[ Новые сообщения · Обращение к новичкам · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
  • Интересные тесты. (230) -- (Сайлос)
  • Развал (редактированная версия) (11) -- (Fredi_Hozar)
  • Будущее. Начало. (10) -- (Fredi_Hozar)
  • Хоббитский Рэп)) песенки (5) -- (Ботан-Шимпо)
  • "Дом Желаний": Граница Сумерек (48) -- (Ботан-Шимпо)
  • Вирханд. Погоня за тенью камня. (4) -- (Igor_SS)
  • Зарисовка (15) -- (Hankō991988)
  • Опять не тот мир... (5) -- (Igor_SS)
  • Волшебнутый (5) -- (Igor_SS)
  • Магрофас (2) -- (Igor_SS)
    • Страница 13 из 13
    • «
    • 1
    • 2
    • 11
    • 12
    • 13
    Модератор форума: fantasy-book, Donna  
    Форум Fantasy-Book » Популярные авторы сайта » Триллер, ужасы, мистика » Семья (В чёрном-чёрном лесу стоит чёрный-чёрный дом.)
    Семья
    ВалентинаДата: Пятница, 07.12.2018, 13:58 | Сообщение # 301
    Врачеватель душ
    Группа: Aдминистратор
    Сообщений: 5639
    Статус: Не в сети
    :) :) :)

     
    трэшкинДата: Понедельник, 10.12.2018, 09:39 | Сообщение # 302
    Первое место на конкурсе "Камень удачи".
    Группа: Издающийся
    Сообщений: 3814
    Статус: Не в сети
    Ботан-Шимпо, vlad, Валентина, спасибо большое! :)

    Такое количество смайликов сделало меня почти счастливым! bp

    Добавлено (10.12.2018, 09:40)
    ---------------------------------------------
    Продолжение главы:

    Рассказывая о своей жизни в вонючем доме, Маша не испытывала ни жалости к себе, ни страха. Только ровную, вибрирующую на одной ноте, злость. Поведала о том, как Грыжа впечатала её щёку в раскалённую печь, о том, как целое лето провела в собачьей будке. Дана слушала её, прикрыв лицо ладонями, словно пытаясь спрятаться от страшных подробностей. А Илья сидел с каменным лицом, лишь глаза выдавали клокочущий в нём гнев.
    Ливень закончился. Гроза уходила, далёкие громовые раскаты звучали как урчание поверженного зверя.
    Уже без злости, но с лёгкой грустью, Маша рассказала об Аглае, а потом, после долгой паузы, поведала о том, как Грыжа убила отца. Без подробностей поведала, в нескольких словах, желая, чтобы эта часть её рассказа поскорее осталась в прошлом. И о своём побеге во время грозы рассказала быстро, нервно, после чего двумя большими глотками допила чай, вышла из-за стола и раздвинула занавески.
    За окном в свете фонарей искрилась мокрая листва, с крыши капало. Небо было затянуто плотными облаками, и Маше стало немного обидно, что не видно луны. Вздохнув, она продолжила свой рассказ: дом Аглаи, земляничное варенье, первое посещение Мира Большой Луны… Теперь Маша не упускала подробностей. Голос её стал спокойным, размеренным, на губах иногда возникала улыбка. Рассказала о ночи перерождения, о танцах среди звёзд, о рогатой великанше и о Мертвеце с Муркой. При этом она не думала о том, что выдаёт какие-то запретные тайны. Мертвец ведь ничего не говорил о таком запрете, а значит, можно рассказывать.
    Дана поднялась, подошла к Маше и встала рядом. Илья сделал тоже самое. Все трое глядели на небо. От грозы и отголосков не осталось – ушла за горизонт.
    Маша рассказала о своей жизни в лесу, о способностях, которыми её одарила Луна. И ей ни разу не захотелось поинтересоваться у приёмных родителей, верят ли они ей. Знала, что верят, чувствуют правду в каждом её слове.
    Сегодня и для Ильи с Даной был вечер перерождения. Категоричное «не может быть» рассыпалось в прах, теперь в их сознании властвовало «всё возможно!». Они, словно бы вернулись в детство, в те времена, когда у них не было ни капельки сомнений, что чудеса существуют.
    Закончив свою историю, Маша испытала облегчение. Больше не нужно ничего скрывать, таиться. Для близких людей она перестала быть девочкой с тайным прошлым.
    - Мы всегда знали, что ты особенная, - погладила её по голове Дана. – Видели, замечали. Но ни о чём не расспрашивали, потому что знали: рано или поздно ты решишься и расскажешь всё сама.
    - И вот ты решилась, - мягко произнёс Илья.
    На губах Маши обозначилась лёгкая улыбка.
    - Вы не представляете, как я рада, что всё рассказала. Будто тяжёлый груз с плеч сбросила.
    Ей казалось, что даже дышать как-то легче стало, будто её тайны были железным обручем, стягивающим грудь. И вот этот обруч раскололся. Она подумала, что лишь избавившись от тяжести можно понять, как на самом деле было нелегко.
    Илья скрестил руки на груди и с задумчивым видом прошёлся по гостиной.
    - Сегодня же обзвоню своих друзей, и завтра мы поедем в эту поганую деревушку. Эта женщина, Грыжа… Она должна за всё ответить.
    - Я тоже поеду! – заявила Маша. – Я больше её не боюсь. Всё это время боялась, как грозу, а теперь никакого страха. Мне нужно поехать.
    Илья посмотрел на неё внимательным взглядом, задавшись вопросом: правильно ли подвергать маленькую девочку таким испытаниям? Она итак настрадалась, а тут возвращение в ненавистную ей деревню.
    - Мне нужно поехать! – повторила Маша. – Я дала слово Аглае. Она лежит сейчас в своём доме, но её нужно похоронить.
    - Что ж, - кивнул Илья, согласившись с таким аргументом. – Поедем вместе.
    Перед тем, как лечь в кровать, Маша долго сидела в своей комнате у окна. Размышляла о том, каким образом Илья собирается наказать Грыжу. Руки ноги переломает? Заставит ползать на коленях и вымаливать прощение? Маша очень хотела, чтобы Грыжа страдала, и это желание её смущало, было в нём что-то неправильное. Смущала та злая радость, с какой она представляла мучения ненавистной твари. А потом Маша вспомнила свою боль, когда Грыжа впечатала её щёку в раскалённую печку и смущение прошло. Захотелось просто свершить месть – самой, с помощью подаренных Луной способностей. Принесёт ли это удовлетворение? Гнев уверял, что да, и Маша ему верила.

