[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
  • Тройной турнир - проза. Читаем работы. (36) -- (Аванэль)
  • КЛУБ 27 (5) -- (БУРЯН)
  • Испорти желание. (112) -- (Hankō991988)
  • Девианты (194) -- (Verik)
  • Мир как наш, но островной, почти без железа и углеводородов (41) -- (T_K_Finskiy)
  • Олег Лей. Книга вторая "Где же мы, Где?Перекрёсток" с 4 гл. (2) -- (krokokot)
  • Тройной Турнир (116) -- (Аванэль)
  • Тройной турнир - поэзия. Читаем работы. (17) -- (King-666)
  • Гиганты Крупным Планом! (11) -- (Ботан-Шимпо)
  • Варяг (134) -- (vlad)
  • Страница 1 из 3123»
    Архив - только для чтения
    Модератор форума: TERNOX, Alri 
    Форум Fantasy-Book » Конкурсы и Состязания » Архив конкурсов » КОНКУРС "КОНТАКТ"! (Межфорумный махач Соавторов)
    КОНКУРС "КОНТАКТ"!
    Ботан-ШимпоДата: Воскресенье, 26.02.2017, 01:53 | Сообщение # 1
    Третье место в конкурсе:"Мой Хэллоуин"
    Группа: Aдминистратор
    Сообщений: 3967
    Статус: Не в сети
    Итаааак! Наш грандиозный махач вступил в решающую стадию! Сражаются не одиночные участники - а дуэты. Каждый дуэт состоит из двух человек с разных форумов - один с нашего - один с ФНП. Подробности Вы должны узнать ВОТ ГДЕ:

    http://fantasy-bookfb.ru/forum/12-9287-1

    ng ng

    А ЗДЕСЬ ЖЕ - ВЫ МОЖЕТЕ ПРОГОЛОСОВАТЬ ЗА РАБОТЫ!
    За каждую работу одна десятибальная оценка.
    Поехали...


    Кухонный философфф, придумыватель туманных миров, Чайный алкаш))

    ***

    Внимание! Кому надо что-нить отредактировать, вернуть из архива, удалить, перенести -- и т.д. -- смело обращайтесь.
     
    Ботан-ШимпоДата: Воскресенье, 26.02.2017, 01:55 | Сообщение # 2
    Третье место в конкурсе:"Мой Хэллоуин"
    Группа: Aдминистратор
    Сообщений: 3967
    Статус: Не в сети
    ТАК ЛЕГЧЕ

    Внимание! Наличие ненормативной лексики!

