[ Новые сообщения · Обращение к новичкам · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
  • Город-призрак (41) -- (peotr)
  • Обо всём на белом свете (361) -- (Валентина)
  • Семья (295) -- (трэшкин)
  • Сундучок волшебных сказок (1) -- (Verik)
  • Рецензии на фильмы и сериалы (109) -- (трэшкин)
  • Осенние зайчики. (2) -- (Валентина)
  • Проблемы со входом через телефон (3) -- (Скай)
  • Магрофас (1) -- (virarr)
  • Герои дня и ночи (50) -- (Fredi_Hozar)
  • Поздравлялки (3312) -- (Валентина)
    • Страница 12 из 12
    • «
    • 1
    • 2
    • 10
    • 11
    • 12
    Модератор форума: fantasy-book, Donna  
    Форум Fantasy-Book » Популярные авторы сайта » Триллер, ужасы, мистика » Семья (В чёрном-чёрном лесу стоит чёрный-чёрный дом.)
    Семья
    VerikДата: Пятница, 12.10.2018, 19:59 | Сообщение # 276
    Серебряная медалистка конкурсов
    Группа: Модераторы
    Сообщений: 1762
    Статус: Не в сети
    Судя по https://ru.wikipedia.org/wiki....D%D0%B0
    не может висеть ее портрет в подобном заведении. Тем более такими вещами обычно писатель подчеркивает описываемое время.



    Писать нужно о том, о чем ты не сказать не можешь. Тогда есть шанс, что это будут читать.
     
    VerikДата: Пятница, 12.10.2018, 20:02 | Сообщение # 277
    Серебряная медалистка конкурсов
    Группа: Модераторы
    Сообщений: 1762
    Статус: Не в сети
    Цитата трэшкин ()
    Гроза поместила в моё сознание особую зону

    кстати, ты постоянно к Грозе отсылку делаешь, а что или кто эта гроза неясно. Пора наверно тебе и про это роман катать альбомными листами



    Писать нужно о том, о чем ты не сказать не можешь. Тогда есть шанс, что это будут читать.
     
    трэшкинДата: Суббота, 13.10.2018, 07:23 | Сообщение # 278
    Первое место на конкурсе "Камень удачи".
    Группа: Издающийся
    Сообщений: 3792
    Статус: Не в сети
    Цитата Verik ()
    это ты какое же время описываешь-то? При Ленине что ли? Так наверное тогда немного построже было с пьянчугами и тунеядцами, фиг бы дали твоей Грыже зверствовать. Повесь портрет какой-нибудь основательницы приюта или у тебя Крупская основательница? а детей-то она любила? изучал?

    Крупская имела отношение к пионерским организациям и воспитанию молодёжи. В школах раньше часто её портрет встретить можно было. А директор детского дома, Зинаида, женщина и педагог старой формации, и логично, что в 1992 году в её кабинете всё ещё висит портрет Надежды Константиновны. Хотя, можно было бы и Дзержинского - Феликс Эдмундович много сделал для организации детских домов.

    Добавлено (13.10.2018, 07:31)
    ---------------------------------------------

    Цитата Verik ()
    не может висеть ее портрет в подобном заведении. Тем более такими вещами обычно писатель подчеркивает описываемое время.

    Как раз нет противоречия никакого. Крупская даже была инициатором организации "Друг детей". И повторюсь - в школах её портрет висел повсеместно. Она ещё и доктор педагогических наук.

    Цитата Verik ()
    кстати, ты постоянно к Грозе отсылку делаешь, а что или кто эта гроза неясно. Пора наверно тебе и про это роман катать альбомными листами

    Я не собирался в этом романе так уж прямо писать про Грозу, как главную силу, противостоящей Луне, но всё же написал. Хотел даже вместо Грозы Мару сделать, но передумал. Гроза - сила, которую я придумал, она уже есть в другом романе. Так что, буду развивать этот мифологизм. :) А полностью о ней рассказывать не стоит, я думаю. Потому что таинственность утратится.

    Добавлено (13.10.2018, 07:31)
    ---------------------------------------------
    Вер, спасибо большое! :)


    Кружат голову свобода
    И ветер.
    Пред тобою все дороги
    На свете.

    Tuha.
     
    VerikДата: Суббота, 13.10.2018, 10:28 | Сообщение # 279
    Серебряная медалистка конкурсов
    Группа: Модераторы
    Сообщений: 1762
    Статус: Не в сети
    Цитата трэшкин ()
    отношение к пионерским организациям и воспитанию молодёжи.

    Цитата трэшкин ()
    в 1992 году в её кабинете всё ещё висит портрет Надежды Константиновны

    тогда уж Макаренко повесь.



    Писать нужно о том, о чем ты не сказать не можешь. Тогда есть шанс, что это будут читать.
     
    трэшкинДата: Воскресенье, 14.10.2018, 05:47 | Сообщение # 280
    Первое место на конкурсе "Камень удачи".
    Группа: Издающийся
    Сообщений: 3792
    Статус: Не в сети
    Цитата Verik ()
    тогда уж Макаренко повесь.

    Вер, ты мысли мои читаешь! bp Я вчера с братом посоветовался, и он сказал, что Макаренко будет логичней. Так что будет вместо Крупской Макаренко.

    Добавлено (31.10.2018, 10:32)
    ---------------------------------------------
    Продолжение главы:

    На улице шёл снег – хлопья большие, как птичий пух. Дети, под присмотром молодой воспитательницы, резвились на застроенной горками, качелями, домиками площадке. Кто-то снежками бросался, кто-то катался с горки. И лишь одна девочка в синем пальто и красной шапке с большим бумбоном стояла в сторонке. Она ловила ладонью снежинки и внимательно рассматривала их, словно пытаясь разгадать какой-то зимний секрет.
    - Вы лучше здесь, пожалуйста, подождите, - не доходя до детской площадки, попросила Зинаида Романовна. – А то все дети сейчас только на вас и будут глядеть, причём с грустью. Они ведь в каждом незнакомом взрослом видят потенциальных родителей. Не нужно ранки бередить.
    - Понимаю, - вздохнул Илья. – Разумеется.
    Дана обхватила его руку и прильнула к нему. Зинаида Романовна сначала подошла к воспитательнице, коротко переговорила с ней, затем проследовала к девочке с синем пальто. Вместе они вернулись к Илье и Дане.
    Маша глядела на них с подозрением. Тётя Зина сказала, что они хотят задать ей один вопрос. И что за вопрос такой? И почему эти люди так волнуются? Видно же, что волнуются.
    Дана опустилась перед ней на корточки, приложила ладонь к её предплечью.
    - Маша, - она так переживала, что голос прозвучал сипло. Собралась с духом и повторила уже более уверенно: - Маша, ты хотела бы жить с нами? Мы станем одной семьёй. Мы будем о тебе заботиться. У нас большой хороший дом, ты ни в чём не будешь нуждаться… - Дана смутилась, понимая, что говорит что-то не то.
    - Мы станем тебе хорошими родителями, - заверил Илья, вложив в эти слова всю свою душу.
    - Что скажешь, Маша? – ласково спросила Зинаида Романовна.
    Прошлой ночью Маша была в Мире Большой Луны. Как обычно уснула и оказалась возле ручья, над которым парили прозрачные пузыри. Её встретила Аглая. Вместе они дошли до мостика, перебрались через ручей и прогулялись до опушки серебряного леса. Во время прогулки Аглая сказала, чтобы она не боялась перемен, которые в скором времени ждут её. Даже не просто не боялась, а должна идти им навстречу. Так нужно. Этого желает Луна. Теперь Маша понимала, что это за перемены – её хотят забрать из детского дома. Ну что же, пускай. Тем более, этот дядя и эта тётя ей нравились. Они сегодня привезли несколько больших коробок с разными сладостями. Всем детям досталось. Интересно, в их большом хорошем доме найдётся баночка земляничного варенья?
    - Я согласна, - она собиралась улыбнуться, но почему-то передумала.
    У Даны выступили слёзы. Она не смогла сдержать эмоций – сгребла Машу в охапку и крепко прижала к себе.
    - Вот умница! Вот хорошая девочка!
    Илья резко выдохнул, словно всё это время сдерживал дыхание, и рассмеялся.
    - Ну, слава Богу!
    Через какое-то время Зинаида Романовна обратилась к Маше:
    - Заберут тебя не сегодня. Нужно сначала кое-какие дела сделать. Придётся подождать.
    Маша дёрнула плечами.
    - Хорошо, подожду.
    В этот раз она всё же решила улыбнуться, ведь взрослые улыбались и, похоже, ждали от неё того же. А со своими чувствами Маша пока не определилась. С одной стороны ей хотелось перемен, а с другой, опасалась их, несмотря на указания Аглаи. Впереди ведь опять неизвестность. Да, эти дядя с тётей вроде бы хорошие, но мало ли что. Сейчас она им нравится – вон тётя даже расплакалась от радости, - а потом может и разонравится. Но и здесь оставаться не хотелось. Поначалу всё было хорошо, каждый день она открывала для себя что-то новое, а теперь скучновато стало. С другими детьми так и не сдружилась, почему-то ей с ними было совершенно неинтересно. Рисовать нравилось, читать – пока ещё по слогам, но с каждым днём всё лучше и лучше. Но это ведь можно делать и когда её заберут отсюда. Да и с жизненной силой, наверное, проблем не будет.
    В первый же день, когда Машу привезли в детский дом, она забрала жизненную силу у уборщицы – совсем чуть-чуть, капельку. Мысленно обратилась к женщине: «Ты видишь луну в глазах моих?» А когда забрала силу, велела забыть о том, что только что произошло. Уборщица продолжила мыть пол, но теперь уже вяло. И хотя Маша забрала немного силы, её хватило почти на неделю. Всё же человек не кролик, не белка. Однако Маша решила, что это неправильно. Все взрослые в детском доме относились к ней очень хорошо, начиная с уборщиц и заканчивая самой главной, тётей Зиной. А она будет силу у них красть, как последняя воровка? Плохо это, даже если Луна разрешала так делать. Подло.
    К тому же выход из положения Маша нашла уже на следующий день. Одна из воспитательниц показала ей комнату, которая называлась «Живой уголок». Там находились клетки, в которых были невероятно красивая птица попугай, два хомяка, кролик «бабочка» и две морских свинки. Так же в комнате были большой аквариум со множеством прекрасных рыбок и черепаха в коробке. Через пять дней Маша забрала немного жизненной силы у морских свинок, и на них это не слишком отразилось – разве что есть стали вдвое больше. А спустя два дня настал черёд кролика. Так и чередовала: свинки, кролик, свинки. Хомяков не трогала – мелкие уж больно. А уж о попугае Кеше и говорить нечего. Забирать силы у такой прекрасной птицы? Да ни за что на свете!
    - А можно у меня будет кролик? – попросила Маша у будущих родителей.
    - Кролик? – немного растерялся Илья.
    Но Дана не растерялась:
    - Ну конечно, Машенька! Хоть сто кроликов! У тебя будет всё, что ты захочешь.
    - Сто – не нужно, - немного подумав, сказала Маша. Она уже немного умела считать и знала, что «сто» это очень много. – Тогда три.
    - Любую зверушку заведём, только скажи, - пообещал Илья.
    Они ей нравились всё больше. Может, о земляничном варенье спросить? Нет, лучше потом. Пока и кроликов хватит.
    Воспитательница выкрикнула, хлопая в ладоши:
    - Так, дети! Пора на обед! Строимся по парам!
    Неохотно отрываясь от своих игр, дети направились к воспитательнице. Зинаида Романовна кивнула Маше.
    - Беги к остальным. Только что нужно сказать на прощание?
    - До-сви-да-ни-я! – выпалила Маша, чётко разделяя слоги. Почему-то все дети здесь произносили это слово именно так, ну и она привыкла.
    - До свидания, родная моя! – Дана поцеловала её в щёку. А Илья весело подмигнул, и Маше это очень понравилось – так иногда делал Мертвец.
    Она направилась к остальным детям. Взрослые, поводив её взглядами, пошли в сторону больших въездных ворот.
    - Зинаида Романовна, - обратился Илья, - я тут заметил, что небольшой ремонт вам не помешал бы.
    - Ох, Илья Сергеевич, - всплеснула она руками, - нам и большой ремонт не помешал бы.
    «Есть! - подумала Зинаида Романовна, с трудом удерживая на лице печальное выражение, ведь внутренне она ликовала. – Спонсор, похоже, найден!»
    - Будет вам ремонт, - с широкой улыбкой сказал Илья.
    Он был рад хоть как-то помочь и радости своей скрывать не собирался. Дана часто ему говорила: «Ты как открытая книга. Эмоции скрывать совершенно не умеешь. На твоём лице всё написано».
    У ворот распрощались. Зинаида Романовна слишком лёгкой для её комплекции походкой устремилась к дому. Она решила на радостях организовать для персонала банкетик – чай, тортик. Повод ведь есть. Ещё какой повод! Ей хотелось петь и танцевать.
    Будущие родители направились к своей машине.
    - Господи, какие же у Маши глаза! – восхищённо произнесла Дана. – Да в них утонуть можно. Вроде бы и детские глазёнки, а в них будто мудрость какая-то. Недаром она весь персонал очаровала.
    - А мне вот интересно, откуда у неё такой ожог на лице, - внезапно помрачнел Илья. – Думаю, это не несчастный случай. Кто-то с ней это сделал. Узнал бы кто – убил бы!
    Дана взяла его под руку.
    - Не нужно сейчас о плохом, хорошо? День-то какой!
    - Ладно, не будем.
    Ей было тридцать два, ему тридцать пять. Они выглядели как благополучная семейная пара, но благополучия им как раз и не хватало. А ещё у них был скелет в шкафу. Огромный скелетище молодого наркомана, который однажды лишил их ребёнка.
    Илья и Дана росли в одном дворе и полюбили друг друга ещё в юности. Она – домашняя девочка, отличница. Он – раздолбай, нарушитель спокойствия, стоявший на учёте в детской комнате милиции. Две противоположности притянулись друг к другу. Обычная история. Повзрослели. Дана дождалась Илью из армии, сыграли свадьбу. Они очень хотели ребёнка, но что-то не складывалось. Дана никак не могла забеременеть, хотя врачи утверждали, что и она, и её муж абсолютно здоровы. Это немного омрачало их семейную жизнь, но они не теряли надежду.
    «Видимо, кто-то наверху считает, что ещё не время»,- успокаивал Илья Дану.
    Однако время шло, а с годами начала и надежда угасать. В конце концов, они смирились, что детей у них не будет, а о приёмном ребёнке даже не помышляли.
    Но случилось чудо. Весной 1989-го, когда Дане было уже двадцать девять, она обнаружила, что беременна. Радости обоих не было предела, у них словно бы крылья выросли. Да ещё и бизнес Ильи пошёл в гору после долгих нервных перипетий. Всё к одному. Жизнь засияла новыми красками.
    Вот только кто-то наверху решил лишить их радости.
    В тот злополучный день Дана возвращалась домой из поликлиники с хорошей вестью: беременность проходит нормально, врач настроен оптимистично.
    Приближалась весенняя гроза, небо над городом стремительно темнело, поднялся ветер. Дана, которая всегда ходила привычным маршрутом, в этот раз решила пойти через дворы, чтобы сократить путь. Очень ей не хотелось промокнуть. Утром по радио обещали ливень с грозой, а она зонт с собой не прихватила. Очень рассеянной стала в последнее время, только и думала, что о будущем ребёнке.
    Небо над домами озаряли вспышки молний, гром гремел. В воздухе набухало напряжение – вот-вот ливень хлынет.
    Дана спешила. Миновала двор, едва ли не бегом нырнула в сумрачный переулок…
    И тут кто-то на неё набросился, ударил по лицу, в живот, ещё раз в живот, вырвал сумочку и…
    Что было дальше Дана уже не помнила. Внутри неё будто бы что-то взорвалось, и она потеряла сознание. Очнулась в больнице, узнала, что у неё случился выкидыш, и снова провалилась в чёрную яму небытия.
    Милиция, разумеется, разыскивала того, кто напал на Дану, но Илье не хотелось, чтобы ублюдка нашли. Ну, найдут его, посадят, и что? Это наказание? Нет, он намеревался сам, лично, наказать отморозка. К его поиску он подключил своих друзей-афганцев. Они весь город на уши поставили, разворошили все притоны, вытряски дух их нескольких десятков наркоманов и алкашей. И им удалось найти подонка раньше милицейских сыскарей.
    Это был восемнадцатилетний наркоман по имени Кирилл Кучин. Прозвище – Куча. Всё это время он скрывался на даче. Когда его волокли к машине, он обделался. Илья с друзьями погрузили Кучу в багажник, вывезли в лес и заставили рыть могилу. Он скулил, рыдал, молил о пощаде, а мстители глядели на него молча. И потом никто из них не проронил ни слова, когда закапывали заживо наркомана по кличке Куча.
    Из больницы Дану выписали спустя три недели. Врачи сказали, что она больше не сможет забеременеть – приговор сродни смертельному. Их с Ильёй жизнь превратилась в унылое, наполненное болью, существование. Он рассказал ей о свершившемся возмездии – однажды, в каком-то порыве отчаяния. Она восприняла эту новость с холодным спокойствием.
    Лишь спустя год время приступило к лечению. Чувство утраты притупилось. Дана и Илья начали оживать, хотя и понимали: всё уже не будет, как прежде. Они заново учились чему-то радоваться, смеяться, глядеть в будущее без тоски. Сложно было, но они старались. Ради друг друга.
    Кроме предприятия по производству мебели Илья ещё и охранную фирму открыл, куда на хорошие должности благополучно пристроил всех своих друзей. Выкупил участок земли за городом неподалёку от бывшего пионерского лагеря, построил дом похожий на сказочный терем. Всё это отвлекало от темноты прошлого, помогало хотя бы на время забыть о мёртвом наркомане и о не родившемся ребёнке. Знакомые Даны и Ильи теперь с облегчением говорили: «Они сумели пережить горе. Справились». Вот только откуда им было знать, что Дана винила себя за гибель ребёнка. Винила себя за то, что в тот проклятый день не пошла по привычному маршруту, за то, что забыла взять зонт. Дана была не в состоянии избавиться от чувства вины. И об этом не знал даже Илья. Она ему не говорила, слишком любила его и не хотела обременять мужа тяжёлыми откровениями. Порой ей снилось, что она стоит на городском перекрёстке, а перед ней две дороги. Одна ведёт через мрачные дворы, другая светлая, привычная. Мимо снуют люди-тени, в небе клубятся тучи. Ей хочется идти по светлой дороге, но какая-то неумолимая сила толкает в переулок. Она знает: там зло, там боль. Однако ничего не может поделать. И вот она видит, как ей навстречу движется фигура с размытыми очертаниями. Фигура всё ближе. Тёмный силуэт словно бы набухает, заполняя собой пространство…
    На этом месте Дана всегда просыпалась.
    Так же было и три ночи назад. Она пробудилась с гулко бьющимся сердцем, села на кровати. Проклятый сон! После него чувство вины обострилось: ну почему она пошла не по той дороге?! Плакать хотелось, но Дана сдержала слёзы. Нужно быть сильной. Уже столько времени прошло с того поганого дня. Жизнь начала налаживаться. Никаких слёз! Слёзы – это шаг назад, а они ведь с Ильёй итак двигались вперёд, прилагая неимоверные усилия.
    Тихонько, чтобы не потревожить спящего рядом мужа, Дана встала с кровати, прошла на кухню и выпила воды. Затем подошла к окну. Ночь была по-зимнему волшебной. В свете полной луны искрился снег. Звёзды ярко сияли. За оградой виднелся гребень леса – кроны были словно бы из серебра. Дана подумала, что в городе совсем другая, тусклая ночь. А здесь, на отшибе, где теперь находится их новый дом, ночь живая. Ей понравилось это сочетание слов: «живая ночь». Вспомнились красочные открытки, на которых ясный месяц, снежинки, ёлка. А ведь скоро Новый год. Она всегда мечтала, чтобы её ребёнок – не важно, мальчик или девочка – утром первого января обнаружил под ёлкой кучу подарков. А они с Ильёй, обнявшись, наблюдают, как ребёнок радуется, разворачивая подарки. Просто идиллия, как в слащавых фильмах. Но Дане нравилась эта слащавость, эта приторная, банальная воображаемая сцена.
    Она долго глядела на луну, а потом спросила сдавленным голосом:
    - Почему я пошла не по той дороге, а?
    Луна не ответила. Дана с грустью усмехнулась и ответила сама:
    - Потому что я дура.
    И, словно решив наказать себя, выкрикнула мысленно: «Мой ребёнок никогда не узнает, что такое Новый год! И не развернёт подарков! Он мёртв! Его убил чёртов наркоман! А я пошла не по той дороге! Не по той, не по той!..»
    Её затрясло. Таких приступов отчаяния с ней вот уже больше года как не случалось. Она приказала себе успокоиться. Сейчас же! Никаких мыслей о Новом годе и подарках! Никаких больше идиллических воображаемых сцен! Хватит! У неё нет ребёнка и никогда…
    А почему бы не взять ребёнка из детского дома?
    Дана обомлела, продолжая глядеть на луну. Эта мысль показалась ей настолько естественной и правильной, что она едва не рассмеялась. И легко как-то сразу стало. Словно несколько лет тащила на себе многотонный груз, а теперь сбросила его. Её вот что изумляло: почему они с Ильёй никогда даже не задумывались о том, чтобы взять ребёнка из детского дома? А это ведь в их положении самая логичная идея. Боялись чего-то неосознанно? Но чего? В любом случае у неё теперь нет никакого страха. Напротив, с каждой секундой разрасталась решительность.
    - Спасибо! – сильно волнуясь, сказала она луне, словно именно ночное светило подсказало ей спасительную идею.
    Дана, опрокинув впопыхах стул на кухне, бросилась в спальню. Растрясла мужа. Когда тот, хмурясь и ворча, разлепил глаза, выпалила:
    - Мы возьмём ребёнка из детского дома! И медлить не будем!
    Илья вытаращился на жену так, будто видел её впервые. Моргнул. Смысл её слов наконец достиг нужной зоны в его голове. Ещё раз моргнул. Улыбнулся, засмеялся, а потом прижал её к себе и долго не отпускал.
    - Это то, что нам нужно, - сказал он, и повторил: - То, что нам нужно!
    Илья повторял и повторял эти слова, а Дана плакала, но то были слёзы радости. Ведь скоро ребёнок в этом доме – не важно, мальчик или девочка – развернёт подарки, найденные под ёлкой. Воображаемая сцена станет реальной.
    А теперь они точно знали, что это будет девочка. И зовут её Маша. И одним из подарков для неё станет кролик.


    Кружат голову свобода
    И ветер.
    Пред тобою все дороги
    На свете.

    Tuha.
     
    Hankō991988Дата: Среда, 07.11.2018, 12:31 | Сообщение # 281
    Первое место в конкурсе "Такая разная весна".
    Группа: Проверенные
    Сообщений: 334
    Статус: Не в сети
    :) смайлик для продолжения! ah
    Прочитать хотела, но пока не с руки. Как только с делами разберусь , прочту!
     
    трэшкинДата: Среда, 07.11.2018, 13:08 | Сообщение # 282
    Первое место на конкурсе "Камень удачи".
    Группа: Издающийся
    Сообщений: 3792
    Статус: Не в сети
    Цитата Hankō991988 ()
    смайлик для продолжения!

    Hankō991988, спасибо большое! :)

    Цитата Hankō991988 ()
    Прочитать хотела, но пока не с руки. Как только с делами разберусь , прочту!