    Добавлено (10.12.2018, 09:42)
    ---------------------------------------------
    Глава семнадцатая:

    Впереди ехал чёрный джип, в котором находились Маша, Илья и Андрей, его друг и заместитель в охранной фирме. За джипом следовал микроавтобус «фольксваген» с пятью вооружёнными крепкими ребятами-охранниками. Между рядами сидений на деревянных ящиках стоял гроб. Илья намеревался купить гроб из ценной породы дерева – красивый, лакированный, с серебристыми замками, - но Маша воспротивилась:
    - Аглае это не понравится, - она даже не заметила, что говорит о ней, как о живой. – На том кладбище вряд ли кто-то похоронен в дорогом гробу. Неправильно как-то получится.
    Илья не стал спорить и, к разочарованию сотрудника магазина ритуальных услуг, приобрёл гроб дешёвый.
    Утро выдалось хмурым, природа словно бы ещё не оклемалась от вчерашней грозы. В многочисленных лужах отражались серые облака, ветер шелестел листвой. Андрей, с уверенностью провидца, заявил, что непогода продлится минимум неделю, а синоптики обещавшие, что уже завтра будет солнечная погода, всё врут. Маша улыбнулась, она чувствовала, что синоптики правы.
    Маша глядела на унылый пейзаж за окном, испытывая небольшой дискомфорт. Ей не нравилось ездить в автомобилях из-за постоянного ощущения бесконтрольности – машины казались своенравными зверушками, которые в любой момент могут воспротивиться воли хозяев. Маша понимала, что представления эти глупые, детские, но не пыталась унять дикость своей фантазии. Отчасти эта дикость ей нравилась.
    За окном искрился от влаги лиственный лес. Мерно урчал двигатель. Вчера Маша полагала, что будет нервничать по дороге в Глухово, но она сейчас испытывала лишь небольшое волнение. Её сильные эмоции словно бы взяли паузу после вечернего мощного всплеска. Однако Маша чувствовала: пауза будет недолгой. Злость ждала своего часа. Гнев готовился к встрече с Грыжей.
    Джип и микроавтобус свернули с шоссе на просёлочную дорогу и минут через пятнадцать прибыли в деревню. Автомобили остановились возле дома, где жила когда-то Маша. Со своих дворов тут же начали выходить местные. У всех без исключения в глазах горело любопытство: кого это в нашу дыру занесло? Вот так событие! После вчерашнего ливня никто из деревенских не пошёл сегодня на заработки – грязно, мокро, промозгло.
    Маша, Илья и Андрей выбрались из джипа. Пятеро охранников тоже покинули микроавтобус. Один из деревенских мужиков рассмеялся:
    - Заблудились, что ли?
    Пронзительно каркнула ворона на заборе. Растрёпанная баба в драной кофте с каким-то сумасшедшим весельем выкрикнула, приподняв подол замызганного платья:
    - Не меня ищете? Я готова! Недорого возьму!
    Кто-то ей столь же весело ответил:
    - Постыдилась бы гостей, Пипетка! На такое говно, как ты, даже последний бомжара не позарится!
    Отовсюду послышался смех. Пипетка, ощерив рот с гнилыми пеньками зубов, раскинула руки.
    - Да я ещё баба хоть куда! Фотомодель, мать вашу!
    Маше были ненавистны все эти голоса. Она их узнавала. Слышала их каждый день, когда сидела в тёмном закутке за печкой. Сейчас ей казалось, что это голоса гнилых мертвецов, которые по какому-то недоразумению восстали из своих могил.
    Она глядела на дом, в котором провела почти всю жизнь. Дом боли, страха, унижений. Осклизлая двускатная крыша; чёрные, местами поросшие лишайником, бревенчатые стены; грязные окна. Ни единого цветного пятнышка, словно это строение отторгало всё яркое, живое и притягивало лишь унылую серость. Только сейчас Маша поняла, до какой степени она презирала этот дом. Вместе с Грыжей он уродовал её детство, лишал воли – своим запахом, атмосферой полной безнадёги. Маше мерещилось, что он прямо сейчас ей шепчет: «Ты вернулась… Я ждал тебя, чтобы закончить начатое… Ты моя, моя…» Его голос был ветром, хлюпаньем грязи, вороньим граем. Маша знала, что она скоро ему ответит. Её словами будет огонь. Четыре полные канистры с бензином ждали своего часа.
    Но сначала нужно вытащить из вонючего дома Грыжу, а потом… Маша ещё не придумала, что с ней сделает. Герои её любимых книжек были милостивыми, они часто прощали даже подлейших врагов. Однако она сейчас впервые не хотела быть на них похожей. Она жаждала мести. Жестокой мести. Дремавшая до поры злость пробудилась.
    Илья посмотрел на охранников и распорядился:
    - Соберите здесь всех местных. По домам пройдитесь, и приведите всех, кроме стариков и старух.
    Один из парней вытащил из спрятанной под курткой наплечной кобуры пистолет, выстрелил в воздух для острастки и закричал:
    - А ну все сюда, живо! Шевелите ластами! Кто попытается сбежать, ноги прострелю!