    Так легче

    История Алексея Чахина, писателя-неудачника тридцати пяти лет, закончилась четырнадцатого ноября 2011 года, когда он обнаружил себя у почтового ящика на углу собственного дома. Ящик разгружал почтальон, и я с ним позже встретился: он был тонкий пожилой дядька в огромных очках, болотной ветровке, и со старой черной сумкой на тысяче молний, кожзаменитель на которой потрескался, а где-то оторвался вовсе, обнажив дешевую брезентовую основу. Чахин, как выяснилось, собирался отправить письмо и просто всучил его почтальону, тот прочитал реквизиты и задумчиво произнес:
    – Вы адресом ни ошиблись? Здесь сказано... Санкт-Петербург, Прокофьева двадцать пять.
    Чахин сначала смешался, но потом повертел головой, узнал знакомую улицу, продуктовый магазин через дорогу, перекресток с плохо откалиброванными светофорами, из-за которых здесь часто случались аварии, и с облегчением сообразил, что к чему. Выпалил самое логичное, самое привычное:
    – Я писатель. Я так закрепляю права на рукописи.
    Почтальон поднял бровь.
    – Отправляете сами себе?
    Чахин кивнул.
    – Вы уверены? – почтальон перечитал реквизиты. – Здесь обратного адреса нет.
    Когда на следующий день этот субтильный усатый мужичок узнал, сколь важна была его встреча с Чахиным, сколь соотечественники нуждались в его наблюдательности, добросовестности и участии, ему сделалось дурно. Он поперхнулся, закашлялся, и когда пришел в себя, спросил:
    – А если бы меня там не было?
    Но он заранее знал ответ, все в допросной его знали. К счастью, он все же был там и передал письмо Чахину, заставил его взглянуть на реквизиты.
    Чахин осмотрел конверт и неожиданно для себя отметил, что не представляет, чей он. Он также не понимает, каким образом еще не прошедшее через почтовую систему письмо, если оно все-таки чужое, оказалось у него в руках, и почему он решил отправить его, будто собственную рукопись. И если это действительно так, то он не помнит содержание письма, не помнит, как складывал листы, слюнявил конверт, указывал адрес отправки и назначения.
    – Я его перечитаю, – сказал Чахин, засовывая письмо в задний карман. – Вы же не против?
    – Мне-то что, – пожал плечами почтальон. – Оно же все равно вам. Ну, по вашему адресу.
    Чахин кивнул и поплелся к себе домой. Он жил на пятом этаже, в огромной четырехкомнатной квартире, забитой антикварной мебелью, роскошными коврами и старинными ветхими книгами. Квартира досталась ему от бабушки с дедом; они были видные деятели науки и скопили немалое наследство, которое Чахин, когда родственников совсем не осталось, потихоньку распродавал, чтобы сидеть дома и писать. А писал он дешевое, никудышное фэнтези, которое ни разу не приняло ни одно издательство, но в ценность которого он верил, так как страдал жуткой формой графомании. Чащин строчил эти книги годами напролет, не особо заботясь о содержании, каждую неделю рассылал отдельные главы всем редакциям страны и даже за рубеж. Ему отказывали раз за разом, ругали его творчество, советовали бросить, но он не сдавался. Он искренне верил, что труды его не понимают, что все завидуют его плодовитости, скорости, фантазии, что редакторы только и ждут, что он от отчаяния начнет выкладывать свои романы в сеть, чтобы можно было присвоить их и заработать состояние за счет его глупости.
    Конечно, все это меркло, когда он работал. Распахивая дверь, он уже предвкушал, как сядет за компьютер, как пальцы его застучат по клавиатуре, перенося воображаемое на экран, как он нырнет в свой любимый волшебный мир и вынырнет лишь когда глаза начнут щипать. Это все, чем он занимался последние пятнадцать лет. Но когда он вошел в квартиру и включил свет в прихожей, все его планы развеялись.
    Стоял кислый, гнилой запах, линолеум прилипал к ботинкам чем-то зеленым, бурым, вишневым, по углам на полу и потолке свалялись пыльные клубки, раскинулись паучьи заросли, обои отклеились по швам и бесстыдно хвастались тридцатилетними газетными обрывками. Чахина затошнило. Когда он в последний раз был дома, квартира сияла чистотой и порядком. Он не понимал, как это возможно, и боялся самого страшного – воровства, подлости, злющих завистников из писательского общества, которые проникли к нему домой, испоганили фамильное гнездо и стащили коробки с рукописями. Таких коробок у него было целое множество. Когда очередная заполнялась, он запечатывал её, прятал в кладовку, а на тумбочку в гостиной ставил новую, пустую, с разинутым картонным ртом. Менялись они раз в две-три недели.
    Он сунулся в кладовку, даже не успев толком испугаться – так невероятна была мысль, что он все потерял – но коробки были на месте. Он испытал такое облегчение, что вся эта разруха, вся предстоящая уборка показалась ему пустяком.
    И все же он гадал: когда это успело случиться? Пока он ходил отправить письмо? За эти жалкие пятнадцать минут к нему вломились, изгадили квартиру и сбежали? Так, что ли? А может, его не было дома не пятнадцать минут, а дольше, гораздо дольше? Нет, это исключено. Чахин знал, что с самого детства страдает провалами в памяти, поэтому совершенно не удивился тому, что вдруг очнулся на улице рядом с почтальоном. Подобное случалось с ним сотни раз, но никогда еще он не путался во времени, никогда еще провалы его не были дольше получаса.
    Он попытался выловить последнее воспоминание... Соседский мальчик Юра, который сидит на лестничной площадке и плачет, и которого он, Чахин, утешает и предлагает помочь ему и его маме в суде, вызывается быть свидетелем, фотографирует его синяки, синяки его мамы, а потом едет в суд, дает показания, говорит, говорит, говорит... И все говорят, все так много и бесконечно говорят, оправдываются, ругаются, и все равно ничего не получается, и отчим Юры, этот богатый, жирный хряк остается на свободе несмотря на то, что бил их уже не раз, не два и не три, а десять, двадцать, тридцать раз... И Чахин едет домой и валится на кровать без сил, и думает о самом страшном и горьком случае из детства, из-за которого, по мнению невролога, у него и случаются провалы в памяти. И это все, больше он ничего не помнит. Это было вчера, и точка.
    Не раздеваясь, он проходит в гостиную... и охает. Обеденный стол, лишившись одной ножки, завален на бок, стулья разломаны на мелкие части, щепки разбросаны по всей комнате: по углам, под столом, вдоль стен, на диване с изрезанной обшивкой, под окном, занавески с которого сорваны и свились змеиной чешуей. Стекла серванта разбиты, ящики выдвинуты, а сам он распотрошен и словно смотрит на всю эту гору книг, энциклопедий, позолоченных двухсотлетних изданий с ручной штриховкой, и ему жаль, что все так вышло, что наследие, которое ему поручили беречь, теперь валяется в таком разорванном, никчемном виде у него под ногами, и он ничего не может сделать.
    Только коробка на тумбочке слева от серванта выглядит целой. А еще – набитой до отказа, но это Чахина радует, а не пугает. Он подходит к ней, подбирает с полу несколько выпавших писем и кладет в сверху, прижимает, будто мусор в ведре, и тут замирает. «А что», – думает он, – «если эти письма тоже чужие?». И он берет первое попавшееся письмо и разглядывает реквизиты, и видит адрес доставки – Санкт-Петербург, Прокофьева двадцать пять, и адрес отправления – Новосибирск, Тополевая тридцать один, от Ручкина Сергея, доставлено двадцатого сентября 2011 года. «Какой, к черту, Ручкин!» – истерит Чахин. – «И какой, на хрен, две тысячи одиннадцатый?!»
    Он хватает коробку и вываливает все на пол. Решает, что будет читать по порядку, сортирует все письма, насчитывает восемьдесят пять конвертов, и семнадцать из них пришли не от него. Чахин раскладывает письма в ряд, выбирает самое первое, доставленное в декабре 2009 года, из Санкт-Петербурга, по адресу Прокофьева двадцать пять, от Сергея Сорокина. Он вскрывает письмо, разворачивает лист и читает, холодея от ужаса...

