизнью. Маша долго глядела на снимок. Представляла, что и у неё могла бы быть нормальная семья. Мать, отец. Могла бы. Но что-то с этим миром не так. Того, чего хочется, не случается. Был отец, да и тот… В памяти всплыло, как Грыжа отрубала ему голову – топор поднимался и опускался, взлетал вверх и падал. Маша скривилась: ох как хотелось бы забыть всё это. У неё не было причин любить отца, но жалось к нему вдруг пробила все преграды и на глаза навернулись слёзы, а к горлу подкатил горький комок.
    Она вспомнила, что отец не всегда был конченным алкоголиком. Когда-то, давно, он даже играл с ней, рассказывал какие-то истории. И ходил он, не скукожившись, точно древний больной старик, а прямо. Почему именно сейчас это вспомнилось? И было ли это правдой? Маша уже не знала, где правда, а где проявление её фантазии. В голове царил бардак. Возможно, всё навыдумывала, потому что очень хотелось верить, что в жизни было и что-то хорошее. Лучше приятная ложь, чем унылая действительность. Почему нет? Можно и мать выдумать – ласковую, добрую. И внушить себе, что она вовсе и не спилась, а улетела на луну и теперь живёт там. Но когда-нибудь вернётся, чтобы наказать Грыжу.
    Маша коснулась пальцами ожога на щеке, и решила придумать, как воображаемая лунная мама будет наказывать Грыжу. Хотелось, чтобы та долго, очень долго страдала. Чтобы кричала от боли, молила о пощаде. Раньше Маша о таком даже думать не осмеливалась, а теперь в ней словно бы что-то надломилось, и пробудилась злость. Грыжа всё ещё вселяла страх, но как враг, с которым хотелось драться, а не как всесильный деспот. Злость придала Маше уверенность в себе – совсем чуть-чуть, однако, на фоне былого унизительного смирения это походило на взрыв вулкана.
    Поднявшись со своего ложа, Маша принялась расхаживать по комнате. Ей не хотелось, чтобы гнев стихал, она наслаждалась этим чувством. Злость сдабривалась воспоминаниями всех тех случаев, когда Грыжа причиняла боль. А таких моментов было очень много, они всплывали в памяти как вёдра с нечистотами. Пинки, оплеухи, пощёчины… ожог на лице, убийство отца. Непрерывный кошмар без светлых пятен, который Маша могла бы назвать двумя словами: «Моя жизнь».
    Но теперь она сбежала от всего этого. Недалеко. Однако дыхание свободы уже ощущалось. Оно затмевало вонь проклятого дома – зловоние, которое, казалось, навечно обосновалось в ноздрях, впиталось в поры кожи. Свобода пахла сушёными яблоками и лекарственными травами, у неё был вкус макарон и гречки. Сытость, злость, предчувствие чего-то нового – это тоже была она, свобода.
    Маша с нетерпением дождалась ночи.
    Небо так и не расчистилось, но бледное пятно луны всё же проступало сквозь пелену облаков. Затаив дыхание, Маша осторожно приоткрыла входную дверь. Всё было тихо, лишь лёгкий ветерок шелестел листвой. Справа стояла чёрная полоса леса, а слева, в ночной темени, проступали мрачные силуэты деревенских изб. В окнах некоторых домов теплился желтоватый свет.
    В голову Маши полезли мысли о том, что спокойствие это обманчиво, что Грыжа прячется неподалёку и только и ждёт, когда мышка высунется из норки. Машу никогда не пугала ночная темень, однако сейчас эта темнота казалась ей враждебной. Но не стоять же возле порога, мучаясь от жажды? Нужно было решаться. Пришлось выругать себя за трусость, ведь с таким настроем даже с крыльца спуститься не хватит духа. И куда только подевался тот решительный настрой, который был днём? Ждала с нетерпением ночи, а теперь шагу сделать не может. Пить хотелось ужасно, даже голова немного кружилась. Маша стиснула зубы и сказала себе твёрдо: «Никакой опасности нет! Грыжа сейчас пьянствует в вонючем доме!»
    Внушение сработало, страх немного отступил. К тому же, облака расступились, и ночная тьма разбавилась призрачным лунным светом.
    Пригнувшись, то и дело озираясь, Маша переступила порог, спустилась с крыльца и, к своей радости, заметила совсем рядом, возле стены дома, железное корыто. Вчерашний ливень наполнил его до краёв дождевой водой. Полностью позабыв обо всех тревогах, Маша бросилась к корыту, упала на колени и принялась жадно пить, не обращая внимания на плавающий в воде сор. Это была эйфория. Каждый глоток вызывал ощущение возрождения, обновления. Жажда отступала, словно злобный зверь.