    Веселье схлынуло, местных захлестнул страх. Никто убегать не собирался. Все решили, что к ним пожаловали бандиты и им лучше не перечить.
    Илья с Андреем, взяв канистры, направились к дому. Маша от них не отставала. Она представляла, какое у Грыжи будет лицо, когда та её увидит. Узнает ли? Вряд ли. Но Маша ей напомнит, указав на шрам на своём лице.
    Двое охранников сгоняли деревенских в кучу. Трое других принялись обходить дома.
    Возле крыльца Илья остановился, посмотрел на Машу.
    - Может, мы сами?
    Она ответила, нахмурив брови:
    - Нет! Я должна туда войти. Он должен увидеть, что я его не боюсь.
    - Кто «он»? – удивился Илья.
    - Дом!
    Больше они медлить не стали. Поднялись на крыльцо и вошли в полумрак прихожей, благо дверь была не заперта. «Сейчас я её увижу! – думала Маша. – Увижу это чудовище!» Она чувствовала себя невероятно сильной, уверенной. Злость уже вовсю клокотала в ней и жаждала пищи. Опасное напряжение в Маше нарастало какими-то дикими скачками. С каждым биением сердца повышался градус гнева.
    Ещё одна дверь. Сумрачный коридор, лавка, на которой стояло ведро. Едва переступив порог, Маша поняла, что дом пуст. Почувствовала. Сразу же накатило разочарование.
    - Её здесь нет! – она сжала кулаки.
    Илья поставил канистры на пол, прошёл по коридору, заглянул в захламлённую кухню, затем проследовал в гостиную. Он убедился, что Маша права и в порыве злости схватил со стола пустую бутылку и швырнул её в стену. Тут же попытался взять себя в руки.
    - Ну, ничего, ничего, - он даже улыбнулся, хотя улыбка эта больше походила на оскал хищника, - мы найдём её. Никуда эта тварь не денется.
    Маша и Андрей тоже зашли в гостиную. Илья посмотрел на них и повторил:
    - Мы найдём её.
    Кивнув, Маша осмотрелась. Всё здесь вызывало у неё омерзение. Особенно этот загаженный стол, на который Грыжа когда-то водрузила отрубленную голову отца. С содроганием Маша подумала, что после всего случившегося за этим столом собирались гости. Они жрали и пили, как свиньи. В своём воображении она видела именно свиней. И какое к ним должно быть милосердие? Они его не заслуживают. Пускай герои её любимых книжек прощают врагов, а она не собиралась никого прощать. Маше нравилась, завладевшая её сознанием жестокость. Это было что-то новое, броня от ненужных сомнений и глупой жалости.
    В доме стоял всё тот же мерзкий запах. Машу удивляло, как она могла дышать этой вонью столько лет и не сойти с ума. Злой запах. Ей казалось, что воздух насыщен самой Грыжей, её безумием, её грязными мыслями. Умрёт дом, погибнет частичка Грыжи. А он сдохнет. Маше хотелось верить, что дом боится, чует, сволочь, что конец его близок.
    С этой мыслью она вышла в коридор, посмотрела на печь и позвала Илью.
    - Там за печкой журналы. Я хотела бы их забрать, они ведь помогли мне выжить. Нельзя, чтобы они сгорели вместе с домом. Я бы сама туда забралась, но… не хочу снова ощутить эту тесноту.
    - Всё в порядке, - Илья похлопал её по плечу. – Я понимаю.
    Он с трудом протиснулся в закуток за печкой, нащупал журналы, вытащил их наружу и передал Маше. Она стряхнула с них пыль, прижала к груди, точно редкие драгоценности.
    - Я тут нашёл кое-что! – крикнул Андрей.
    Маша и Илья поспешили обратно в комнату. Андрей стоял возле окна. Из картонной коробки на подоконнике он вытаскивал фотографии, какие-то бумаги.
    - Вот, обнаружил возле дивана. Я посмотрел. Тут и свидетельство о рождении Машкино есть, и ещё кое-какие документы.
    Илья взволнованно подошёл к нему, выбрал из вороха бумаг свидетельство о рождении и лихорадочно принялся изучать документ.
    - Ого! Да это же просто отлично. Машка, теперь мы будем знать, когда твой день рождения отмечать. Ты родилась в 1982 году семнадцатого сентября. Получается, сейчас тебе… - он запнулся, считая в уме. – Одиннадцать лет и семь месяцев. А твоя фамилия Васнецова, прям как у твоего любимого художника.
    - Здесь ещё паспорт её отца, свидетельство о смерти матери, - сообщил Андрей. – Фотки всякие.
    Маше не хотелось глядеть на фотографии. Кого она могла на них увидеть? Мать, отца? Тех, кому до неё никогда не было дела? Пускай лучше прошлое останется в прошлом. Глядя на эти снимки, она вряд ли вспомнит что-то хорошее, а плохое она помнила и без них.
    - Пускай всё это здесь останется, - хмуро попросила Маша. – Как будто мы ничего и не находили.
    - Я не против, - поддержал её Илья, - но здесь есть пара снимков, где ты совсем кроха. Их я заберу, Дана будет счастлива их увидеть. И свидетельство о рождении возьму. А остальное, пускай горит синим пламенем.