    «День сегодня не заладился с самого утра. Мой заместитель, тщедушный дурачок, оборвал все телефоны. Я первый раз за два месяца не появился в офисе, а они уже все там растерялись и не знают, что делать. Хомяки долбанные. Так бы их всех поувольнять, и пусть бродят по собеседованиям. Да вот беда, наберутся ведь такие же беспомощные работнички-хомячки. Не покормишь с рук, не уберёшь за ними дерьмо, так и подохнут в своих клетках. Тьфу!
    Голова с утра болит, как будто вчера не пару бутылок распили, а целый вагон спирта вылакали. И зачем я на это подписался? Я понимаю, важные контрагенты и всё такое, но почему же переговоры всегда проходят через водку и блядей? Вторые, впрочем, были ничего так, а вот от первой голова раскалывается, как переспелый арбуз.
    Бутылка шампанского немного помогает. Хотя бы руки дрожат поменьше, и свет не режет глаза. Жена, дура, всё ходит на задних лапках. Боится сказать хоть слово. И правильно боится, помнит, кто содержит её и её бестолкового сыночка. Иду по девкам – значит так надо. У нас патриархат никто еще не отменял. Ходит теперь, молчит. А ведь когда-то была красоткой. А сейчас что? Лицо обрюзгло, мина кислая, даже ростом как будто меньше стала. Поначалу гонору-то побольше было: и тарелками в меня бросалась, и сволочью называла.
    Да что там, недавно взъерепенилась, как в старые добрые времена. Я даже рад был. Сняла побои, попёрлась в суд. Видимо, кто-то её науськал. Думала, пройдёт. Но куда ж она без меня? Одумалась, естественно, наговаривать не стала. Жизнь-то дороже.
    Теперь-то все, перегорела, стухла. Но куда ж её денешь? Я нормальный семьянин, у меня должна быть прилежная жена и послушный ребёнок. Такие истории газетёнки любят. Ну да ладно, пусть её. Она знает, что молчание – золото. Правда иногда забывает, но это уж моя работа как хозяина дома – напоминать курице, если память отшибло. И нечего нежничать. Меня отец лупил офицерским ремнём и ничего. Вырастил-таки человека. Вот, глядишь, и из Таньки вместе с её выродком Юркой что-нибудь стоящее выйдет. Уж я постараюсь.
    К двум часам немного прихожу в себя, но тут новая проблема. Пасынок припёрся из школы с фингалом. И жалуется мамке, сопляк. Пришлось ему второй поставить, чтобы не ныл. Всегда говорил ему, чтобы не спускал никому. Мужик он или тряпка, в конце концов?
    От этих переживаний голова вновь начинает трещать. Кто б знал, как тяжело воспитывать Юрку. Но ничего, сил не жалею. В конце концов, доведу до ума пацана.
    Жена вечером собралась с пасынком к родственничкам. Подошла, поскреблась в дверь, отпросилась. И хер бы с ними, пусть едут. Посижу в тишине немного, посмотрю ящик. Заодно вискарь допью, который начал ещё днём.
    К девяти уже чувствую себя гораздо лучше. По телевизору крутится какая-то сопливая мелодрама. Сюжет никак не уловлю, но уж больно героиня хороша: ноги, грудь, лицо и неутолимое желание.
    В полдесятого раздаётся звонок в дверь. Какого чёрта? Неужто мои припёрлись?
    – Сейчас иду! – кричу я.
    Встаю, подхожу к двери, открываю…
    Сначала не могу понять, что вижу перед собой. Вроде бы какой-то мужик в чёрных джинсах и в тёплой тёмно-синей куртке, на ногах большие зимние говнодавы. Всё как обычно, пока не смотрю на его лицо. Вместо него вижу искажённую женскую личину со змеями вместо волос. Мегера, точно. А в прорезях для глаз блестят два зрачка, они вперились в меня и будто сверлят, сверлят мне голову. Какой-то псих.
    Хочу сказать ему, что бал-маскарад проходит не здесь, но внезапно из кармана куртки возникает нож-бабочка. Всё происходит стремительно, но мне кажется, что всё замедлилось. Вот невероятно красивый взмах, и рукоять ножа раздваивается, приоткрывая лезвие, вот рукоять разворачивается, и всё – нож в боевой готовности.
    Затем ускорение и удар. Хочу крикнуть, но не могу. Мужик вынимает нож и снова бьет. Вталкивает меня в квартиру и ногой захлопывает дверь. Почему-то он всё делает тихо и элегантно.
    Падаю на пол. Пытаюсь отползти, но руки скользят по гладкой плитке. А надо мной – искажённое лицо Мегеры. Змеи на её голове словно тянутся ко мне, целятся перед броском. Чудовище подносит нож мне чуть ниже кадыка и делает мягкий надрез, который я ощущаю лишь когда нож уже сложен и спрятан в карман.
    Огонь в горле довольно быстро гаснет, словно ему не хватает кислорода. Его не хватает и мне. Я делаю несколько попыток вдохнуть, но с каждым разом всё слабее. Наконец, я сдаюсь»