    Если будете читать, начинайте с четвёртой страницы (это четвёртая глава), потому что это и есть начало романа. А все, что до этого - я забраковал. Вернее, отложил для следующего романа. :)

    Добавлено (07.11.2018, 13:10)
    ---------------------------------------------
    Глава пятнадцатая:

    С каждым днём Грыжа всё больше утверждалась во мнении, что именно здесь её место. Она чувствовала себя шестерёнкой, которая долгое время крутилась вхолостую, но теперь стала частью большого механизма. Там, в деревне, всё было совсем не так. И дело было даже не в масштабе, а в ощущениях. Совсем иные ощущения – новые, сильные.
    Иногда, обходя территорию Церкви Прозрения, она думала: «Это теперь всё моё!» Её радовали подобострастные взгляды, которые устремляли на неё члены секты. Радовало собственное особое положение. И то, что ей не пришлось ничего для этого делать, казалось Грыже чем-то естественным. Она считала это заслуженным подарком Грозы. И Куннар подтверждал такой вывод.
    Поначалу, правда, пришлось нелегко. Из-за того, что пить бросала. Решение завязать со спиртным стало неожиданным даже для неё самой, ведь не собиралась же, не планировала, считала, что алкоголь навсегда останется частью её жизни. Но в первые же дни пребывания в Церкви она вдруг осознала: если и дальше будет затуманивать мозги бухлом, её надолго не хватит. Простейшая истина, но, как выяснилось, некоторые мысли должны прийти в голову именно в нужное время и в нужном месте, чтобы они стали чем-то вроде вселенского откровения. То, на что раньше было плевать, превратилось в цель номер один.
    И без Куннара тут не обошлось.
    Он с самого начала стал убеждать Грыжу, чтобы она бросила пить. При этом утверждал, что Гроза желает этого. Грыжа ему верила. Парень мог лгать кому угодно, но только не ей. Его слова к тому же подтверждали страшные сны. Раньше спьяну и с похмелья снился всякий бред – какое-то хаотическое нагромождение образов. А когда она стала членом Церкви Прозрения, бред обрёл жуткую форму. Стоило ей задремать, как являлись чудовища, в мордах которых угадывались черты тех, кому она причинила зло. Твари возникали из темноты, окружали, клацая зубами. Из пастей стекала пенистая слюна, в залитых кровью буркалах горела ярость. Иногда Грыжа видела этих чудовищ, даже наяву, как нечто мимолётное, случайно попавшее в поле зрения. Она рассказала об этом Куннару, и его ответ оказался предсказуемым: «Это Гроза подаёт знаки. Чтобы кошмары прекратились, нужно завязать с алкоголем».
    И Грыжа снова ему поверила.
    Выбор был невелик: или сумасшествие или трезвый образ жизни. Грыжа выбрала второй вариант, приплюсовав к нему ещё множество аргументов. Вот только исцеление далось нелегко после нескольких лет ежедневных попоек. Почти целый месяц Грыжа боролась с зависимостью, порой погружаясь в полуобморочное состояние. Засыпала, только приняв снотворное, ела через силу. Множество раз у неё возникало невыносимое желание послать Мотю за водкой или самогоном, но всякий раз она это предательское желание подавляла. Грыжа и сама не подозревала, что в ней такая сила воли.
    Во время исцеления Куннар поддерживал её. Постоянно твердил, что Гроза видит, как она борется. Видит и ценит. И что скоро для неё начнётся совершенно новая жизнь. Его слова вдохновляли, он умел быть убедительным.
    И вот настало утро, когда Грыжа проснулась, чувствуя себя нормально. Голова не кружилась, руки не тряслись, хотелось мяса и крепкого чая. Даже вонь прошла, и это стало самым неожиданным побочным эффектом. Мотя сказал, что это дело нужно отметить, и щёлкнул пальцем себе по горлу. Он и не ожидал, что его шутливое предложение вызовет в Грыже такой хохот. Несколько минут она буквально нарывалась от смеха, а все кто был рядом, глядели на неё с подозрением, как на какую-то одержимую.
    Времена пьянок остались в прошлом. И, как и обещал Куннар, у Грыжи началась совершенно новая жизнь. Настал период наблюдения и осмысления. Она подмечала всё, что творилось в Церкви Прозрения, и делала выводы. Многое охотно разъяснял Куннар. На то, чтобы полностью освоиться и почувствовать себя здесь хозяйкой у Грыжи ушло совсем немного времени. Причиной тому были члены секты. Они глядели на неё с таким подобострастием, словно она являлась каким-то божеством. Да, Куннар объявил её своей правой рукой, но такого тупого раболепия она не ожидала. И ведь им было достаточно всего лишь нескольких слов чудотворца. И всё. В их головах будто щёлкнул переключатель, отвечающий за свободу воли. Эти люди напоминали Грыже овец, которым даже пинка не нужно давать, чтобы они следовали в нужном направлении. Она не сомневалась: прикажи им Куннар покончить с собой всем скопом, распрощались бы с жизнью, не раздумывая, испытывая при этом радость. И ей это нравилось. Среди такого безвольного стада она чувствовала себя пастухом. Вернее, одним из пастухов. Иногда специально обходила всю территорию лагеря, заходя в жилые помещения, чтобы увидеть, как они ей кланяются, чтобы услышать благоговение в их голосах.
    «Эти люди – психи, - говорил Мотя. – Все до единого ненормальные. И выглядят они счастливыми, потому что мозги набекрень».
    Грыжа с ним не спорила. Психи? Да и плевать. Она не видела ничего плохого в том, что ей комфортно среди ненормальных.
    Особенно Грыже нравились «вечерние представления», где сначала проповедника доводили паству до религиозного экстаза, а потом уже в дело вступал Куннар. Во время этих сеансов члены Церкви, словно бы освобождались от каких-то оков, становились донельзя странными. Порой Грыже казалось, что в них бесы вселялись. А как ещё объяснить подобное безумие? Некоторые рыдали, кто-то входил в транс и принимался раскачиваться, мотать головой, издавать чудные звуки. А какие в это время у них были глаза! Бессмысленные, тупые. Но когда на сцену выходил Куннар, а вместе с ним и Грыжа, всё менялось. Пустота в глазах людей сменялась благоговением. Все глядели на чудотворца, затаив дыхание, как на спустившегося с небес бога. Облачённый в белый костюм Куннар садился в кресло, больше похожее на трон. Грыжа становилась рядом, а проповедники служили фоном. Включалась спокойная приятная музыка, гасились фонари на всей территории лагеря и только один прожектор освежал сцену голубоватым светом. После короткого приветствия Куннар просил подойти к нему тех, кого мучает боль. Это всегда были люди со стороны, не члены Церкви Прозрения. Их приводили специально для более качественной демонстрации возможностей чудотворца. Часто они были настроены скептически, и это только добавляло драматизма. Эти люди рассказывали о своей боли. Истории были разными. Кого-то мигрень мучала, а кто-то изнывал от боли по причине смертельной болезни. Куннар выслушивал их, а потом приступал к «исцелению». Грыжа подводила его к пациентам, он снимал чёрные очки, обхватывал голову страдальца руками и стоял так с десяток секунд. Потом отпускал и выкрикивал:
    - Боли больше нет!
    Толпа тут же хором отзывалась:
    - Боли больше нет! Хвала Господу! Хвала чудотворцу!
    Пациент в это время обычно с недоумением хлопал глазами, не в силах поверить, что боль действительно ушла. А когда он в этом полностью убеждался, принимался или громко ликовать или плакать от радости. Как правило, такой человек становился членом Церкви Прозрения, несмотря на то, что Куннар всего лишь забирал боль, не лечил.
    Всё это действо снималось на камеру и позже транслировалось на местном телевидении. Ежедневно целых два часа на городском телевизионном канале шли передачи о Церкви Прозрения. Проповеди. Интервью с исцелёнными, которые превозносили чудотворца Куннара до небес. Репортажи о жизни Церкви, её деяниях и благотворительных акциях. Картинка была идиллическая, и Грыжа быстро перестала удивляться, почему так стремительно пополняются ряды последователей Церкви. На агитацию тратилось много сил и средств. В местной типографии печаталась специальная литература, которую сектанты распространяли бесплатно и навязчиво. В здании городского кинотеатра часто проходили открытые семинары. А тех, кто выступал против Церкви, или подкупали, или находили более радикальные способы заткнуть им рты.
    Грыже очень быстро убедилась: вывеска «Территория добра» на въездных воротах в лагерь - лживая. Добром тут и не пахло. Счастье на лицах сектантов было сродни эйфории наркомана, принявшего дозу. Проповедники учили любить только членов Церкви, а ко всем остальным относиться, как к врагам, которых, впрочем, можно завербовать. Рушились семьи. Матери начинали презирать своих детей, отказывающихся вступать в секту. Дети – матерей и отцов. Видя всё это, Грыжа не раз вспоминала слова: «Всё не то, чем кажется».
    Впрочем, её такой расклад очень даже устраивал. В вывеске «Территория добра» ей иногда виделось «Территория Грозы». Она как-то с иронией сказала об этом Куннару, и тот одобрительно кивнул:
    - Так и есть, Галина. Это территория Грозы. Но об этом знаем только мы с тобой и ещё несколько человек. Каково хранить такую тайну?
    Она тогда коротко буркнула «нормально», хотя на самом деле её распирало от гордости. Хранить такую тайну, быть её частью – это лучшее, что с ней случалось. Именно тайна делала её пастухом среди тупых, ни о чём не подозревающих овец. И после того, как излечилась от алкоголизма, она часто припоминала Куннару его обещание открыть для неё дверь в Мир Грозы. Тот отвечал, что ещё не время, но уже скоро.
    Что ж, скоро так скоро. Грыжа могла и потерпеть. Ей вообще теперь казалось, что впереди у неё целая вечность, словно она была бессмертной. И в середине декабря это «скоро» наступило, Куннар сдержал слово.
    В тот вечер паства как обычно собралась на проповедь. На улице было довольно тепло, с крыш капало. Двое проповедников на сцене бойко, даже агрессивно, вещали о том, что всем, кто выступает против Церкви Прозрения, Бог уготовил незавидную участь, что их души уже разъедает скверна. Люди в толпе то гневно мычали, то одобрительно кивали. Примерно через час проповедники закончили, и на сцену вышел Куннар в сопровождении Грыжи. Заиграла спокойная музыка, погасли фонари. Всё было как обычно. Для Грыжи такие представления уже стали привычными, и под прицелом трёх сотен пар глаз чувствовала себя вполне комфортно. Она ни на секунду не забывала, что глядят на неё безвольные овцы, а потому и не тушевалась. Глупо пастуху нервничать перед своим стадом.
    Впрочем, были тут и звери дикие – Мотя с Серёжей. Они стояли в сторонке, возле здания типографии. Грыжа была рада, что эти двое вместе с ней покинули деревню. Мотя согласился сразу, заявил, что смена обстановки ему не помешает. После письма от дочери он стал довольно апатичным. Не спорил, соглашался со всем, чего бы Грыжа ни сказала. А Серёжа поначалу уезжать не хотел, пришлось уговаривать. Он взял время на раздумье и явился в Церковь Прозрения уже когда Грыжа излечилась от алкоголизма. Серёжа объяснил своё решение просто: «С тобой и Мотей веселее». По настоянию Грыжи им выдали хорошие квартиры в здании, где проживали особо приближённые Куннара.
    После бурного ликования толпа притихла. Куннар занял своё место в кресле с высокой спинкой. Грыжа встала рядом. В полушубке из меха норки и в сапогах из дорогой кожи она чувствовала себя барыней, которая почтила своим присутствием крепостных крестьян. Только ради таких ощущений и стоило покинуть деревню. И ведь ничего не делала, просто стояла, но чувство было, словно весь мир принадлежал только ей. Ну и Куннару, разумеется. А поначалу ему пришлось уговаривать её. Ну не желала она выходить на сцену, это казалось глупой затеей. Зачем? Куннар объяснил, что она, как его правая рука, должна быть на виду, и вдвоём на сцене они будут смотреться эффектней. Но Грыжа со временем поняла: парень просто хочет, чтобы она всегда находилась рядом – на сцене, за завтраком, за ужином. Ей поначалу казалось это чем-то ненормальным, но потом разобралась, что к чему и всё встало на свои места. Дело было в матери Куннара. Та умерла от рака три года назад и он до сих пор не нашёл утешения. Его любовь к матери больше походила на поклонение – как Богу, как Грозе. «Она была для меня всем», - не раз слышала Грыжа его слезливые откровения. Рассказывая о матери, он превращался в обычного грустного мальчишку. Тот чудотворец, которого люди видели на сцене, исчезал. А доверял свои воспоминания он только Грыже, и ей это льстило. Но ещё она сообразила, что парень в её лице нашёл замену своей матери. Это было очевидно. Потому он и настаивал, чтобы она всегда находилась рядом. Грыжа пока не знала, как относиться к такому раскладу. Играть роль заботливой мамочки? Не очень-то ей нравилась эта роль.
    Куннар поднял руку и произнёс слова, которые говорил уже сотни раз:
    - Прошу выйти на сцену тех, кого мучает боль!
    Толпа расступилась. На сцену поднялось двое мужчин и три женщины. Все пятеро заметно волновались. Выдержав небольшую паузу, Куннар кивнул:
    - Да, я чувствую вашу боль. Будьте добры, расскажите о ней.
    Один из проповедников вышел из затемнённого участка сцены, взял за руку тощую женщину в сиреневом пальто и подвёл её к микрофону. Та, переминаясь с ноги на ногу и смущённо отводя глаза от толпы, начала:
    - Здравствуйте. Меня зовут Софья. Вот уже три года, как меня мучает головная боль. Она началась после аварии, меня машина сбила. Иногда голова просто раскалывается, а таблетки помогают плохо. Я делала томографию, но… никаких патологий не выявлено. Врачи только руками разводят и выписывают всё новые лекарства. Я уж и забыла, что такое нормальный сон. Устала так жить… Простите, я очень волнуюсь…
    Она прикрыла ладонями лицо, словно решив спрятаться от сотен взглядов. Через несколько секунд продолжила:
    - Я даже к одному экстрасенсу обращалась. Он пообещал, что поможет, деньги взял немалые. Но не помог. Даже мизерного улучшения не было. Вот, в общем-то, и вся история.
    - Веришь ли ты, что я помогу тебе? – громко спросил Куннар. – Только отвечай честно, Софья.
    - Я… я не знаю, - она поморщилась, с трудом удерживаясь, чтобы не расплакаться. – Я уже правда не знаю, кому верить. Но я видела по телевизору, как вы людей исцеляете и… Да, у меня есть надежда.
    - Хорошо, Софья, - с сочувствием произнёс Куннар. – Мы все тебя выслушали. С божьей помощью ты уйдёшь сегодня домой исцелённой.
    По толпе прокатился одобрительный рокот. Музыка стала чуть громче, но скоро опять притихла. Проповедник подвёл к микрофону мужчину лет сорока. Тот представился Петром Юдиным и поведал о болях в пояснице:
    - Утром с кровати еле поднимаюсь. Днём отпускает немного, а вечером опять… В больницу не ходил и не пойду. Не верю я врачам. Они брата моего угробили. У него всего лишь аппендицит был, а они операцию умудрились неудачно провести, представляете?
    После Петра Юдина о своих болях рассказала маленькая рыжеволосая женщина. Она страдала от панкреатита и в середине повествования расплакалась. На дежурный вопрос Куннара, верит ли она, что он ей поможет, выпалила, не раздумывая: «Верю, чудотворец! Всем сердцем верю!» Грыжа поняла: эта дамочка уже завтра станет членом Церкви Прозрения. Впрочем, скорее всего, все эти пятеро станут – временем проверено. Исключения случались, но редко.
    Проповедник отвёл рыжеволосую в сторонку, и место возле микрофона заняла щуплая старушка. Она пожаловалась на постоянные боли в суставах. Артрит. После неё настал черёд парня, которому на вид было не больше двадцати. Редкий случай. Обычно за исцелением являлись те, кому за сорок. Парень рассказал о боли в коленке. Признался, что не хочет идти в больницу, очень боится операций – просто фобия какая-то. Он надеялся на Куннара, потому что тот неделю назад вылечил мигрень у его соседки. Когда парень закончил и отошёл от микрофона, музыка снова стала громче, а прожектор засветил ярче. Многие люди в толпе сложили руки в молитвенном жесте.
    Куннар медленно поднялся с кресла. Грыжа взяла его под локоть, подвела к Софье. Он снял очки, положил их в карман пиджака. Музыка стихла. Люди застыли в ожидании чуда. Некоторые блаженно улыбались, у кого-то глаза были мокрыми от слёз. В такие моменты чувство превосходства над этими людьми у Грыжи обострялось до предела. Она начинала казаться самой себе огромной, мощной, а те, кто стоял внизу выглядели в её глазах мелкими, ничтожными, абсолютно безвольными. Большинство из них однажды опустилось на нижнюю ступень лестницы отчаяния и их сознание стало как глина, из которой можно лепить всё, что угодно. Вот проповедники с Куннаром и лепили. Как-то Грыжа задалась вопросом: что если бы тогда, много лет назад, когда умерли её сыновья, она попала под влияние подобной секты? Что если бы вместо постоянных пьянок выбрала поводырей, которые увели бы её в дебри мракобесия? Возможно ли такое? Гордыня не позволяла ответить на этот вопрос утвердительно, не позволяла ставить пастуха на место овцы. Но Грыжа сознавала необъективность гордыни, и сомнения иногда возникали – поздними вечерами, в редкие минуты слабости, когда идея завязать с алкоголем не казалась такой уж хорошей.
    - Смотри мне в глаза, Софья! – произнёс Куннар. Он обхватил руками её голову. – Смотри мне в глаза!
    - Я смотрю, - пролепетала она, дрожа всем телом.
    Они стояли так почти минуту. Наконец Куннар отступил, поднял руки с раскрытыми ладонями и выкрикнул:
    - Боли больше нет!
    - Боли больше нет! – дружно повторила толпа. – Слава Господу! Слава чудотворцу!
    Софью перестало трясти. Медленно, с каким-то недоверием, она прикоснулась пальцами к вискам. Выражение лица было таким, словно ей хотелось расплакаться и рассмеяться одновременно.
    - Не болит, - изумлённо произнесла она, и всё-таки рассмеялась нервно. – Правда не болит! Я уже и забыла, каково это…
    Толпа радостно загомонила, но скоро опять притихла. Куннар сдержанно улыбнулся.
    - Спасибо, Софья, что доверилась мне и Господу. Надеюсь, ты станешь сестрой всем нам, - плавным жестом руки он обвёл пространство перед собой.
    - Да, да, конечно, так и будет! – затараторила она. – Спасибо! Это просто чудо какое-то! Настоящее чудо!
    Проповедник отвёл её к правой стороне сцены, а она всё продолжала повторять: «Чудо, чудо…» Грыжа снова взяла Куннара под локоть и подвела к Петру Юдину. В воздухе повисла тишина. Юдин – лысеющий мужчина с выпирающим из-под дублёнки животом – сильно нервничал. Не нравилось Грыже его лицо, было в нём что-то хитрое. Глаза блестели лихорадочно, уголки губ подёргивались. Ей стало немного тревожно, сердце заколотилось. С чего бы? Ну не нравился этот тип, и что? Сюда разные пациенты приходили, у некоторых вообще рожи были отвратные, бандитские. Но почему-то именно этот мужик вызвал в ней тревогу. Ей хотелось, чтобы Куннар долго не возился с ним – забрал бы поскорее боль и отпустил восвояси.
    - Смотри мне в глаза, Пётр! – громко сказал Куннар, и протянул руки, чтобы обхватить его голову…
    Юдин неожиданно отпрянул, губы скривились в злобном подобии улыбки, глаза превратились в узкие щёлки. Он резко нагнулся, выхватил припрятанное в носке шило с плоской рукояткой, выпрямился и вогнал острый стержень в сердце чудотворца.
    - Сдохни, тварь! Сдохни! – заорал он, а потом захохотал.
    После секундного замешательства Грыжа заревела, точно разъярённый медведь и, выпучив глаза, бросилась на Юдина. В её голове носилась единственная мысль: «Это всё! Это всё!..» Вцепилась ему в горло, повалила на сцену, а ублюдок продолжал смеяться, но теперь уже сдавленно, хрипло. С его губ срывались капли слюны. Софья и артритная старуха визжали, толпа гомонила, хотя мало кто понял, что произошло. Бледный как смерть Куннар, держась за шило в своей груди, пошатываясь, отступил в тень.