    Маша отстранилась от корыта, отдышалась, а потом сделала ещё с десяток глотков. Всё. Напилась. Набралась жизненных сил. И ночь больше не казалась враждебной, и мысли о Грыже не лезли в голову. Хорошо. Совсем расхрабрившись, Маша зачерпнула воды ладонями и принялась умываться – очень уж не хотелось снова увидеть в зеркале свою чумазую физиономию.
    Умывшись, она сбегала в дом. Вернулась с ведром и ковшиком. Наполнила ведро водой и облегчённо выдохнула: теперь ей не грозила жажда, по крайней мере, в ближайшее время. И собственное положение больше не виделось таким уж плачевным.
    Она взглянула в сторону деревни и сразу же отвернулась. Не хотелось смотреть, ведь там вонючий дом, там Грыжа и отрубленная голова отца. Лучше глядеть на луну, пока та снова не скрылась за облаками. Усевшись на нижнюю ступеньку крыльца, Маша устремила взгляд к небу. «Всё изменилось, - поведала она луне. – Я сбежала от Грыжи. Подскажи, что мне делать дальше?»
    И сама же ответила вслух:
    - Ждать.
    Ей казалось, что это правильный ответ. Если не знаешь, что делать, остаётся только ждать. Возможно, завтра или через неделю найдётся иной, лучший ответ. Но не сейчас.
    Луна скрылась за облаками и Маша, взяв ведро и ковшик, зашла в дом. Она была собой очень довольна, ведь не побоялась же сделать вылазку, поборола страх. Маленький шажок по тропе перемен. Оставалось только надеяться, что тропа эта не заведёт в страну кошмаров.
    Маша улеглась на ложе из стульев. Она думала о том, что у неё теперь есть ящик с едой, ведро с водой и вообще всё, что находиться в этом доме. А ведь ещё вчера не было ничего, кроме старых потрёпанных журналов. Так странно. Теперь она сама по себе. Одна. Хотя нет, в избе ведь ещё есть Аглая, мёртвая старуха.
    Приподняв голову, Маша взглянула на занавешенный дверной проём. Стало любопытно. Возникла мысль заглянуть в ту комнату. Завтра, когда будет светло. Хотя бы одним глазком взглянуть. Однако поразмыслив немного, она решила от этой затеи отказаться: пускай Аглая лежит себе спокойно. Не нужно её тревожить. Да и страшновато было смотреть на мёртвую старуху.
    Маша зевнула, устроилась на стульях поудобней и скоро уснула. В этот раз ей привиделась луна – она была огромной, в полнеба. Вокруг неё танцевали звёзды. У ночного светила были глаза и рот. Луна улыбалась.
    Время приближалось к двум часам ночи, когда Маша проснулась. Её разбудил какой-то звук. Шорох? Вздох? Она не была уверена. Прошла минута, другая. Тишина. А может, звук приснился?
    Маша уже было успокоилась, как в соседней комнате, словно сухая листва прошелестела. Всколыхнулась занавеска. И снова тишина. Что это было? Сквозняк? Маша, закусив губу, торопливо перебралась из своего ложа в угол комнаты. Здесь она чувствовала себя спокойней. Долго сидела, тараща глаза на проём в соседнюю комнату и слушая стук своего сердца. В голову проникали страшные мысли: «Там за занавеской бродит мёртвая хозяйка. Там происходит что-то страшное…»
    - Не пугай меня, Аглая, - плаксиво попросила Маша.
    Из соседней комнаты снова донёсся шелест, и ей почудилось в этом звуке едва различимые слова: «Ничего не бойся». И как по волшебству страх отступил, сменившись приятной истомой. Веки налились тяжестью. Маша успела мысленно поблагодарить Аглаю, прежде чем уснуть.
    И снова ей привиделась огромная улыбающаяся луна.


    Кружат голову свобода
    И ветер.
    Пред тобою все дороги
    На свете.

    Tuha.
     
    Форум Fantasy-Book » Популярные авторы сайта » Триллер, ужасы, мистика » Семья (В чёрном-чёрном лесу стоит чёрный-чёрный дом.)
    • Страница 4 из 6
    • «
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4
    • 5
    • 6
    • »
    Поиск:

    Для добавления необходима авторизация
    Нас сегодня посетили
    Валентина, Verik, Makkuro, Viktor_K, Гвидон, nonameman, Иля, трэшкин, Skyrim, Alri, Сайлос, SunnyTouch, King-666, Hankō991988, Shteler, aequans Гость