    Несколько минут Чахин сидит неподвижно, переваривает прочитанное. «Сорокин», – думает он, – «тот самый Сорокин, сосед снизу, мы же только вчера судились... Или... не вчера?»
    И он выскакивает из квартиры, в два прыжка оказывается на четвертом этаже, звонит в сорок шестую, вдавливает кнопку до упора, за дверью верещит, и он ждет, обливаясь потом. Вскоре слышит частые, тяжелые шаги, и совсем перед дверью они вдруг стихают, будто человек взлетел, а спустя мгновенье возвращаются – грузным ударом, ставя жирную точку, мол, я пришел, я здесь, подождите секунду.
    – Кто там? – доносится тонкий голосок.
    – Юр, это я! – радуется Чахин.
    Дверь распахивается, и на порог ступает толстый мальчик с блестящими румяными щечками. Чахин хочет вскрикнуть, схватиться за голову, но понимает: это хамство, это некрасиво, это он виноват, что ни черта не помнит. «Но почему, почему я столь многого не помню?!» – в панике думает он.
    – Мама дома? – спрашивает он Юру.
    И Юра, точно беременный бегемот (так его назвал сам Чахин), скачет через всю квартиру в дальнюю комнату, зовет мать. Таня высовывается из комнаты нехотя, сонно, переваливаясь с ноги на ногу, запахивает халат и тащится к двери. Она тоже поправилась – настолько, что Чахин с трудом её узнает: лицо втрое шире, талию не видно, плечи широкие, мужские, зато на руках – перстни да кольца.
    – Тебе чего? – сипло говорит она.
    Чахин теряется, не знает, как реагировать. Куда делось время? Куда делась та хрупкая, изящная молодая женщина? Где её стройный поджарый мальчишка? Где был он сам, когда все вокруг менялось? Как такое возможно?
    – Мне тут письмо пришло, – говорит он.
    – Какое? – Таня садится на пуф и пытается положить ногу на ногу. Не выходит.
    Чахин не отвечает, молчит, перебирает все возможные реплики.
    – Где твой муж?
    – Ты ж знаешь, – удивляется Таня.
    – Знаю, но ты сама как считаешь?
    Таня смотрит на Чахина в замешательстве, цокает языком, потом говорит просто:
    – Ушел.
    – Давно? – спрашивает он и чувствует, как волосы на руках шевелятся. Теперь Таня думает, что он идиот, это написано на её лице. – Я понимаю, это странно, но мне надо знать, как именно все было. Когда он ушел, Тань?
    Она пожимает плечами.
    – Два года назад.
    – Знаешь почему?
    – Совесть, наверное, – она нервно хрустит пальцами. – Видать, она и замучила.
    – И ничего не сказал? Не оставил?
    Она кривится и резко встает.
    – С чего вдруг такой интерес? – сверкает глазами. – Ни разу не зашел после суда!
    Чахин снова молчит. Таня успокаивается, выуживает из кармана пачку «Воуг» и закуривает.
    – Не оставил он ничего, – она предлагает сигарету Чахину, тот отказывается. – Вообще испарился. Да и пошел он, – виновато смотрит себе под ноги. – Все равно б искать не стала.
    – Но где он, ты думала?
    Чахин видит, что Таня в недоумении.
    – Думать мне, что ли, не о чем? Менты его в розыск объявили, да так и не нашли. Говорят, такие мужики либо сами с собой что-то делают, чтоб их найти не могли, либо просто сбегают – ну, к лучшей жизни. Ну или если головой тронулись, тоже вариант. А там их кто угодно прихватить может да в рабство сдать. Мало ли всякой дряни на свете.
    Таня тушит сигарету в банке растворимого кофе.
    – Да плевать мне на него, Лех, – говорит она беззлобно. – Я уж забыла его.
    Чахин молчит.
    – Че за письмо-то? – интересуется она, уже собираясь закрыть дверь.
    – Не суть, – отмахивается он. – Не бери в голову.
    Таня хмыкает, кивает ему на прощанье и закрывает дверь. Чахин сначала стоит на месте и пялится в стену, пытаясь увязать все детали, но ничего не получается, и тогда он медленно поднимается к себе. Отпирает квартиру, вновь морщится от запаха, проходит в разрушенную гостиную и садится над письмами. Надеется, что если прочтет еще одно, то поймет, откуда они у него, как они вообще могли быть написаны, и кто их мог написать. Его впервые посещает мысль, что кто-то все это выдумал, сочинил, как он сочиняет свои миры, и теперь желает свести его с ума, спустить в трубу его планы на жизнь, литературные амбиции, избавиться от него, как от ненавистного конкурента.
    Ему вдруг жгуче хочется куда-то бежать, искать убежище, чтобы уединиться, сосредоточиться и во всем разобраться. Потому что... ну вдруг это не вымысел? Вдруг это все – правда?
    Но любопытство, болезненное любопытство все равно берет верх, и он тянет руку ко второму письму, уже собирается его вскрыть, но понимает, что больше не в силах следовать порядку, конвертов слишком много, все изменилось. И чтобы скорее догнать современность, он берет одиннадцатое письмо, доставленное в июне 2010 года из Нижнего Новгорода от Сошкина Николая, чуть не рвет листок и жадно, нетерпеливо читает...