    - Слушайте, может, приступим уже? – скривился Андрей. – Я как зашёл в эту избу, так сразу же башка разболелась. Хреновое это место. Давайте уже сожжём тут всё к чертям собачьим!
    Лучше слов за сегодняшний день Маша не слышала. В благодарность она наградила дядю Андрея улыбкой. Ей представилось, как чёрное сердце дома сжалось от ужаса, и внутри неё всё затрепетало от предвкушения.
    Илья с Андреем облили бензином мебель, стены. Запах горючего затмил кислую вонь. Стоя в прихожей, Маша закрыла глаза и со злорадством вообразила, как дом вопит: «Не убивайте меня, оставьте меня в покое! Я хочу жить, жить!..»
    - Ты умрёшь! – прошипела Маша, наслаждаясь запахом бензина.
    Она открыла глаза, плюнула на пол и вышла из дома. Андрей опустошил последнюю канистру, полив горючим входную дверь и крыльцо. Илья вынул из кармана куртки спичечный коробок.
    - Я хочу сама это сделать, - Маша сунула журналы под мышку и протянула руку. – Я должна сама убить его!
    Илья посмотрел на неё с уважением и отдал коробок. Она вынула спичку, чиркнула по черкашу…
    «Вот и конец тебе!»
    …и бросила её на ступени крыльца. Пламя вспыхнуло, метнулось к двери, ворвалось внутрь избы. Маша, Илья и Андрей быстро отступили к середине двора. Скоро огонь в доме полностью освоился, из всех щелей повалил дым. Пламя плясало в мутных окнах, с жадностью пожирало крыльцо, дверь, рвалось к крыше. В хмурое небо летели искры.
    Маша подумала, что надолго запомнит это зрелище. «Красный цветок» победил очередного Шерхана. Скоро от него останется лишь обугленный скелет. Ну а теперь пора заняться шакалами – этого настоятельно требовала злость.
    Вместе с Ильёй и Андреем покинув двор, Маша положила журналы на заднее сиденье джипа, затем обратила взор на согнанных в кучу деревенских. Тринадцать человек. Они топтались в грязи, тихо между собой переговариваясь, и поглядывали на «гостей» с обидой, мол, за что так с нами? Жили себе спокойно, никого не трогали…
    Илья нервно сплюнул. Он даже не собирался скрывать своего презрения к этим людям.
    - Эй, какого хрена? – осмелился тявкнуть мужик в галошах на босу ногу.
    - Какого хрена? – взорвался Илья. Он подошёл к мужику, схватил его за ворот рубахи и швырнул в толпу. Подхватывать односельчанина никто и не подумал, тот упал в грязь. – Вы, твари, хотите знать, какого хрена тут творится? По справедливости вам бы всем глаза выколоть стоит! Вы все видели, как вот в этом самом дворе маленькая девочка жила в собачьей будке! Видели, но вам было плевать! И кто вы после этого, а?
    - Никого мы не видели, - плаксиво сказала Пипетка. – Не нужно на нас наговаривать. Я ничего не видела.
    Маша вышла вперёд.
    - Врёшь! Я помню, как ты смотрела на меня и хихикала! Даже уговаривала меня погавкать. Я всех вас помню!
    Лицо Пипетки стало совсем кислым.
    - Так ты… Грыжа сказала, что вы с отцом куда-то свалили.
    - Где сейчас Грыжа? – спросил Илья.
    - Уехала, - ответила Пипетка, рассчитывая, что её говорливость ей зачтётся. – Эта вонючка ещё осенью отсюда сдрыстнула. Вместе со своим дружком Мотей.
    - Эта сука нас за людей не считала! – выкрикнул пьяный мужик из толпы. – Она обижала нас. И Мотя обижал. И этот урод Серёжа. Они мне всю печень отбили, падлы!
    - Где сейчас Грыжа? – повысил голос Илья.
    - А хер его знает, - буркнула Пипетка. – Свалила с концами. Лишь бы не вернулась.
    Весь дом уже был объят пламенем. Огонь гудел под порывами ветра, в дымном воздухе кружился пепел.
    - Что будем с ними делать? – обратился Андрей к Илье. – Я бы этим тварям действительно глаза бы выколол.
    Кто-то в толпе услышал его слова и громко завыл. Остальные принялись причитать, сбившись в ещё более тесную кучу. Один из охранников выстрелил в воздух.
    - А ну заткнулись все!
    Деревенские заткнулись, хотя некоторые продолжали скулить, как побитые собачонки.
    - Я знаю, что с ними делать, - Маша напряжённо всматривалась в их болезненные лица. – Илья, дядя Андрей, вы должны оставить меня с ними наедине. Пожалуйста. Я знаю, как их наказать.
    - Наедине с ними? – в голосе Ильи сквозило сомнение.
    Маша взяла его за руку.
    - Со мной всё будет в порядке.
    Он поколебался немного и кивнул.
    - Ладно. Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.
    - Только отойдите подальше. Это важно.
    С явным недовольством Илья, Андрей и охранники отошли шагов на двадцать. Внутри горящего дома что-то с грохотом обрушилось. Ветер относил дым в сторону леса.