    Кружат голову свобода
    И ветер.
    Пред тобою все дороги
    На свете.

    Tuha.
     
    King-666Дата: Среда, 07.11.2018, 13:44 | Сообщение # 283
    гвардия
    Группа: Модераторы
    Сообщений: 1443
    Статус: Не в сети
    :) дерзай
     
    трэшкинДата: Среда, 07.11.2018, 13:50 | Сообщение # 284
    Первое место на конкурсе "Камень удачи".
    Группа: Издающийся
    Сообщений: 3792
    Статус: Не в сети
    Цитата King-666 ()
    дерзай

    King-666, и тебе спасибо! :) Чем больше смайликов, тем лучше! bp


    Кружат голову свобода
    И ветер.
    Пред тобою все дороги
    На свете.

    Tuha.
     
    VerikДата: Четверг, 08.11.2018, 18:51 | Сообщение # 285
    Серебряная медалистка конкурсов
    Группа: Модераторы
    Сообщений: 1762
    Статус: Не в сети
    трэшкин, опоздал ah


    Писать нужно о том, о чем ты не сказать не можешь. Тогда есть шанс, что это будут читать.
     
    трэшкинДата: Пятница, 09.11.2018, 09:42 | Сообщение # 286
    Первое место на конкурсе "Камень удачи".
    Группа: Издающийся
    Сообщений: 3792
    Статус: Не в сети
    Цитата Verik ()
    трэшкин, опоздал

    Куда я опоздал? :(


    Кружат голову свобода
    И ветер.
    Пред тобою все дороги
    На свете.

    Tuha.
     
    VerikДата: Пятница, 09.11.2018, 11:43 | Сообщение # 287
    Серебряная медалистка конкурсов
    Группа: Модераторы
    Сообщений: 1762
    Статус: Не в сети
    Да не ты, а я - опоздал при влеплении смайлов


    Писать нужно о том, о чем ты не сказать не можешь. Тогда есть шанс, что это будут читать.
     
    VerikДата: Пятница, 09.11.2018, 11:44 | Сообщение # 288
    Серебряная медалистка конкурсов
    Группа: Модераторы
    Сообщений: 1762
    Статус: Не в сети
    Да не ты, а я - опоздал при влеплении смайлов


    Писать нужно о том, о чем ты не сказать не можешь. Тогда есть шанс, что это будут читать.
     
    трэшкинДата: Пятница, 09.11.2018, 13:50 | Сообщение # 289
    Первое место на конкурсе "Камень удачи".
    Группа: Издающийся
    Сообщений: 3792
    Статус: Не в сети
    Цитата Verik ()
    Да не ты, а я - опоздал при влеплении смайлов

    Смайлик ни когда не поздно поставить. :)

    Добавлено (12.11.2018, 12:40)
    ---------------------------------------------
    Продолжение главы:

    На сцену выскочил его телохранитель и по совместительству шофёр – Альберт. Он уже собирался подбежать к Куннару, но тот вдруг вышел обратно под свет прожектора, и шила в груди у него уже не было.
    - Со мной всё в порядке! – громко заявил чудотворец. – Галина, оставь его! Альберт, оттащи её, живо! – он словно бы видел, что сейчас творится на сцене.
    Грыжа слышала его голос, но ей казалось, что это какая-то звуковая галлюцинация. Куннар ведь должен сейчас лежать при смерти, или уже быть мёртвым. Она же видела, как шило по самую рукоятку вошло точно в область сердца. Не веря своим ушам, Грыжа продолжала душить Юдина, всё сильнее сжимая пальцы на его шее. Меньше всего она сейчас думала о последствиях. Её переполняла ярость, ведь ублюдок испоганил всё. Без чудотворца она станет никем! На нём всё держалось, только на нём!
    Альберт схватил её за торс, принялся оттаскивать от Юдина. Ему на помощь пришли проповедники, которые всё это время растерянно топтались на месте, охали и ахали. Они отодрали пальцы Грыжи от шеи несостоявшегося убийцы.
    - Галина! – выкрикнул Куннар. – Успокойся, Галина! Я живой! Со мной всё в порядке! – он вскинул руки и обратился к толпе: - Всё успокойтесь! Сейчас же! Господь не позволил причинить мне зло!
    Однако своими словами Куннар вызвал ещё больший гам. Но теперь люди ликовали. Начиная с первых рядов, они принялись опускаться на колени прямо в снежное месиво.
    Грыжа тряхнула головой, избавляясь от остатков ярости. Она поглядела на Куннара с недоверием, которое скоро сменилось облегчением. Он живой! Невероятно! Видимо, парень, рассказывая о своих мистических способностях, кое-что от неё всё-таки утаил. Придётся ему объясниться!
    Куннар приказал Альберту отвести Юдина в подвал. Затем извинился перед тремя пациентами, у которых не успел забрать боль и попросил Грыжу проводить его в свои апартаменты. Для человека, только что чудом избежавшего смерти, он держался неплохо. Впрочем, Грыжа видела, каких усилий это ему стоило. Куннар был напряжён до предела. Казалось, внутри него тикает бомба с часовым механизмом, готовая взорваться в любую секунду. Но заметно это было только с близкого расстояния. Паства же видела человека с расправленными плечами и гордо поднятой головой.
    Юдин больше не смеялся. Сообразив, что убийство не состоялось, он помрачнел. Правая щека дёргалась, ноздри вздувались как у загнанной лошади. Альберт грубо поставил его на ноги, завёл руку за спину и повёл прочь со сцены. Юдин не сопротивлялся, не пытался вырваться. Горячечный блеск в его глазах померк.
    Грыжа отвела Куннара в дом, проводила в гостиную. Тут-то он и взорвался, больше не в силах сдерживать в себе гнев. Сначала заорал, сжав кулаки, затем принялся хватать всё, что под руку попадалось и швырять об пол.
    Грыжа всё это время стояла возле камина, скрестив руки на груди. Хмурилась, ждала, когда парень успокоится. А Куннар продолжал буянить. На его лице выступили пунцовые пятна, из глотки то и дело вырывались проклятия на эстонском языке. Наконец, обессилев, он рухнул в кресло и как-то весь обмяк, лишь руки продолжали мелко дрожать. Тяжело дыша, Куннар долго сидел без движения, тараща слепые глаза в пустоту. Потом вынул из-за пазухи кожаный мешочек на золотой цепочке, прижал его к щеке. В мешочке находились локон волос и обрезки ногтей его матери, которые он обрезал за день до её смерти.
    - Галина, возьми меня, пожалуйста, за руку, - его голос прозвучал тихо, жалобно.
    Грыжа перенесла к креслу стул, уселась и заключила ладонь Куннара в свои ладони. После долгого молчания он закрыл глаза и заговорил:
    - Мне с тобой спокойно, - его руки перестали дрожать. – Спокойно, как с матерью… Моя мама… Она всегда меня защищала, всю жизнь. Думаю, она тебе понравилась бы. Вы с ней похожи. Кажется, даже внешне похожи, хотя я никогда не видел твоего лица. Просто мне нравится так думать.
    Он тяжело вздохнул, засунул мешочек обратно за пазуху.
    - Знаешь, был период, когда старшие ребята со двора сильно меня донимали. Проходу не давали: деньги карманные отнимали, обзывались, порой даже били. Я долго ничего не рассказывал маме. Терпел. А потом не выдержал и рассказал. Она выслушала меня спокойно, а потом сказала: «Пойдём, сынок, отыщем твоих обидчиков и разберёмся с ними». И мы пошли. Долго их искать не пришлось, по вечерам они всегда собирались возле гаражей. Их было пятеро, и они так нагло на нас смотрели! Мама обвела взглядом этих подонков и сказала: «Если вы, мрази, хотя бы ещё раз притронетесь к моему сыну, я выслежу каждого из вас поодиночке. Выслежу и уничтожу!». У меня в голове до сих пор иногда звучит это: «Выслежу и уничтожу!» Было в её голосе что-то странное, то, что не давало усомниться, что она действительно это сделает. Это было и в её глазах. И те парни тоже почувствовали это, увидели и услышали. Они побледнели, все пятеро, никто из них не решился даже слова в ответ сказать. Струсили. Мама взяла меня за руку, и мы отправились домой. И я точно знал: подонки больше меня не тронут. Больше и не трогали, даже стороной обходить стали. Мама меня защитила. А сегодня ты бросилась на того негодяя. Ты тоже защищала. Я видел это как наяву, будто прозрел на несколько мгновений. Воображение, разумеется, но оно не было обманчиво. Оно нарисовало чёткий правильный образ. Ты душила этого Юдина. Душила, не думая о последствиях. Для меня это много значит, Галина. Очень много.
    - Я думала, он тебя убил, - ворчливо произнесла Грыжа. – Я же видела, как он вогнал чёртово шило тебе в сердце. По самую рукоятку.
    - Меня не так просто убить.
    - Это что, Гроза? Это она не дала тебе умереть?
    Куннар крепко сжал её ладонь.
    - Да, это Гроза. Прости, Галина, что не рассказал тебе раньше. Мне всегда казалось, что если я об этом кому-то расскажу, то стану более уязвимым. Такая вот причуда, суеверие. Но тебе нужно было довериться. Это один из даров Грозы. Раны заживают мгновенно, и даже удар ножом в сердце для меня не смертельный. Но тот тип мог ударить шилом в глаз, или в висок. Это был бы конец. Мне сегодня повезло, если вообще так можно сказать, учитывая всё произошедшее.
    Глядя на его веснушчатое лицо, на волосы цвета соломы, Грыжа впервые за долгие годы ощутила что-то вроде материнского чувства. И ей от этого стало не по себе. Куда подевались равнодушие и цинизм, которые, точно щит, оберегали ей от подобных эмоций? Проклятая трезвость!
    - То, что произошло, - вздохнул Куннар. - В этой ситуации есть свой плюс. Люди начнут говорить, что Бог не позволил мне умереть. Слухи быстро расползутся, добавятся новые подробности. Это пойдёт на пользу Церкви. Хороший пиар. Хотя я предпочёл бы избежать подобной рекламы. Но теперь уж ничего не поделаешь, что случилось, то случилось. А раз так, лучше глядеть на всё это позитивно, верно?
    - Верно, - согласилась Грыжа. – А этот Юдин… Он из тех врагов Грозы, о которых ты рассказывал?
    - Нет, я бы это почувствовал, поверь, - без тени сомнения ответил Куннар. – Этот Юдин просто ненормальный, психически больной человек. Я всегда опасался, что рано или поздно на меня совершат покушение, потому и распорядился, чтобы всех, кто выходит на сцену, обыскивали. Но некоторые, как выяснилось, плохо выполняют свои обязанности. И их ждёт наказание. Мне страшно, Галина, и только тебе я могу в этом признаться. Что если ещё кто-то захочет меня убить? Что если в следующий раз меня ударят ножом в голову? Я ведь не бессмертный.
    Грыжа ненадолго задумалась, а потом сказала решительно:
    - Ну вот что, теперь я займусь твоей безопасностью, Куннар Тарвас. И Мотю с Серёжей подключу, нечего им без дела шататься. Они хоть и странные ребята, но могут быть очень полезными, я не раз в этом убеждалась. Никто больше не подойдёт к тебе с оружием. А тех, кто плохо обыскал Юдина, я лично накажу.
    - Только не публично.
    - Да как скажешь, Куннар. Как скажешь, - ухмыльнулась Грыжа. – А что нам с Юдиным делать?
    Губы Куннара медленно скривились, образовав улыбку, в которой жестокости было больше, чем радости.
    - О, его ждёт кое-что страшное! - он произнёс эти слова немного театрально, с пафосом. – Я скормлю его Грозе. Ты ведь хотела, чтобы я открыл при тебе дверь в Мир Грозы? Что ж, думаю, время пришло.
    - Ты серьёзно? – выпалила Грыжа, и поняла, как глупо это прозвучало, ведь Куннар всегда говорил серьёзно.
    Он поднялся с кресла. От давешней подавленности на его лице и следа не осталось.
    - Пойдём, Галина. Считай, сегодня у тебя вечер раскрытых тайн.
    Когда они вышли на улицу, к ним подбежал Мотя, а следом, вразвалочку, подтянулся и Серёжа.
    - Что, чёрт побери, произошло? – в голосе Моти сквозила тревога. – Мы далеко стояли, мало что видели. Но все говорят…
    - Не сейчас! – оборвала его Грыжа. – Мы об этом позже поговорим.
    - Почему позже? – меланхолично протянул Серёжа, глядя при этом на фонарь в стороне.
    - Потому что нам с Куннаром сейчас не до болтовни! – резко ответила Грыжа. – У нас дело срочное.
    - Какое дело? – не унимался Серёжа, не выказывая ни малейшего любопытства, судя по отстранённости его голоса.
    - Галина, - встрял Куннар, - если хочешь, они могут с нами пойти. Твои друзья - мои друзья. Ты им доверяешь - я им доверяю.
    После короткого замешательства Грыжа рассудила, что это разумно. Пускай Мотя с Серёжей привыкают быть постоянно рядом с чудотворцем, ведь она собиралась привлечь их к его безопасности. Да и не хотелось ей от них ничего скрывать.
    - Конечно, - кивнула она. – Пойдём с нами.
    - Отлично, - Серёжа наконец отвёл взгляд от фонаря и улыбнулся. От этой улыбки Грыжу передёрнуло: ужас!
    Вчетвером они двинулись к зданию, в котором находились складские помещения. Большинство комнат в этом строении пустовали, и Грыжа однажды спросила Куннара, почему там не селят людей. Он тогда загадочно ответил, что это здание непригодно для жилья. Если там уснуть, то во сне можно увидеть такое, что с ума сведёт. Когда здесь был пионерский лагерь, именно в этом строении случился пожар, в котором погибло пятнадцать детей и пионервожатая.
    Люди до сих пор топтались возле сцены. Некоторые громко фанатично молились. Кто-то стоял, глядя в небо с блаженной улыбкой на лице. Несколько десятков человек, заметив чудотворца, побежали к нему по мокрой снежной жиже, но Грыжа подняла руку и громко выкрикнула:
    - Расходитесь по своим комнатам! Сейчас же! Это приказ чудотворца! И остальным передайте, чтобы расходились!
    С механической покорностью роботов люди остановились, развернулись и пошли обратно к сцене. Грыжа могла дать руку на отсечение: минут через десять на улице не останется ни единого человека. Ослушание было немыслимо.
    Вот и здание. Они вошли и последовали по коридору. Свет уже горел – Альберт до этого включил. Спустились в подвал, миновали ещё один коридор, дошли до помещения, в котором сейчас находился Пётр Юдин. Альберт стоял рядом с дверью с понурым видом, теребил пуговицу на пиджаке.
    - Иди к себе, - отпустил его Куннар. – И помни, тебя ждёт наказание.
    - Я заслужил самое страшное наказание, - угрюмо произнёс Альберт. – Я ведь лично осматривал всех их. Всех пятерых. Не понимаю, как я это шило не заметил. Никогда себе не прощу…
    - Свободен, - нетерпеливо процедил Куннар.
    Альберт поджал губы и с поникшими плечами поплёлся к выходу из подвала. Глядя ему вслед, Грыжа подумала о плети. Несколько десятков ударов плетью будет для него достойным наказанием. Впрочем, она решила позже ещё раз об этом поразмыслить – вдруг в голову придёт что-то поинтересней.
    Она открыла дверь и все четверо вошли в небольшое помещение с голыми стенами из красного кирпича. В углу, на широкой скамье, сидел Юдин. Руки за спиной у него были связаны. С каким-то напряжением он глядел в пол перед собой, щека всё ещё подёргивалась.
    Куннар сделал шаг вперёд, скрестил руки на груди.
    - Знаешь, в средние века меня или объявили бы святым, или сожгли бы на костре. Я склоняюсь ко второму варианту. Но сейчас другие времена. Люди соскучились по чудесам, во всём странном и непонятном готовы видеть чудо. Что поделаешь, жизнь нынче нелёгкая и многим хочется хоть как-то разукрасить своё жалкое существование. А я и есть такая краска. И меня почитают, как святого. Но находятся и инквизиторы, которые желают меня уничтожить. Полагаю, ты как раз и возомнил себя таким инквизитором. Я прав?
    Грыжа внутренне усмехнулась: Куннар любил подобную театральность. Даже тут, в подвале, решил сыграть роль мудреца. А главное - перед кем? Перед этим ничтожеством? Хотя, возможно, его «игра» предназначалась ей, Моте и Серёже. Почему нет? Хоть и немногочисленные, но всё же зрители.
    Юдин посмотрел на Куннара исподлобья, желчно улыбнулся.
    - Чудотворец… Так тебя называют. Но твои чудеса – зло. Я давно за тобой наблюдаю и знаю, о чём говорю. Когда впервые увидел по телевизору, как ты забираешь боль у людей, я сказал себе: «Этот парень не шарлатан, нет! Он действительно это делает». Я ведь когда-то был хирургом и могу с первого взгляда определить, испытывает человек боль или притворяется. Те люди не притворялись, они не были подсадными утками. Чёрт, меня поначалу даже восхитили твои способности! Но скоро я вот что выяснил: некоторые люди, которых ты боли лишил, умерли. Умерли только потому, что вовремя не обратились к врачу и прошли точку невозврата. Боль – это сигнал к тому, что нужно лечиться. Ты их этого сигнала лишил. Я могу назвать два десятка имён и среди них имена четверых детей. Ты убийца, чудотворец, не святой. И боль ты забираешь только затем, чтобы привлечь побольше олухов в свою сраную секту. Для тебя неважна цена.
    - И ты решил меня убить, - спокойно сказал Куннар. – Это месть? Среди тех умерших людей был кто-то из твоих близких?
    Юдин скривился.
    - Нет. Всё дело в моих собственных грехах. Сегодня на сцене я рассказал отчасти правдивую историю. Вот только из-за неудачно операции погиб не мой брат, а молодая девушка, а саму операцию проводил я. Меня вызвали во время праздника, я был нетрезв. У девушки случился перитонит, а оперировать было некому. Так уж случилось. Маленький городишко, одна больница на сотню километров. С врачами напряг. Я думал, что справлюсь, но… Она погибла. Из-за меня погибла. Была возможность всё это замять, но я не согласился. За свои грехи нужно отвечать, чудотворец. Меня тогда уволили со скандалом, даже в газетах об этом писали. Дело было громким. Вся жизнь пошла под откос. Я не находил себе места из-за чувства вины. Постоянные нервные срывы, хроническая бессонница… Однажды даже два месяца в психиатрической клинике провёл. Я жаждал искупления. А когда сообразил, что из-за тебя люди гибнут, меня прямо-таки озарило: вот оно! Это мой шанс! Я погубил ту девушку, но спасу многих, если тебя остановлю…
    - Но ты кое-чего не учёл, - с лёгкой насмешкой в голосе, произнёс Куннар.
    - Так и есть, - мрачно согласился Юдин. – Не знаю, урод, почему ты не сдох. Удар был смертельным.
    Куннар развёл руками.
    - Чудо. Обыкновенное чудо.
    Юдин как-то по-птичьи склонил на бок голову, смерил его презрительным взглядом.
    - А скажи мне, чудотворец херов, ты у своей мамаши тоже забрал боль, когда она заболела раком? Не из-за тебя ли она сдохла, а? Как видишь я много о тебе узнал, подготовился!..
    Грыжа подсочила к нему и со всей силы ударила ладонью по уху.
    - Заткнись, говнюк!
    Юдин тряхнул головой и расхохотался.
    - Вот она – боль! Нет ничего лучше боли! Давай, жирдяйка, ударь меня ещё! Теперь ты его мамочка, да? Ну и уродина! Вы все здесь уроды, все до единого!
    Грыжа собиралась влепить ему ещё одну оплеуху, но её остановил резкий голос Куннара:
    - Не бей его больше, Галина! Не хватало ещё, чтобы он чувств лишился.
    Мысленно выругавшись, она отошла от Юдина, но её глаза продолжали метать молнии. Какого дьявола Куннар вообще взялся болтать с этим ублюдком? Решил с ним в «кошки-мышки» поиграть напоследок? Вот только он не учёл, что у Юдина просто талант какой-то доводить людей до белого каления. Давно её никто так не бесил. Была бы сейчас нетрезвой, горло мрази разорвала бы.
    Мотя с Серёжей стояли возле дверного проёма. Оба выглядели немного растерянными. На лбу у Куннара выступили капельки пота, хотя в подвале было прохладно. Лицо раскраснелось, ладони сжимались в кулаки и разжимались. Он сделал резкий вдох и медленно выдохнул. Затем обратился к Юдину ледяным тоном:
    - Ты сумасшедший, но недостаточно. Грозе нравится, когда жертва абсолютно безумна. Я это устрою.
    - Грозе? – Юдин фыркнул с отвращением. – И ты меня называешь сумасшедшим? И что ты собираешься устроить, убить меня? Ну, так давай, не медли. Я не боюсь.
    Куннар снял очки.
    - Не боишься? Может, тогда у тебя хватит духу посмотреть мне в глаза?
    - Я уже гляжу в них, ты, слепой урод. Смотрю! И знаешь, что вижу? Дерьмо! Ты переполнен вонючим дерьмом, оно даже из твоих глаз лезет!..
    Он собирался добавить ещё что-то оскорбительное, но слова будто наткнулись на преграду в горле. Юдин увидел в глазах Куннара тучи. Самые настоящие плотные грозовые тучи, и он не мог оторвать от них взгляд. Они приковали, лишили воли. Всё вокруг – люди, стены – померкло, размылось. Из всех эмоций осталось только изумление. Тучи заполняли собой пространство. Юдин ощутил, как какая-то сила потащила его вперёд, сквозь грозовую мглу. Всё быстрее и быстрее. Клубящаяся хмарь вспыхнула, тут же раздался грохот, словно сотни огромных камней обрушились на гигантский металлический лист. Ещё вспышка, и ещё. Изумление сменилось отчаянием: да что же это творится?! Юдин принялся мысленно твердить: «Не верю, не верю! Это не по-настоящему!..»
    Тучи вдруг отхлынули, как волны, застыли в стороне. Рокот грома резко прекратился. Юдин увидел две башни, красную и чёрную. От них веяло мрачным средневековьем – подобные строения он помнил по фильмам про рыцарей. Только у этих башен не было ни окон, ни бойниц, каменная кладка ровная, слишком идеальная, стены походили на чешую сказочного дракона. У подножия кроваво красного строения стелился розовый туман, у основания чёрного – серый. Сквозь дымку просвечивались очертания кованых ворот. К каждой из башен вела ровная, мощёная плитами, дорога. А вокруг, словно бы за пределом прозрачного пузыря, клубились тучи. То тут, то там их озаряли вспышки, но грома не было слышно.
    Юдин находился у основания двух дорог. Он непрерывно повторял, как мантру: «Не верю, не верю, не верю!..» Будто эти слова были заклинанием от зла. Но легче не становилось. Ему казалось, что он попал в кошмарный сон и чувствовал: это только начало, самое ужасное ещё впереди! Проклятый чудотворец сотворил что-то непостижимое! Слепой ублюдок грозился свести с ума и, похоже, это ему удастся. Ну почему он не сдох на той сцене?
    Раздался звук, будто кто-то провёл гвоздём по стеклу. Пространство замерцало. Юдин увидел вместо строений красный и чёрный кубы, но через мгновение те снова превратились в башни.
    «Не верю, не верю!.. – ожесточённо внушал он себе. – Это всё галлюцинация!»
    Серый туман возле чёрной башни всколыхнулся, из него выскочили тонкие лоснящиеся щупальца, которые, извиваясь, устремились к Юдину. Он ничего не мог поделать – ни убежать, ни отвернуться, ни просто закрыть глаза. Ему только и оставалось, что повторять «не верю», пытаясь обмануть самого себя. Щупальца опутали его в мгновение ока и потащили к башне. Юдин заорал, но услышал собственный голос как будто со стороны. Он чувствовал себя марионеткой, которой играет злобный кукловод.
    Раздался голос:
    - Грозе нравится, когда жертва очень, очень безумна!
    Это был голос чудотворца. Юдин снова закричал, но теперь в этом вопле преобладала ярость. Он увидел, как перед ним открылись ворота. Щупальца втянули его внутрь башни, в густой мрак. Ворота закрылись.
    «Не верю, не верю!..»
    А потом он увидел то, отчего забылись все слова. Это был концентрированный ужас, который невозможен в мире, где светит солнце и сияют звёзды. Плотное скопление кошмаров всего человечества за всё время своего существования. Рассудок Юдина треснул и разбился, как зеркало, по которому ударили кувалдой. Отражающие сотни образов осколки посыпались в бездну.
    Грыжа никогда не верила, что человек может поседеть от страха. Но теперь поняла, что ошибалась. Волосы на висках Юдина побелели за считанные секунды – не целиком, а у самых корней. От этого зрелища у неё самой волосы на затылке зашевелились. Впрочем, больше седины её поразило то, как изменилось лицо несостоявшегося убийцы. Оно стало пепельно-серым, старческим, безмерно болезненным, рот застыл в кривом оскале, по подбородку потекла обильная слюна. Глаза словно бы выцвели и стали похожи на бессмысленные стекляшки. До этих изменений Юдин бормотал: «Не верю, не верю…», и глядел в глаза Куннара, не мигая. Его веки подрагивали, будто в попытке моргнуть, но по какой-то причине не могли этого сделать. А потом Юдин увидел что-то ужасное – Грыжа была в этом абсолютно уверена.
    Куннар надел очки.
    - Вот и всё, - в его голосе звучало злорадство. – А теперь пора отдать этого психа Грозе. Галина, попроси, пожалуйста, своих друзей, чтобы они помогли ему подняться.
    Просить не пришлось. Мотя с Серёжей мрачно переглянулись и направились к Юдину. Они взяли его за предплечья, поставили на ноги.
    - Что, чёрт возьми, произошло? – спросил Мотя. – Этот мужик в овощ превратился, причём, на наших глазах. Я нихрена не понимаю.
    - И мне хотелось бы знать, - проворчал Серёжа. – Жутковато это всё, знаете ли.
    Куннар сделал неопределённый жест рукой.
    - Всё просто, господа, - постучал пальцем по своему виску. – Он побывал в башне страха. Пойдёмте, вас ждёт ещё кое-что интересное. Ведите его.
    Куннар развернулся, вышел из комнаты и зашагал по коридору. Он отлично здесь ориентировался и двигался так, словно и не был слепым. Грыжа едва за ним поспевала. В конце коридора Куннар открыл ключом выкрашенную в красный цвет металлическую дверь, вошёл в помещение, нажал кнопку выключателя на стене. Пару раз мигнув, загорелись люминесцентные лампы под потолком.