    «Сегодня прекрасный день! Я сдал «Философию», естественно, на пять. Это раз. Маринка согласилась пойти сегодня со мной в кино. Предвкушаю продолжение. Это два. И я снова вернулся к тому, для чего предназначен. Это три. И кто скажет, что это не удачный день, будет посрамлён.
    Последнее время мне показалось очень напряжённым. Во-первых, сессия. Хоть она и прошла как по маслу, но всё же пришлось поволноваться из-за того, что я практически не посещал ни лекции, ни семинары, а некоторые наши преподы в этом плане крайне упрямы. Эх, если бы и они подлежали дезинфекции, я бы сделал это с большим удовольствием.
    Во-вторых, суд. Правда, это было больше похоже на какой-то бестолковый бал-маскарад. Истец надел маску поборника прав уже мёртвых бомжей (хотя им эти самые права уже никуда не прикрепишь), я изображал агнца божьего, а судья изображал судью (правда, у этой впечатлительной старой карги получалось плоховато). Собственно, ничего сложного: эпизод припаять мне пытались лишь один, доказательств против меня практически не было, лишь какие-то косвенные улики, и ни одного свидетеля (работаю я чисто и незаметно). Старушку-судью обольстить не составило труда. И вуаля!
    Но теперь всё изменилось. Словно бы боги с Олимпа решили, что достаточно испытаний, и сжалились. Теперь я спокойно могу заняться дезинфекцией – тем, для чего рождён.
    Еду на Московский вокзал. Здешние многочисленные подземные переходы – Эльдорадо для бомжей. Часто наведываться сюда не стоит, но иногда можно проредить ряды местных «насекомых». В одном из переходов вижу то, что нужно. Грязное, пахнущее мочой, антисанитарией и инфекциями оно. Лежит на газетке, храпит. Рядом – пустая бутылка. В общем, таракан, ожидающий, когда его опрыскают.
    Надеваю перчатки и достаю пакет. Я готов. Вокруг никого не видно, потому что переход не пользуется особой популярностью именно из-за таких, как это «насекомое». Подхожу, задыхаясь от запаха испражнений, и натягиваю ему на голову пакет. Оно начинает дёргаться только под конец. Тараканий инстинкт выживания оно совершенно пропило. Тем легче. Жду одну минуту, снимаю пакет. Дезинфекция проведена успешно.


    продолжение едальше...


    Кухонный философфф, придумыватель туманных миров, Чайный алкаш))

    ***

    Внимание! Кому надо что-нить отредактировать, вернуть из архива, удалить, перенести -- и т.д. -- смело обращайтесь.
     
    Ботан-ШимпоДата: Воскресенье, 26.02.2017, 01:56 | Сообщение # 3
    Третье место в конкурсе:"Мой Хэллоуин"
    Группа: Aдминистратор
    Сообщений: 3967
    Статус: Не в сети
    ...читаем-с продолжение истории чахина

    Уже на улице снимаю толстовку с капюшоном. В футболке не так жарко. Сажусь в трамвай, еду домой. По пути забегаю в магазин. Покупаю индейку, цветную капусту, кефир, минералку – только полезные продукты. Хочется ведь быть опрятным во всех ипостасях: и духовных, и физических.
    Поднимаюсь на свой этаж, вставляю ключ в замок, отпираю дверь и…внезапно вижу перед собой её – Мегеру. Первая мысль: «Она спустилась ко мне прямо с Олимпа!»
    Но это лишь маска. Одной рукой этот человек хватает меня за шиворот, второй достаёт нож из кармана. У меня из рук выпадает пакет, минералка с грохотом бьется, Мегера втягивает меня в коридор.
    – Кто ты? – успеваю произнести я.
    В этот момент он вгоняет в меня нож. Боль неимоверная, и я кричу. Чудовище с лицом Мегеры выдёргивает нож и замахивается снова. Я кидаюсь, практически падаю на него и перекрываю его руку. Я делаю всё это без раздумий, мною движет инстинкт. Чудовище спотыкается о маленький порожек, разделяющий прихожую и коридор, и чуть не валится с ног.
    Хватаю металлический рожок для обуви и бью наотмашь по маске, но промахиваюсь и лишь рассекаю чудовищу ухо. Оно бьёт меня ногой по колену. Я слышу хруст... и вновь дикая боль. Не удержавшись, падаю. Гость встаёт. Я чувствую его злобу прямо сквозь Мегеру. Он замахивается, я пытаюсь поднять руки, но он оказывается быстрей: падает на меня всем телом и вонзает нож мне в грудь.
    Я заваливаюсь на бок, ощущаю, как жизнь выходит из меня. Чудовище мечется, прячет нож в куртку, измазанную моей кровью, и рвётся к двери – все это время она была настежь.
    Он паникует. Это маленькое, но утешение. Я не позволил себе умереть безропотно, как таракан. Я умираю, как человек.
    Мегера сбегает. Остаёмся лишь я и моё сознание. Но и оно уходит»