    Поджав губы, Маша переводила внимательный взгляд с одного лица на другое. Она видела в глазах этих людей не только страх, но и ненависть. Они обвиняли её в том, что им приходится стоять здесь, в грязи, униженным и оскорблённым. Маша рассудила, что все они были бы рады, если бы тогда, во время грозы, Грыжа её убила. От этой мысли кровь прилила к лицу, в висках застучало.
    - Вы видите луну в глазах моих? – произнесла она чётко, чтобы услышал каждый.
    Никто ей не ответил, но Маша ощутила, как невидимые крючья цепляются к их рассудкам. Стоило кому-то хотя бы мельком взглянуть на неё, и всё, ловушка захлопывалась. Спустя несколько секунд все деревенские уже были в её власти. Они глядели на неё, выпучив глаза, не мигая и даже, как будто, не дыша. И ни порывы ветра, ни треск горящего дома не могли вывести их из оцепенения.
    - Подойдите ближе на один шаг! – велела Маша.
    Под ногами зачарованных зачавкала грязь. Они выполнили приказ. Маша подумала, что теперь может делать с ними что угодно. Например, может заставить их покончить с собой. Было искушение, причём сильное. И никто ведь не станет жалеть, если эти люди умрут. Они не заслуживают жалости.
    - Ближе! – прошипела она, ощущая странный жар во всём теле.
    Заставить их убить себя? Как же это просто! Всего лишь несколько слов из её уст, и тринадцать человек перестанут существовать. Только сейчас Маша в полной мере осознала, какой мощной силой одарила её Луна. Это понимание одновременно и ужасало и восхищало.
    - Ближе!
    Всего лишь несколько смертельных слов… Но нет, она не могла убить их. Почувствовала, что это станет самой большой ошибкой в её жизни. Ошибкой, которую уже нельзя будет исправить. Если убьёт этих людей, то станет как Грыжа, даже хуже. Но наказаны они будут, нельзя обманывать свою злость, ведь ей обещана пища. Маша указала пальцем на четырёх более-менее крепких и вроде бы трезвых мужчин.
    - Ты, ты, ты и ты… Идите к дому Аглаи и ждите меня там.
    Четверо местных молча повернулись и зашагали по улице.
    Маша обратилась к остальным:
    - Опуститесь на колени!
    Люди повиновались. Их лица совершенно ничего не выражали, глаза были затянуты мутной поволокой.
    - Когда я скажу «вперёд», вы поползёте. Будете ползти в сторону города, - Маша говорила ледяным тоном. На её лбу выступила испарина. – Будете ползти по всем дорогам, что встретятся вам. Будете пить из луж, и питаться, чем придётся. Это наказание продлится три дня и три ночи, а потом вы можете делать, что хотите. Но в эту деревню не вернётесь никогда. Забудете всё, что здесь сегодня произошло. Меня забудете, - она на секунду задумалась и добавила: - Будете ползти и хрюкать, как свиньи. Вперёд!
    И они безропотно поползли, издавая мерзкие звуки.
    Андрей ошалело выдохнул:
    - Бог ты мой! Глазам своим не верю! Что она с ними сделала?
    Илья был потрясён не меньше своего приятеля. И пятеро охранников не скрывали удивления. Один из них помотал головой, словно отрицая то, что видели его глаза.
    - Да это… колдовство какое-то!
    - Гипноз! – взял себя в руки Илья. – Это гипноз.
    Девять человек позли по густой грязи и хрюкали. Скоро они неосознанно выстроились в вереницу, которую возглавлял Барсук, местный барыга.
    Старуха в конце улице смотрела сквозь щель в заборе на шествие очарованных и непрерывно осеняла себя крестным знамением. Она многое повидала в своей жизни, но такой чертовщины и вообразить не могла. Ей было жутко, однако внутри неё копошился червячок злорадства: так им всем и надо!
    Проводив взглядом деревенских, Маша подошла к своим спутникам. Все смотрели на неё, как на какое-то божество.
    - Гипноз, значит, - нервно рассмеялся Андрей. – Не хотел бы я, Машка, быть твоим врагом. Да ты прям, как Кашпировский. Водичку, часом, заряжать не умеешь?
    - И куда же все они поползли? – спросил рослый охранник с конопатым лицом.
    - А никуда, - ответила Маша. – Просто будут ползти три дня, а потом встанут и пойдут на все четыре стороны. Но сюда они больше не вернутся. Такое их наказание.
    - Пожалуй, это лучше, чем выкалывание глаз, - одобрил Андрей.
    «И лучше, чем смерть», - мысленно добавила Маша. Сейчас она испытывала колоссальное облегчение из-за того, что воспротивилась злости и не заставила тех людей убить себя. А ведь едва не переступила эту черту, стояла буквально на грани. Теперь, когда волна гнева схлынула, Маше всё стало видеться в ином свете. И жестокость уже не казалась чем-то правильным и справедливым.
    Пылающий дом закряхтел, как древний старик. С оглушительным грохотом обрушилась крыша, взметнув тучи искрящегося пепла. Огонь загудел ещё яростней, продолжая пожирать стены.
    - Аглая, - сказала Маша. – Её изба вон там, возле самого леса.