    Кружат голову свобода
    И ветер.
    Пред тобою все дороги
    На свете.

    Tuha.
     
    VerikДата: Понедельник, 12.11.2018, 19:09 | Сообщение # 290
    Серебряная медалистка конкурсов
    Группа: Модераторы
    Сообщений: 1762
    Статус: Не в сети
    Цитата трэшкин ()
    шофёр – Альберт.

    Дим, ну нафиг тебе Альберт? Описываешь же российскую безнадегу, либо Толиком, либо Андреем назови.
    Цитата трэшкин ()
    - Всё просто, господа,

    какие млин господа?
    Цитата трэшкин ()
    открыл ключом выкрашенную в красный цвет металлическую дверь, вошёл в помещение, нажал кнопку выключателя на стене.

    чем еще можно открыть дверь? ну ломиком понятно, но у тебя ж не медвежатники там вроде, да и зачем столько информации про цвет двери, про ее структуру (металл), про помещение (упрощай текст, он у тебя бывает перегружен)



    Писать нужно о том, о чем ты не сказать не можешь. Тогда есть шанс, что это будут читать.
     
    трэшкинДата: Вторник, Вчера, 08:37 | Сообщение # 291
    Первое место на конкурсе "Камень удачи".
    Группа: Издающийся
    Сообщений: 3792
    Статус: Не в сети
    Цитата Verik ()

    Дим, ну нафиг тебе Альберт? Описываешь же российскую безнадегу, либо Толиком, либо Андреем назови.

    В России много Альбертов. Во дворе у меня Альберт живёт. Да и это уже не деревня, а лагерь Церкви Прозрения, там много и интеллигентов среди паствы. :)

    Цитата Verik ()
    какие млин господа?

    Это речь Куннара. У него такая манера речи и слово "господа" вполне может быть в его лексиконе.

    Цитата Verik ()
    чем еще можно открыть дверь? ну ломиком понятно, но у тебя ж не медвежатники там вроде

    Здесь согласен. Про ключ лишнее. Тем более, эта комната не обязательно должна быть заперта - там ведь брать нечего.

    Цитата Verik ()
    да и зачем столько информации про цвет двери, про ее структуру (металл), про помещение (упрощай текст, он у тебя бывает перегружен)

    Такие мелочи нужны. Картинка более чёткая получается. Конечно, не стоит этим злоупотреблять.

    Verik, спасибо! ng


    Кружат голову свобода
    И ветер.
    Пред тобою все дороги
    На свете.

    Tuha.
     
    VerikДата: Вторник, Вчера, 20:47 | Сообщение # 292
    Серебряная медалистка конкурсов
    Группа: Модераторы
    Сообщений: 1762
    Статус: Не в сети
    Цитата трэшкин ()
    Такие мелочи нужны. Картинка более чёткая получается. Конечно, не стоит этим злоупотреблять.

    у тебя там явно перегруз информацией. Тем более когда читатель читает с увлечением, ему пофиг из чего дверь, если сам материал двери роли никакой не несет.



    Писать нужно о том, о чем ты не сказать не можешь. Тогда есть шанс, что это будут читать.
     
    VerikДата: Вторник, Вчера, 20:50 | Сообщение # 293
    Серебряная медалистка конкурсов
    Группа: Модераторы
    Сообщений: 1762
    Статус: Не в сети
    Цитата трэшкин ()
    В России много Альбертов. Во дворе у меня Альберт живёт.

    Это скажи мне какие годы ты описываешь? Послесериальные от Богатые тоже плачут? Ну очень не вяжется российская безнадежность с вычурным именем.



    Писать нужно о том, о чем ты не сказать не можешь. Тогда есть шанс, что это будут читать.
     
    трэшкинДата: Среда, Сегодня, 10:59 | Сообщение # 294
    Первое место на конкурсе "Камень удачи".
    Группа: Издающийся
    Сообщений: 3792
    Статус: Не в сети
    Цитата Verik ()
    Это скажи мне какие годы ты описываешь? Послесериальные от Богатые тоже плачут? Ну очень не вяжется российская безнадежность с вычурным именем.