    «Не может быть» – думает Чахин, а потом все равно идет в спальню, включает компьютер, попутно удивляясь тому, сколь захламлен стол: пустые пивные бутылки, гора исписанных листов, шариковые ручки повсюду, клавиатуру залила какая-то липкая гадость, сцепив кнопки. Борясь с отвращением, он роется в сети, ищет сводки по Нижнему Новгороду, некрологи, сообщества в социальных сетях, заметки с подходящей датой... и находит статью об убийстве годовалой давности. Коротенький текст в криминальной хронике повествует: «Николай Сошкин, двадцатидвухлетний студент факультета гуманитарных наук зарезан в собственной квартире. Подозреваемых нет. Известно лишь, что двумя месяцами ранее его обвиняли в покушении на жизнь сорокапятилетней бездомной женщины»
    Чахину становится действительно страшно, жизнь стягивается на горле удавкой, и ему трудно дышать. Он думает, что убийца в маске реален и играет с ним. Он и отправил письма, иначе в этом нет логики. «Но зачем он это делает?» – спрашивает себя он. – «Что хочет сказать? Хочет напугать? Проучить? Или что? Или все это – игра, и какой-то вшивый бумагомарака пользуется чужими смертями, чтобы создать такую вот историю, легенду? Чтобы в неё верилось, чтобы казалось, будто это не вымысел?»
    Он замечает, что трясется, колотится крупной нездоровой дрожью. Ужас набрасывается на него хищно, вгрызается, точно голодный волк, заставляет вскочить и бежать без оглядки. Через три минуты он уже несется в своем маленьком «Фольксвагене» в сторону загородного дома. Шестьдесят километров от города, каких-то жалких шестьдесят километров, и он на месте. Этот безумец в маске никогда его не найдет, никогда не догадается, где искать. Чахин не ухаживал за дачей и не бывал там уже давно, так что единственный способ узнать о её существовании – проследить. Но он не был дураком и основательно попетлял по улицам, прежде чем съехать на трассу. И только оказался на дороге, только понял, что никто за ним не гонится, паника отпустила. Дача была его тайным местом, бункером, куда он никогда не заглядывал, но помнил о нем на случай ядерной войны. Он был уверен, что там успокоится и обязательно во всем разберется, вспомнит все, о чем забыл. А потом будут и полиция, и улики, и допросы, и бесконечная бюрократическая волокита. Но это потом, все потом. Сначала он спрячется и отдышится. Сейчас главное – собственная жизнь.
    Он вваливается в дом, точно пьяный после бурной ночи, падает в кресло, вытягивает ноги. Но стоит глазам привыкнуть к полумраку, он понимает: вокруг прибрано, вокруг сухо, вокруг тепло. Его передергивает. Когда он успел здесь побывать? Что с ним случилось за все это время? Куда он вляпался? Кому насолил? Неужели нажил себе врага, да такого, который в кошки-мышки любит играть? Который будет давить и давить на него, рассказывать о своих жертвах во всех красках, вживаться в них, передавать говор, идеи, истории жизни? Что это за жуткая чертовщина? И почему, почему сумасшедший выбрал именно его? Что в нем такого особенного? Простой, самый заурядный писателишка, ничем особым не отличается, из дома не выходит, да и наследство почти растратил. Что Мегере от него надо? Посмеяться? Позабавиться? Посмотреть, как он реагирует на письма?
    «Письма!» – вдруг понимает Чахин. – «Почему я не взял их с собой?!»
    Он в бешенстве вскакивает, хочет кого-то ударить, что-то сломать – не знает, откуда в нем это – но быстро унимается. До него доходит, что раз он был здесь и топил печь, значит, и Мегера могла за ним проследить. Получается, на даче так же опасно, как в городе.
    «Она охотится на меня...» – думает он. – «Мегера... Эта маска со змеиными головами... Этот мужчина... А может, не мужчина?.. Может Мегера быть женщиной?.. Не знаю... В любом случае, надо бежать...»
    Лишь в дверях, уже проворачивая ключ, он вспоминает о последнем письме. Он сунул его в задний карман и намеревался прочитать дома, но едва ступил на порог полумертвой квартиры, напрочь об этом забыл. Сейчас же, выуживая конверт, он и боялся его, и сгорал от любопытства. Он понимал, что это письмо, очевидно, вручили ему лично – оно не успело пройти через почту. Но не читать его он тоже не мог. Он сверил даты: Мегера отправляла письма сразу после убийств, значит, это послание совсем свежее. Но насколько свежее? Вчерашнее? Позавчерашнее? Сегодняшнее?..
    Что если все это неспроста? Вдруг извращенец только и ждет, что он, Чахин, заявит о чьей-то кончине? Вдруг последняя жертва все еще лежит где-то ненайденная, брошенная, окровавленная? А вдруг несчастный все еще жив, но не может оказать себе помощь? Вдруг?..
    И он изучает письмо снова, силится вспомнить, он ли его запечатывал, его ли внутри рукопись... но все плывет. На конверте указан адрес доставки – его адрес. Но кто отправитель – неясно. Мистика какая-то.
    Он достает листок и читает...