    Кружат голову свобода
    И ветер.
    Пред тобою все дороги
    На свете.

    Tuha.


    Сообщение отредактировал трэшкин - Понедельник, 10.12.2018, 09:45
     
    VerikДата: Суббота, 05.01.2019, 19:22 | Сообщение # 303
    Серебряная медалистка конкурсов
    Группа: Модераторы
    Сообщений: 1811
    Статус: Не в сети
    трэшкин, а окончание скоро?


    Писать нужно о том, о чем ты не сказать не можешь. Тогда есть шанс, что это будут читать.
     
    трэшкинДата: Пятница, 25.01.2019, 08:44 | Сообщение # 304
    Первое место на конкурсе "Камень удачи".
    Группа: Издающийся
    Сообщений: 3814
    Статус: Не в сети
    Цитата Verik ()
    трэшкин, а окончание скоро?

    Verik, уже почти. Финал пишу. :)

    Продолжение главы:

    Всё в доме Аглаи было не так. Кто-то вынес мебель, утварь, декор. Маша подозревала, что это сделала Грыжа. На полу, среди осколков стекла, лежала увядшая листва, которую ветер занёс в выбитые окна. А вот в комнате Аглаи всё осталось так, как помнила Маша, словно грабитель по какой-то причине побоялся здесь что-то трогать.
    - Она превратилась в мумию, - заметил Илья, глядя на старуху на кровати. – Это более, чем странно. Но меня, кажется, уже ничем не удивить.
    Маше не хотелось задерживаться в этом разорённом доме. Она приказала четверым очарованным положить Аглаю в гроб, заколотить крышку и нести его к опушке. Илья отдал Андрею ключи от джипа и распорядился, чтобы он и охранники возвращались в город.
    - Спасибо за всё, - Илья каждому пожал руку.
    - Обращайся, всегда поможем, - пообещал Андрей.
    Джип и микроавтобус развернулись и поехали прочь. Двинулись в путь и Маша с Ильёй. Они несли лопату и сумку с едой, которую приготовила им в дорогу Дана. Возле опушки Маша приказала очарованным идти вслед за ними. Начался долгий путь сквозь весенний лес.
    После длительного молчания Илья заговорил:
    - Ты вчера рассказала об удивительных вещах. Я бы даже сказал, сказочных. Но я поверил каждому твоему слову. Будто что-то внутри меня заставило во всё это верить. А я ведь тот ещё скептик, - он усмехнулся. – Всегда был Фомой Неверующим. А теперь гляжу на этот лес, и мне мерещится, что за деревьями леший прячется.
    Маша засмеялась.
    - Не прячется, я бы почувствовала. И вообще, я ни о каких леших не рассказывала.
    - Да, не рассказывала, - весело согласился Илья. – Но я теперь и в леших верю, и в кикимор болотных и даже в Деда Мороза. Как думаешь, Дед Мороз существует?
    - Вряд ли. В такое только детишки верят.
    Илья поглядел на неё с наигранным осуждением.
    - Это что же получается, я теперь стал, как ребёнок? Ты сделала из меня ребёнка?
    Как же Маше нравилась эта непринуждённая болтовня, она была словно лекарство от всяких нехороший мыслей. Затеяв весёлый разговор, Илья как будто отсёк нить, связывающую Машу с грязной деревней. Ей больше не хотелось вспоминать ни о вонючем доме, ни о ползущих, куда глаза глядят, очарованных. Что было, то прошло. Осталось вечное – свежесть и ароматы леса, шелест листвы, величие дубов и тополей.
    Маша и Илья шли и болтали, меняя темы. Очарованные, неся гроб с Аглаей, следовали за ними, точно неутомимые роботы. На их лицах не отражалось ни единой эмоции и лишь по учащённому хриплому дыханию можно было понять, что им нелегко приходится.
    Часа через два сделали привал, отдохнули минут пятнадцать и продолжили путь. До лесного погоста добрались лишь вечером, когда мир уже погрузился в сумерки.
    Маша задумалась: в каком месте лучше выкопать могилу? Ответ на этот вопрос подсказал белый мотылёк. Он суетливо порхал возле куста дикого шиповника, и Маша увидела в его движениях явный призыв: «Сюда, сюда!..»
    Очарованные выкопали могилу, погрузили в неё гроб и закопали. А аккуратный холмик сверху соорудили уже Маша с Ильёй, после чего возложили на могилку собранные по дороге цветы.
    Маша обратилась к очарованным:
    - Идите тем же путём, каким пришли сюда, - вся её злость осталась в деревне и наказывать их больше не хотелось. – Затем ступайте в город, а в деревню больше не возвращайтесь. Ищите работу. Если хотя бы притронетесь к алкоголю, вам станет плохо. Весь сегодняшний день вы забудете. Всё, идите. Вперёд!
    Они побрели прочь. Глядя им вслед, Илья покачал головой.
    - Вот это да! Пожалуй, это всё-таки, волшебство.
    Маша улыбнулась.
    - Конечно, волшебство.
    Она опустилась на колени возле могилки, провела ладонями по лепесткам цветов. На неё накатила грусть.
    - Я сдержала слово, Аглая, - сказала она тихо. – Прости, что раньше не получилось. Как ты и предсказывала, мы помогли друг другу. Увидимся в Мире Большой Луны.
    Порыв ветра взъерошил её волосы. Зашумел лес. Над могилкой появились белые огоньки, которые превратились в мотыльков.
    Илья зажмурился, тряхнул головой и открыл глаза, в которых светилось восхищение.
    - Волшебство! – выдохнул он, жалея, что Даны сейчас нет рядом.
    Стайка мотыльков, излучая инфернальный свет, полетела вверх. Всё выше и выше. Маша помахала им вслед рукой, затем поднялась и посмотрела на Илью.
    - Пойдём, я покажу, где жила всё прошлое лето. Там и переночуем.
    - Хорошая мысль, - одобрил Илья.
    По пути в лесную деревушку они собирали хворост и на месте были уже когда совсем стемнело. Костёр разожгли на берегу пруда. Поужинали бутербродами и чаем из термоса.
    Ветер стих, облака уплыли к горизонту, открыв чёрную небесную даль с россыпью звёзд. Маша подумала, что дядя Андрей ошибся в своём предсказании. Завтра будет хорошая ясная погода.
    Илья разворошил веткой угли в костре.
    - Хочу тебе кое-что рассказать, Маша, - он произнёс эти слова как-то обречённо. – Мы вчера вечером с Даной это обсудили и решили, что ты имеешь право знать…
    Маша напряглась. Она почувствовала, что ей не слишком понравится услышанное.
    - Дана была беременна, - продолжал Илья. – Мы ждали ребёнка. Но однажды один подлец избил Дану и… ребёнок погиб, а врачи сказали, что она больше не сможет забеременеть. Я отыскал этого урода и убил его. Не стану говорить как, но это было жестоко. И если бы у меня был выбор, я сделал бы это ещё раз. Я убийца, Машка, причём не раскаявшийся. Ты должна знать, кто я такой.
    Маша поглядела на звёздное небо. После долгой паузы, произнесла:
    - Я бы тоже за такое убила бы. Ты всё правильно сделал. И спасибо, что всё это рассказал.
    - Правда за правду, - прошептал Илья.