    Альберт - это довольно распространённое имя в советское время. :)

    Добавлено (14.11.2018, 10:59)
    ---------------------------------------------
    Окончание главы:

    Переступив порог, Грыжа удивилась: кроме ламп в комнате вообще ничего не было. Ни единого предмета. Пол, потолок, стены – выкрашены в белый цвет. Она уже собиралась задать вопрос, зачем они сюда пришли, но передумала, рассудив, что скоро и так всё выяснится.
    Спустя минуту, Мотя с Серёжей привели в белое помещение Юдина. Тот вёл себя, как испорченный робот: толкнёшь – идёт, наткнётся на преграду – остановится. В уголках его губ то и дело вздувались слюнявые пузыри, ладони беспрерывно тряслись.
    - Закройте дверь, - распорядился Куннар.
    Мотя выполнил приказ, поглядывая на чудотворца со страхом. Его трудно было чем-то напугать, но то, что лидер секты сделал с этим мужиком… Это не укладывалось в голове. Да и Серёжа был шокирован – невероятно, но факт. Чёртов Серёжа, у которого в башке целый выводок его личных демонов и который, порой, реальность от галлюцинаций не отличает. Чтобы его шокировать нужно очень постараться. У Куннара это получилось. А ведь чудотворец обещал ещё что-то «интересное». Мотя подозревал, что это «интересное» означает «страшное». Ему хотелось на улицу, на свежий воздух.
    Куннар энергично потёр ладони, словно согревая их. В комнате действительно было прохладно, но не до такой степени, чтобы изо рта шёл пар.
    - Мне бы следовало сейчас произнести какую-нибудь торжественную речь, - с иронией сказал он. – Но, пожалуй, не стану. Настрой не тот. Скажу лишь, Галина, что ты сейчас увидишь то, что хотела. Вы все увидите.
    Грыжа заметила в его лице с трудом сдерживаемую радость. Он явно был доволен тем, что может доверить тайну ещё кому-то. Ведь за этим они сюда и явились, после его слов это стало очевидно. Секрет белой комнаты вот-вот раскроется.
    Откроется дверь в Мир Грозы!
    Волнительное торжество, будто пробив барьер, резко заполнило рассудок Грыжи. От переизбытка чувств она не заметила, как до крови прикусила губу. Взглянула на Мотю с Серёжей. Почему они такие угрюмые?.. Ах да, конечно. Ещё не понимают, дурачки, что их ждёт незабываемое зрелище. Сама она ни капли не сомневалась, что зрелище будет незабываемым.
    Куннар подошёл к противоположной от двери стене, приложил к ней ладони и склонил голову на бок, словно к чему-то напряжённо прислушиваясь. Его пальцы медленно шевелились, ногти шкрябали по гладкой поверхности стены.
    Грыже вспомнилась психиатрическая клиника. Там была женщина, которая часто подходила к стенке и начинала карябать её. «Я знаю, ты здесь! Тебе от меня не спрятаться!» - с какой-то ненавистью в голосе повторяла она. Теперь же Грыжа наблюдала нечто похожее, только Куннар всё делал молча.
    Его ладони перемещались, пальцы сгибались и разгибались всё быстрее. Казалось, он выцарапывал ногтями невидимые знаки – в каждом движении была чёткость, осмысленность.
    Люминесцентные лампы загудели, мигнули. По стенам, потолку поползли тёмные разводы. Куннар встряхнул руками, будто сбрасывая с них сор, потёр ладонь об ладонь и продолжил: его ногти теперь чертили невидимые спирали. Лампы гудели как рой пчёл, свет интенсивно мигал, выхватывая ползущие по стенам тени.
    Мотя с Серёжей стояли, точно каменные истуканы. Держа за предплечья Юдина, они глядели на чудотворца с тревогой. В глазах же Грыжи горел азарт. Волнуясь, она выдёргивала клочки меха из своего полушубка и даже не замечала этого.
    - Вот и всё, - произнёс Куннар и отступил на пару шагов.
    Свет погас секунд на десять, а когда лампы снова загорелись, на стене, как на огромном листе фотобумаги, начали проявляться знаки. Невидимое становилось видимым. Чёрные, будто выжженные, спирали, линии, кресты, точки, круги, овалы… Это был какой-то геометрический хаос. По стене пробежала рябь, словно по поверхности воды, символы всколыхнулись.
    Грыжа выдохнула облачко пара. Зябко! И стужа какая-то не зимняя, не свежая. Возможно, в холодильных камерах морга именно такой мороз. И ведь похолодало-то за считанные секунды!
    А потом она забыла про холод, ведь стена с символами начала исчезать. Вся эта безумная геометрия потускнела, смазалась, растворилась. Стена завибрировала, став полупрозрачной, а затем и вовсе исчезла.
    Мотя попятился, выпустив руку Юдина. У Серёжи отвисла челюсть. А Грыжа мысленно завопила: «Вот оно! Наконец-то!» Её захлестнула мощная эмоциональная волна, даже дыхание перехватило, а по спине побежали мурашки.
    За пределом комнаты простирался чужой мир.
    Ровная зеркальная гладь, из которой возвышались мощные металлические мачты. Они стояли рядами и их вершины терялись в мутной серой дымке. Мачты соединялись между собой прозрачными, будто стеклянными, тоннелями, и внутри этих узких трубок метались искрящиеся сгустки электрических разрядов. В воздухе летало множество шаровых молний. Некоторые из них плавали спокойно, но большинство рассекало пространство хаотичными зигзагами. Плазменные шары появлялись словно бы из ниоткуда и так же резко исчезали. Мачты, электрические сгустки, шаровые молнии, серая небесная хмарь – всё это чётко отражалось в зеркальной поверхности земли.
    Вдалеке высилась состоящая из треугольных сегментов стена. Как и у металлических мачт, её вершину скрывала дымка и тянулась она от края до края горизонта. То тут, то там треугольные сегменты загорались и на них, как на причудливых телевизионных экранах, появлялось изображение спиралей, пересекающихся линий, кругов и овалов – такой же странной геометрии, что выцарапывал Куннар.
    Грыжа обвела изумлённым взглядом гудящее и потрескивающее пространство. Затем уставилась на то, что совершенно не вписывалось в этот странный чуждый пейзаж. Синяя телефонная будка с облупившейся местами краской и мутными стёклами – она стояла метрах в пяти от границы белой комнаты. Буквы «телефон» над дверцей были едва различимы.
    Именно будка поразила Грыжу больше всего. Это как прилететь на другую планету, преодолев расстояние в сотню световых лет, и обнаружить там троллейбус или детскую площадку с качелями и горками. Противоестественно, непонятно!
    - Подведите его ко мне, - сказал Куннар.
    Мотя и Серёжа, будто бы не услышали приказа, представший перед ними мир поглотив всё их внимание – в округлившихся глазах светился мистический страх первобытных людей, впервые увидевших огонь.
    Куннар повторил нетерпеливо, чётко разделяя слова:
    - Подведите! Его! Ко мне!
    Мотя дёрнулся, словно резко проснувшись, сглотнул скопившуюся во рту слюну, на ватных ногах подошёл к Юдину и вместе с Серёжей они подвели его к чудотворцу, чем заслужили слегка раздражённое «благодарю».
    - Ты пойдёшь туда? – сиплым от волнения голосом спросила Грыжа.
    - Разумеется.
    - Но…
    - Не переживай, Галина, - Куннар повернул в её сторону голову. В стёклах его очков отражался свет ламп. – Я сам справлюсь, вести меня не нужно. Я там чувствую каждый предмет.
    Грыжа заторможено кивнула.
    - Ну ладно, как скажешь.
    Куннар положил Юдину руку на плечо и подтолкнул. Тот замычал, выплеснув на подбородок струйку слюны, и двинулся вперёд, шаркая по полу ногами. Они вышли на зеркальное поле. Куннар поворачивал голову вправо, влево, поднимал вверх, как будто видел своими слепыми глазами, что находится вокруг. Он шёл уверенно, не забывая подталкивать Юдина.
    Глядя на них с холодящим душу напряжением, Грыжа думала, что сейчас что-то случится: это дымное небо обрушится на зеркальную землю. Или шаровые молнии подлетят всем скопом и взорвутся. Она вдруг осознала, что сильно волнуется за Куннара не потом что он лидер и без него всё пойдёт прахом. Причина была в её симпатии к нему. Чистой, без примеси корысти, симпатии.
    Оставив Юдина, Куннар вошёл в будку, снял телефонную трубку и, не произнеся ни слова, повесил её обратно на рычажок. Вышел, согревая руки дыханием, направился обратно в белую комнату. Юдин остался стоять возле будки. Он дрожал, слюна на его губах и подбородке превратилась в иней.
    Треугольные сегменты-экраны далёкой стены загорелись все разом. На них появилось изображение гигантского глаза – блестящие, похожие на застывшие молнии, кровеносные сосуды; узкий чёрный зрачок, который несколько секунд бешено метался, а потом резко застыл и стал ещё уже. Тысячи глаз теперь смотрели с треугольных экранов на людей в белой комнате.
    По всему телу Грыжи пробежала волна дрожи. Под взглядом этих глаз она ощутила себя крошечной букашкой, и ей почему-то захотелось разрыдаться. Но сдержалась, проглотив подступивший к горлу горький комок. Мотя машинально перекрестился трясущейся рукой. Он снова отступил к двери, прислонившись к ней спиной. А Серёжа стоял с открытым ртом и с шумом втягивал в себя стылый воздух. Под носом у него блестели сопли.
    Экраны погасли, глаза исчезли. Внизу стены сдвинулся треугольный сегмент и на зеркальное поле выехал ГАЗ – 11 – 73. «Чёрный воронок» даже не выехал, а скорее вылетел точно болид, и с невероятной скоростью помчался вдоль рядов металлических мачт. Блестящий, как лакированный башмак, легковой автомобиль был размером с автобус. Из выхлопной трубы вырывались густые клубы дыма. Стёкла – затемнённые, радиаторная решётка походила на оскаленную пасть зверя, в изгибах корпуса, отблеске фар было что-то хищное, неумолимое.
    Голос Куннара вывел Грыжу из оцепенения:
    - Там, за стеной, царство Грозы. Сейчас эта машина подъедет. Ты можешь сесть в неё и отправиться за стену. Уверен, Гроза подарит тебе способности не хуже моих. Что скажешь, Галина?
    Грыжа была ошеломлена, даже во рту мгновенно пересохло.
    - Я… - промямлила она. – Я, как и ты, ослепну, да?
    - Такова цена, - ответил Куннар. – Но поверь, скоро ты поймёшь, что цена эта небольшая, учитывая, что получишь взамен.
    «Чёрный воронок» приближался, оставляя за собой облака дыма. Несколько шаровых молний взялись преследовать автомобиль, но скоро, будто бы на невидимую преграду наткнулись – врезались и взорвались.
    - Страшновато мне что-то, - скривившись, призналась Грыжа.
    - Понимаю, - кивнул Куннар. – Мне тоже было страшно. И я, откровенно говоря, не сразу решился отправиться за стену. Представляю, что ты сейчас чувствуешь.
    - Я могу отправиться к Грозе в любое время, когда сама захочу?
    - Ну, разумеется.
    После этого «разумеется» Грыжа почувствовала колоссальное облегчение. Она чётко сознавала: сегодня, сейчас, у неё просто не хватит духа сесть в чёрный автомобиль и отправиться за стену. На одной чаше весов были мистические способности, которые ей, якобы, подарит Гроза, а на другой – слепота. Последняя пока перевешивала. Грыжа представила, как неизвестный поводырь ведёт её по людной улице. Она слышит сотни звуков, ощущает множество запахов, но видит лишь тьму. Тьма до скончания жизни. Куннар уверял, что это небольшая цена за то, что даст Гроза. Грыжа изо всех сил старалась в это поверить, но не получалось. Перспектива лишиться зрения приводила её в ужас. К тому же, и без чудесных способностей её неплохо жилось. Однако, чтобы подавить свою трусость, она строго сказала себе: «Со временем я настроюсь и решусь! Возможно, через неделю. Или через месяц. Ну, в крайнем случае, через полгода». Как выяснилось, её ведь никто не торопит. Гроза милостива и терпелива.
    - Когда решишься, я без промедления снова открою для тебя дверь в этот мир, - снисходительным тоном заверил Куннар. – В любое время, Галина. В любое время. Но не думаю, что Грозе понравится, если ты будешь долго тянуть.
    - Я решусь! – с пылом пообещала Грыжа. – Уже скоро.
    - Верю, - кивнул Куннар.
    «Чёрный воронок» был совсем уже близко. Яростно ревел двигатель, по гладкому корпусу метались яркие отблески. Автомобиль мчался прямо на Юдина и на такой ошеломляющей скорости он не успел бы затормозить, чтобы не сбить его. Однако в Мире Грозы были свои правила. Вопреки законам физики, машина остановилась резко, при этом она не развалилась на части, а водитель, пробив лобовое стекло, не вылетел наружу. «Чёрный воронок» просто застыл метрах в трёх от Юдина. Это было похоже, как если бы кинолента остановилась на одном кадре. Мотя с Серёжей дружно охнули от неожиданности, а Грыжа вся сжалась в преддверии, как ей казалось, неминуемой катастрофы. Когда аварии не случилось, она подумала, что этот мир умеет преподносить сюрпризы.
    Выпустив облако белёсого пара, открылась дверца. Наружу выбрался водитель – мужчина высотой больше двух метров. На нём был длинный кожаный плащ с широким воротом, голова – обтянутый бледной кожей череп без бровей и волос. Глаза скрывались за тёмными круглыми стёклами очков, таких же, как и у Куннара.
    Не теряя ни секунды, великан открыл заднюю дверцу, подошёл к Юдину, сгрёб его в охапку и потащил к машине. Все его движения были какими-то резкими, угловатыми. С полным равнодушием на лице он швырнул Юдина в салон, захлопнул дверцу. А потом повернул голову в сторону людей в белой комнате и всё-таки проявил эмоции: уголки тонких губ поползли вверх и поднялись до самых очков. Так мог бы улыбаться комодский варан, если бы умел.
    Грыжа вздрогнула, мысленно добавив эту улыбку в список того, что больше никогда не хотела бы видеть. Судя по отвращению на лицах Моти и Серёжи, они сделали тоже самое.
    Тип в плаще занял место на водительском сиденье и автомобиль, противоестественно резко развернувшись, помчался в сторону стены. В стылом воздухе осталось витать облако тёмного дыма.
    - Пожалуй, на этом всё на сегодня, - подвёл итог Куннар. – Хорошего, как говорится, понемногу. Надеюсь, вы понимаете, что стали частью большой тайны? – он обращался исключительно к Моте с Серёжей. – Добро пожаловать в клуб.
    С ледяным хрустом начала появляться стена комнаты, отгораживая то, что там, от того, что здесь. Это было похоже на то, как изморозь покрывает стекло, начиная с краёв и продвигаясь к середине. Через десяток секунд стенка была на своём месте, словно бы и не исчезала никогда.
    - Ну а теперь не мешало бы чаю попить горячего. С мёдом, - Куннар повернулся и двинулся к выходу.
    На улице не было ни души. Свет горел лишь в нескольких окнах. По местному распорядку «отбой» наступал в десять вечера, а время уже близилось к одиннадцати.
    Грыжа с Куннаром отправились пить чай. Мотя с Серёжей проводили их угрюмыми взглядами, затем уселись на скамейку. Серёжа достал из кармана деревянную коробочку, вынул из неё ломтик сушёного гриба, сунул в рот и принялся интенсивно пережёвывать. Эти сдобренные кое-какими химическими препаратами грибки он называл «лёгкими». Они улучшали настроение и лишь в больших дозах вызывали эйфорию. А Мотя закурил «Беломор». За последнее время он перепробовал разные марки дорогих сигарет и папирос – мог себе позволить, ведь с деньгами не было проблем, - и пришёл к выводу, что по-настоящему его цепляет исключительно старый добрый «Беломорканал».
    - Слякотно сегодня. Мерзко, - выпустив струйку дыма через ноздри, вздохнул он. – И на душе слякотно.
    Серёжа медленно моргнул.
    - Скажи мне, Мотя, мы правда всё это видели?
    - Даже не сомневайся, братишка. Даже не сомневайся. И меня это пугает до усрачки.
    - Мне тоже это не понравилось, - сознался Серёжа. – Я больше не хочу здесь быть.
    Мотя сдвинул кепку на затылок, почесал лоб.
    - Мы теперь повязаны этой тайной. Дороги назад нет.
    После долгого молчания Серёжа поглядел в ночное небо и произнёс:
    - Не хочу здесь больше быть. Завтра утром уйду. Обратно в деревню.
    - Чудотворцу это не понравится, - мрачно заметил Мотя. – А Грыже тем более. Они посчитают это предательством, точно говорю, к гадалке не ходи. И не забывай, есть ещё Гроза. После всего увиденного не удивлюсь, если она прямо сейчас слушает нас. Я теперь во что угодно готов поверить.
    - Я уйду. Мне больше здесь не нравится, - химия подействовала, и голос Серёжи прозвучал как-то отстранённо. Глаза затянулись мутной поволокой.
    - Заладил, как попугай, - Мотя стряхнул пепел с папиросы себе под ноги. – Не боишься, что чудотворец превратит тебя в овощ, как того мужика? Или ещё какая-нибудь хрень с тобой случится.
    Серёжа провёл ладонью по своей белой бороде.
    - Каждый идёт своим путём. Но все дороги всё равно идут в никуда. Значит, весь смысл в самой дороге, как по ней идти. Если идёшь с удовольствием, значит, это твоя дорога. Если тебе плохо – в любой момент можешь сойти с неё, как бы далеко ни зашёл. И это будет правильно.
    Мотя присвистнул.
    - Ого! Хорошо сказал.
    - Это Кастанеда.
    - Да насрать. Главное, хорошо… Слушай, ты лучше всё же ещё подумай. Не хочу, чтобы ты сваливал. Это сегодня, сейчас муторно, а завтра… А завтра морозец ударит и этой чёртовой слякоти больше не будет. А мороз точно ударит. Кости ломит – примета верная. Завтра всё будет выглядеть иначе. И, надеюсь, ты передумаешь.
    Взгляд Серёжи заторможено скользил по снежной жиже вдоль тротуара. Мотя щелчком пальца запустил окурком в фонарь, встряхнулся.
    - Ух! И что это мы сопли развели, а? Уныние, как я слышал, грех смертный. А грехов у нас и так – мама не горюй! У меня уж точно, - он толкнул Серёжу плечом и запел, добавив голосу хрипотцы: - Эх, Серёга, нам ли быть в печали! Возьми гармонь, играй на все лады-ы-ы! Да поднажми, чтоб горы заплясали-и! Чтоб зашумели зелёные сады-ы!..
    Серёжа как-то по-детски заулыбался, принялся хлопать ладонями по коленям и подпевать:
    - Ла-ла-ла-ла!..
    Мотя приподнял бровь и посмотрел на него искоса.
    - Знаешь, дружище, чем ты мне нравишься? С тобой никогда не бывает скучно.
    Они посидели ещё минут десять и отправились в свои квартиры.