    «Сегодня всё пошло не так. Совершенно всё. Таких промашек я ещё не делал. Сегодняшний эпизод может разрушить все мои планы. А сделать ещё нужно много. Очень много. До сих пор не могу прийти в себя: руки дрожат, нервы на взводе. Пишу, а перед глазами – она. Та, кого я не смог покарать.
    Начиналось всё как нельзя лучше. Я следил за ней с самого утра, с её выхода из дома. Делал я это уже не первый день. Начал выслеживать её с работы неделю назад, выяснил, что живёт она на Ленина сорок два. Я не планировал ничего особо изощрённого, ведь чем сложнее план, тем больше вероятность, что тебя раскусят. Простота – залог успеха. Так, по крайней мере, я думал до сих пор. Так вот. Я следил за ней просто ради изучения её повседневной жизни, чтобы не допустить ошибки. Её я в результате и совершил.
    Она работала…чёрт, она всё ещё работает в частной клинике «Светлая жизнь». За этим чудесным названием скрывается притон убийц, для которых эта самая жизнь не имеет совершенно никакой ценности. В перечне услуг на сайте этого гадюшника они спрятались за надписью «Прерывание беременности». Не «Кровожадное убийство ребёнка, который ещё даже не родился», не «Живодёрня», не «Мясокомбинат», а лишь нейтральное «Прерывание беременности». И главный убийца среди них – заведующий отделением, ведущий акушер-гинеколог, молоденькая девушка, в которую обязательно влюбишься, если не знать, что в груди у неё – чёрная бездонная дыра, в которую провалилась не одна детская душа.
    Сегодня она лично провела семь операций. Семь. Семь мёртвых детей. Семь высосанных вакуумным отсосом детских душ. Я собирался остановить эту тварь. Хватит играть в бога.
    Около одиннадцати вечера я вошёл в подъезд. Она жила на первом этаже в квартире номер один совершенно одна. Эта единица её словно пометила, поставила клеймо одиночества. Думаю, мужчины избегают её, чувствуют исходящий от нее запах смерти.
    Я надел маску и хотел было нажать на звонок, но почему-то решил попробовать ручку двери. Дверь оказалась открытой. Я заглянул внутрь. В коридоре и на кухне было темно – значит, она в дальней комнате – очень кстати. Я пробрался внутрь и закрыл дверь. В этот момент я поверил в то, что сегодня мне всё благоволит. Хотел запереть дверь, но подумал, что при выходе это будет излишней заминкой, и отказался от этой идеи. Мудак!
    Я миновал коридор, затем гостиную, почти достиг спальни, когда под ногой предательски скрипнула половица. Удача покинула меня. Я услышал, как Анна за дверью встала. То, что произошло секундой позже, сковало меня. Она всхлипнула. Эта мразь, убившая десятки и даже сотни детей, всхлипнула! Будто сидит на кровати и рыдает! Никак совесть гложет, а?
    Всего на миг я растерялся, но тут же взял себя в руки. Дверь приоткрылась. Она выходила, держа в руках узкий бокал с длинной ножкой, наполненный белым вином.
    Я ударил ногой по двери. Послышался звон стекла и громкий стук, когда она врезалась в косяк. Она попыталась встать, но я вновь ударил по двери. Сегодня я хотел, чтобы убийца хорошенько всё прочувствовал. Я подошёл и, намотав на кулак тёмные волосы, приподнял её голову. Разбитые губы сочились кровью, капли шлепались на пол. Кап-кап. Кап-кап. Всё выглядело как надо.
    – Скольких детей ты убила, сука? – спросил я. Ответ меня не волновал, меня интересовало лишь выражение лица. Понимание в её лице.
    Она попыталась что-то сказать, но раздалось бульканье. Она сплюнула кровью на пол, зуб стукнулся о паркет. Хорошо!
    Она попробовала ещё раз:
    – Но...но ведь это законно. Они же сами приходят. Они имеют право, – сказала она прямо моей Мегере.
    Но Мегера не собиралась слушать. Я занёс нож, но внезапно что-то мелькнуло. Я отстранился, и "розочка" из разбитого бокала врезалась мне в маску. Маска слетела. Я опустил нож, но она увернулась, и сталь вонзилась в плечо. Она закричала. Так громко, что я на секунду опешил. А эта сучка воспользовалась моментом и оттолкнула меня. Я упал навзничь. Она вскочила – нож так и торчал из плеча. На секунду она замерла, разглядывая в полутьме мое лицо...
    Затем – бросилась к выходу. Я замешкался всего на мгновенье, но ей этого хватило. Распахнув дверь в подъезд, она выскочила на площадку и, не переставая кричать, рванула вниз. Я бежал за ней, проклиная свою тупость. Не запер дверь, идиот! Идиот! Идиот! Идиот!
    Она летела, словно в плече её не торчал сейчас мой нож-бабочка. Каких-то пятнадцать секунд – и она на воздухе. Я выскочил вслед за ней и вдруг понял, что на улице нечего и думать о том, чтобы догнать её. Слишком людно, обязательно кто-то придет ей на помощь. Это никуда не годится. Накинув капюшон, я бросил преследование и скрылся в ближайшей подворотне.
    Настолько поганого результата ещё не было. Я всегда выполнял задуманное, а сегодня наперекосяк пошло всё, что только могло. Девчонка осталась жива, и это самая большая проблема. Кроме того, я потерял маску и нож. В этом не было ничего страшного (маску я уже терял, нож достать не сложно, а отпечатков я не оставил), но, вкупе с выжившим убийцей, выглядело все это скверно. Кроме того, она могла меня запомнить. Как бы то ни было, пока эта тварь дышит, моя работа не кончена. Со временем всё устаканится, она всё забудет, и я вернусь»