    Маша действительно была ему благодарна. Она понимала: поведав ей страшную семейную тайну, он сделал сложнейший для себя выбор. Но ведь решился же! Кому, как не ей, было знать, насколько это тяжело – словно стоишь на краю пропасти. Илья ведь боялся, что она его осудит. Наверняка боялся. Откуда ему знать, что сегодня его приёмная дочка сама едва не стала убийцей, причём тринадцати человек. Да она последняя, кто осудит его!
    Они оба глядели на пламя костра. Маша решила, что сегодня хорошая ночь не только для откровений, но и для планов на будущее.
    - Я хочу помогать, - заявила она.
    - В смысле? – не понял Илья.
    - Помнишь тех двух женщин из секты, которые к нам приходили? Я тогда подслушала нечаянно ваш с Даной разговор…
    Она наморщила нос из-за того, что вставила это «нечаянно». Соврала ведь.
    - Вернее, я специально подслушала. Хотелось знать, о чём вы разговариваете, когда меня нет рядом. Ты говорил о жене и дочке дяди Андрея. И о тех восьми работниках на мебельной фабрике…
    - Их уже одиннадцать, - вздохнул Илья. – Со времени того разговора число сектантов прибавилось.
    - Я могу помочь. Я хочу помочь. И мне это будет несложно сделать. Использую дар Луны, и эти люди уйдут из секты, вернутся в свои семьи. Не просто уйдут, но и других будут уговаривать не вступать в секту. Я много об этом думала.
    Илья поднялся, подошёл к пруду, присел и плеснул себе водой в лицо. Маша волновалась: одобрит ли он её идею? А если нет, станет ли она действовать без его согласия?
    - Это опасно, Машка, - заявил Илья, вернувшись к костру. - Кое-кому такое точно не понравится. Например, лидеру секты, властям города, которые давно уже куплены с потрохами.
    - Никто не узнает, - заговорщицки произнесла Маша. – Я буду очень осторожна.
    - Если уж на то пошло, то не «ты» будешь осторожна, а «мы».
    - Так ты согласен?
    - Я этого не говорил, - голос Илья стал строгим. – Неправильно всё это. Ты ещё ребёнок, я за тебя боюсь. Неправильно… Но и мы с тобой не совсем правильные, верно? Услышал бы кто-нибудь посторонний наш разговор, сказал бы, что мы с тобой парочка психов. Или подумал бы, что мы в какую-то непонятную игру играем.
    - Ты согласен? – с нажимом повторила Маша.
    Он поглядел на неё устало.
    - Я недавно видел дочку Андрея. Ей семнадцать, кажется, но у неё такая недетская ненависть в глазах, словно все вокруг для неё враги. И на отца она так смотрит. Знаешь, что он задумал? Собирается жену и дочку насильно отвезти на дачу и в подвале запереть. Надеется, что, посидев в изоляции месяц-другой, из них вся блажь выйдет. Совсем отчаялся, бедолага. Это он на людях держится, сама видела, а когда один… Он мне сознался, что недавно рыдал, как последний слюнтяй. У него ведь была отличная семья, всё было хорошо, и тут такое… Жена и дочка стали, как зомби из фильмов Ромеро. Разве что людей не жрут. Боюсь, если он их запрёт в подвале, всё станет только хуже. Совсем умом тронутся. Это, возможно, с наркоманами сработало бы, но не с ними.
    Илья подбросил веток в костёр.
    - Я слышал, некоторые из тех, кто отдал в секту все свои сбережения и кому больше нечего отдать, кровь сдают за деньги. Вот уже до чего дошло. Не удивлюсь, если кто-то и почки свои продаёт, - он помолчал, словно собираясь с духом, а когда заговорил, в голосе его прозвучали решительные нотки: - Хочу ли я всё это остановить? Ещё как хочу! Я родился и вырос в этом городе. Раньше шёл по улице, встречал прохожих и узнавал каждого. За годы все примелькались. А теперь гляжу на тех же людей, но некоторые из них уже чужие какие-то, словно пришельцы с другой планеты. И их с каждым днём всё больше. Как-то учительницу свою встретил по русскому языку. Она всегда была матёрой такой коммунисткой. Нам, детям, внушала, что любая религия - это зло. А теперь нате, пожалуйста, брошюры сектанские возле Дома культуры раздаёт. Старуха уже дряхлая, ходит с трудом, а всё туда же.
    Маша ждала ответа. Илья ухмыльнулся.
    - Да, я согласен. Хреновый, должно быть, из меня отец, раз соглашаюсь на такое.
    - Ты лучший отец на свете, - улыбнулась Маша.
    Он взял термос, налил в кружку остывший чай и сделал пару глотков.
    - Мы сначала поговорим с Андреем, - тон его голоса стал деловым. - Убедим, что есть выход получше, чем заточение жены и дочери в подвале. Хотя, и убеждать, наверное, не придётся. Он ведь видел, что ты сделала с теми деревенскими пьяницами. Используешь свой дар на его дочери сначала, а там посмотрим. Не будем загадывать.
    - Ты думаешь, я могу не справиться?
    - Я не знаю, Машка. Не знаю, - Илья покачал головой. – Эти сектанты… Просто не представляю, что в их башках творится. Может, у них там стена, которую даже тебе не прошибить.
    - Я справлюсь! – уверенно заявила Маша.
    Она испытывала мощный прилив воодушевления. Ей хотелось действовать. В жизни появилась ясная цель, и этот факт возбуждал чувство собственной значимости. Маша подумала, что она теперь будет не просто девочкой с удивительными способностями, а девочкой с удивительными способностями, которая приносит пользу.
    Со стороны деревенских развалин донеслось «мяу». В темноте вспыхнула и погасла пара изумрудных глаз. Маша улыбнулась.
    - Там, что, кошка? – удивился Илья.
    - Это Мурка, - ответила Маша. – Я о ней рассказывала.
    Она рассудила, что и Мертвец, наверное, где-то неподалёку. Почему не подходит? Не желает, чтобы Илья его видел? Ну, не желает и ладно. За последние месяцы Маша несколько раз с ним встречалась – в лесу, тайком. А чувствовала его присутствие она часто. Он ведь обещал быть рядом и слово своё держал.
    Из темноты вышла Мурка – хвост трубой, усы, как струны. Мурлыкая, она подошла к Маше, потёрлась спинкой о её коленку и примостилась возле ног.
    - Ну, здравствуй. Я соскучилась, - Маша погладила её по шёрстке.
    - Красивая, - улыбнулся Илья. – Ты говорила, что она мёртвая, но что-то на мёртвую она совсем не похожа. А может, домой её заберём?
    Маша засмеялась, представив кислое лицо Мертвеца.
    - Нет, её хозяину это совсем не понравится, - ей вдруг в голову пришла отличная мысль: - Илья, а можно как-то разузнать об одном художнике? Имени я не знаю, но он был знаменит, а года три назад он погиб во время пожара. В дыму задохнулся. Мне бы хотелось его имя узнать. И картины его хочется увидеть.
    Илья дёрнул плечами.
    - Да без проблем. Если он был хотя бы немного известен, то информацию о нём я найду без труда. Не каждый день, знаешь ли, художники в пожарах погибают.
    Маша с довольным видом поглядела в темноту. «Скоро я узнаю твоё имя, Мертвец», - подумала она.