    ***

    Серёжа очень боялся, что сегодня ночью ему приснится тот страшный глаз с узким зрачком. Или та чёрная машина. Или тупое лицо Юдина со слюнявым подбородком. Ещё не хватало всё это и во сне увидеть. А кошмары наверняка привидятся, если только…
    Не принять лекарство!
    Разумеется. Лекарство от плохих снов. Оно всегда помогало, поможет и сейчас.
    Серёжа вынул из тумбочки круглую жестяную коробочку из-под конфет монпасье , открыл крышку. Вот оно, лекарство! После этих грибков грезились просто чудесные сны. В прошлый раз, к примеру, он видел в стране Морфея разноцветную крылатую лошадь. А ещё катался на велосипеде среди огромных улыбчивых кактусов. Те махали ему вслед колючими лапами и кричали приветливо: «Э-ге-гей! Мы рады тебя видеть, Серёжа!» Хороший был сон. И сегодня ночью тоже будет хороший. Обязательно!
    Он положил в рот кусочек гриба, разжевал. На вкус не очень, но это ничего. Хорошие лекарства, как правило, всегда не вкусные. Серёже вспомнилась его бабушка. Та постоянно в детстве давала ему травяные отвары, чтобы он не болел. Горькие были напитки, с трудом их пил. Но и не простужался ведь зимой, как дугие дети.
    Оставив коробочку на тумбочке, он улёгся в кровать. Загадал, чтобы ему приснился праздник, с большим тортом и салютом. Нет ничего лучше весёлого праздника! Особенно, после всего увиденного в том подвале.
    Но приснились ему грозовые тучи, молнии и огромный глаз с узким зрачком. Обливаясь холодным потом, Серёжа ворочался во сне, комкая простыни и одеяло. Он скулил как потерянный щенок, не в силах вырваться из кошмара. Посреди ночи, не открывая глаз, сел на кровати, взял с тумбочки коробку и принялся пихать в рот ломтики грибов. Он жевал их, проглатывал, продолжая видеть сон, в котором бесновалась гроза. Коробка опустела, и Серёжа выронил её на пол. Из-под его подрагивающих век потекли слёзы.

    ***

    Мотя оказался прав, к утру действительно сильно похолодало. Снежная жижа заледенела, на окнах заискрились морозные узоры. Прав он оказался и в том, что «…какая-нибудь хрень случится».
    Случилась.
    Труп Серёжи обнаружили около полудня – пальцы скрючены, губы и борода в серой пене, на лице плаксивое выражение. Местный врач был хорошо осведомлён об ненормальных пристрастиях Серёжи, а потому, после короткого осмотра, он лишь развёл руками:
    - По-моему, тут всё ясно. Передозировка.
    Грыжа отреагировал со злостью:
    - Вот же говнюк! Я на него рассчитывала, а он… Тупой, тупой говнюк!
    Мотя долго смотрел на труп, думая, что ни вскрытия не будет, ни приличных похорон. Закопают где-нибудь по-быстрому, пока недруги Церкви не прознали, что тут кто-то помер от передозировки. Куннар сделает всё, чтобы скандала избежать. А Грыжа, разумеется, ему поможет.
    Он тяжело вздохнул.
    - А ты ведь всё-таки сбежал отсюда, братишка. Как и собирался… Эх, Серёга, нам ли быть в печали…
    Мотя стиснул зубы и вышел из комнаты.
    После обеда он взял все свои деньги, коих скопилось немало, и отправился в город. Зашёл к барыге, выкупил у него ту самую икону, которую они с Грыжей несколько месяцев назад украли у больной деревенской старухи. То, что барыга до сих пор никому не перепродал эту икону, он посчитал едва ли не чудом, обычно краденые вещи у того надолго не задерживались.
    Вызвав такси, Мотя поехал в деревню и вернул икону старушке. Молча вернул, без извинений и слов раскаяния – просто сунул в руки законной владелице и ушёл прочь быстрым шагом.
    Мотя и сам толком не понимал, зачем всё это сделал. Просто захотелось. Невыносимо захотелось.


    Кружат голову свобода
    И ветер.
    Пред тобою все дороги
    На свете.

    Tuha.
     
    VerikДата: Среда, Сегодня, 12:17 | Сообщение # 295
    Серебряная медалистка конкурсов
    Группа: Модераторы
    Сообщений: 1762
    Статус: Не в сети
    Цитата трэшкин ()
    Альберт - это довольно распространённое имя в советское время.

    вообще возможно, был еще такой Альберт Кан, в его честь могли назвать. Просто пойми, если описываешь российскую глубинку и иноязычное имя, то должно быть краткое, на пару предложений, объяснение, почему он Альберт, а не Анатолий.



    Писать нужно о том, о чем ты не сказать не можешь. Тогда есть шанс, что это будут читать.
     
    трэшкинДата: Среда, Сегодня, 12:25 | Сообщение # 296
    Первое место на конкурсе "Камень удачи".
    Группа: Издающийся
    Сообщений: 3792
    Статус: Не в сети
    Цитата Verik ()
    вообще возможно, был еще такой Альберт Кан, в его честь могли назвать. Просто пойми, если описываешь российскую глубинку и иноязычное имя, то должно быть краткое, на пару предложений, объяснение, почему он Альберт, а не Анатолий.

    Это уже не глубинка. Это город. Альберт, возможно, городской человек и, возможно, мама с папой у него интеллигенты. А назвать его могли в честь дедушки, или Альберта Эйнштейна. Тут много вариантов. :)


    Кружат голову свобода
    И ветер.
    Пред тобою все дороги
    На свете.

    Tuha.
     
    Форум Fantasy-Book » Популярные авторы сайта » Триллер, ужасы, мистика » Семья (В чёрном-чёрном лесу стоит чёрный-чёрный дом.)
    • Страница 12 из 12
    • «
    • 1
    • 2
    • 10
    • 11
    • 12
    Поиск:

    Для добавления необходима авторизация
    Нас сегодня посетили
    Валентина, Verik, vlad, Ботан-Шимпо, трэшкин, T_K_Finskiy, Ария, peotr, PlushBear, Hankō991988, Shteler, aequans Гость