    ***

    Вот уже вторую ночь Грыже не спалось. Муторно как-то было, тревожно. Холодок частенько по спине пробегал, кожа покрывалась «гусиной кожей». А ещё эта девчонка, чёрт бы её побрал. Грыжа закрывала глаза, и вот она, Машка, как живая. Образ девки так и лез в голову. С чего бы? Может, это наказание Грозы? Было ведь за что наказывать – столько времени прошло, а так и не решилась отправиться к Грозе, и чем дальше, тем труднее было принять такое решение. Но почему сейчас? Ещё два дня назад всё хорошо было. А может, это предчувствие чего-то поганого? Может, проблемы какие-то зреют?
    Грыжа ворочалась в кровати, поднималась, курила в открытое окно, снова ложилась. Она знала, что поможет ей успокоиться. Грамм двести водки, и никаких больше тревог. Универсальное лекарство. Вот только на двухстах граммах она ведь не остановится, можно даже не надеяться. Сорвётся в запой. Куннару и Грозе это совсем не понравится. Нет, уж лучше перетерпеть. Может быть уже завтра муторное состояние пройдёт.
    Она постаралась думать о хорошем, о своём особом положении в Церкви Прозрения. Под её начальством теперь было три десятка крепких мужиков, эдакий отряд специального назначения. Эти люди не только следили за безопасностью чудотворца, но и выполняли особые поручения. К примеру, недавно они спалили городской молебный дом. Местный батюшка начал слишком громко тявкать на Церковь Прозрения и лично на Куннара. Ведь надо же, что удумал, гнида! Заявил, что целительные способности чудотворца от дьявола. Конечно, он не слишком-то исказил истину, но ему стоило бы помалкивать в тряпочку. Молчание, как говорится, золото. А теперь позолота купола его храма превратилась в чёрные струпья. А хорошо всё-таки молебный дом горел! Глядя, как весело огонь пожирает строение, Грыжа вспомнила тот случай, когда священник ей сказал, что пути господни неисповедимы. Вспомнила и расхохоталась. В тот момент эти слова ей показались самой смешной шуткой на свете.
    А ещё её ребята недавно как следует отделали одного выскочку журналюгу. Все журналисты в округе были давно прикормлены, строчили в своих паршивых газетёнках исключительно заказные хвалебные статейки о Церкви Прозрения. Но нашёлся молодой да честный, чтоб его. Начал проводить независимое расследование, кучу вредного для Церкви материала насобирал. Работал осторожно, знал, что дело это рискованное. Выскочку сдала его же подруга, тоже, кстати, журналистка. Сдала и получила свои тридцать сребреников, как и полагается образцовым Иудам. Теперь молодой да честный находится в коме. Официально на него совершили нападение пьяные хулиганы. Бывает, жизнь такая, всюду хулиганьё. Материал, который он собрал, уничтожен.
    Нервно выкурив третью за последние полчаса сигарету, Грыжа швырнула окурок в окно. Вроде бы старалась о хорошем думать, а на душе всё равно кошки скребли.
    Подумала о Куннаре. С ним у неё всё было отлично. Отношения «сын-мамочка» вышли на новый уровень. Раньше было просто доверие, а теперь доверие с налётом обожания. Он всё ей рассказывал. Грыже казалось, что она уже знает о его детстве и юношестве каждую мелочь, словно действительно являлась его мамочкой. Знала, какими болезнями он болел, когда был маленьким. Знала, в какую девчонку впервые влюбился… Чёрт, она и сама к нему привязалась, хотя признавала это неявно, с некоторой опаской. Ведь привязанность – это слабость, а ей не хотелось выглядеть слабой в собственных глазах.
    Хуже отношения у Грыжи складывались с Мотей. После смерти Серёжи он совсем мутный стал. Почти ни с кем не общается, бродит, как тень, болтает сам с собой. Она хотела его на хорошую должность определить, возле себя держать, но какой там… От одной его унылой рожи блевать хотелось. Нет больше прежнего Моти, задиры и балагура. Сдох и стал тенью. Он теперь работал в теплицах, сам напросился. Работал, кстати, хорошо. Куннар недавно посетовал, что не нужно было тогда приводить его в подвал и показывать Мир Грозы. Грыжа согласилась: не нужно было. Но что ж теперь-то? Не убивать же его, как лишнего свидетеля? Да и какой от него вред может приключиться? Пускай себе копошится на своих грядках, огурцы с кабачками выращивает. За былые заслуги пусть как хочет, так и живёт.
    Грыжа прикрыла окно и снова улеглась в кровать. Ворочалась, ворочалась и наконец заснула. Ей привиделся кошмар: Машка, выползающая из своего тёмного закутка за печкой. Она скалилась, как хищница, а вместо глаз у неё были луны. По печке, полу, стенам расползалось что-то густое, чёрное.
    - Ты видишь луну в глазах моих? – шипела мелкая тварь.
    Грыжа проснулась в холодном поту и решила больше не смыкать глаз. Хватит на сегодня кошмаров. По телу то и дело пробегали мурашки, словно кто-то ходил по её могиле. Так и пролежала до утра, пялясь в потолок и слушая стук своего сердца.


    Кружат голову свобода
    И ветер.
    Пред тобою все дороги
    На свете.

    Tuha.
     
    Форум Fantasy-Book » Популярные авторы сайта » Триллер, ужасы, мистика » Семья (В чёрном-чёрном лесу стоит чёрный-чёрный дом.)
    • Страница 13 из 13
    • «
    • 1
    • 2
    • 11
    • 12
    • 13
    Поиск:

    Для добавления необходима авторизация
    Нас сегодня посетили
    Валентина, Igor_SS, трэшкин, Сайлос, peotr, Hankō991988, Valentain, Fredi_Hozar, JonathanThan Гость