    Листок был слегка смят, забрызган чем-то розоватым, будто автор поперхнулся вином – темные пятна с ярким контуром испещряли бумагу. Чахин до сих пор не представлял, каким образом на свет появились другие письма, но в том, что это послание самое что ни на есть настоящее, правдивое – не сомневался. Он отчего-то чувствовал, что найдет и клинику, и девушку-гинеколога, и город, куда ему сию минуту нужно ехать. Была в нем также и странная уверенность, что ехать совсем недалеко, и что он обязательно успеет до того, как убийца вернется завершить начатое.
    Он постучался к соседу, широкоплечему мужчине с загорелым лисьим лицом. Надеялся, что тот пустит воспользоваться сетью, и он пустил. Я с ним позже встретился, он рассказывал, что на Чахине не было лица. Его сильно трясло, он просил помощи в таком волнении, в таком шоке, что не столь важно было, что именно он говорит – ему хотелось доверять. Он провел за компьютером всего несколько минут и выяснил, что клиника «Светлая жизнь» действительно существует и находится в Выборге (в сорока километрах от его дачи), что заведующую отделением зовут Сергиенко Анна, и что сегодня она не принимает.
    Эти сорок километров промелькнули незаметно, их словно сложили в гармошку, спрятали, нарушив законы физики. Чахин летел по трассе, ничего не соображая. «Ленина сорок два» – только и думал он. – «Доберусь, увижу её целой, тогда и буду смотреть».
    Анна и впрямь жила на первом этаже в первой квартире (специально для любителей нарушать частную жизнь, уточняю: она переехала, по этому адресу открылся салон причесок), только вот Чахина она не впустила. Она взвизгнула, увидев его в глазок, затем убежала по коридору вглубь квартиры – Чахин расслышал шаги – быстро вернулась и стала кому-то звонить.
    – Он здесь, – сбивчиво, срываясь на крик, говорила она. – Он... Что?.. Подождите секунду...
    Глазок перестал светиться, и Чахин понял, что его снова разглядывают.
    – Не знаю, – мучилась Анна. – Может и сосед. Не помню! Лицо и лицо, темно было... Обычное лицо... Не знаю...
    Она замолчала, а Чахин не двигался с места. Замер, точно ищейка, уловившая запах дичи.
    – Вам что, сложно?! – вспылила вдруг она. – Жопы на первый этаж не дотащить?!
    Чахин вдруг осознал, что его сейчас загребут. Ведь они должны были предположить, что убийца может вернуться, так? Это их работа. Тем более, он и раньше терял маску, значит, они уже знают, с чем имеют дело. Наверняка они приставили к Анне машину.
    Чахину, хоть сердце его слегка успокоилось – он успел, теперь он всех предупредит и передаст письма следствию – самому оказаться под этим следствием совершенно не хотелось. Поэтому, только Анна закончила звонок, он вышел из парадного и уже через минуту сидел в своей машине, гадал о том, что предпринять.
    Он вспомнил слова Анны о его лице. Он понимал, что она ошибается – людям после пережитого ужаса кошмары мерещатся на каждом углу, – но все равно зачем-то глянул на себя в зеркало – не так, как смотрят водители, а точно женщины, когда поправляют макияж. Глянул просто чтобы убедиться, что она не права – можно подумать, он знал, как выглядит убийца... Но он, конечно, не знал и сделал это неосознанно, желая какого-то странного очищения, успокоения. Он покрутился, приподнял подбородок, затем опустил, разглядел лоб, ранние морщины, повернул голову в профиль с левой стороны, рассмотрел ухо, затем с правой стороны, и снова ухо...
    Он не сразу сообразил, что видит. Точнее, в тот момент он вообще ничего не понял, успел лишь потрогать рваный, криво сросшийся блестящий шрам, идущий изнутри ушной раковины к краю, как в стекло постучал сотрудник СОБРа. Чахин завертелся: их было четверо, с автоматами, в защите. Они достали его из машины, связали и увезли.
    На следующий день, пятнадцатого ноября, ко мне на лекцию уже явился следователь. Он обрисовал мне свою версию, и я, не особо раздумывая, поехал. Чахин, весь бледный, тощий, щетинистый, перепуганный, сидел в допросной комнате. Перед ним на столе лежало последнее письмо.
    – Я просто хотел её предупредить, – все повторял он в тот день. – И вас тоже.
    – Откуда это письмо у вас? – спрашивали мы. Но он молчал. Он не замыкался, не врал, не проявлял агрессию. Он и вправду не знал, откуда листок у него.
    Мы получили все восемнадцать писем. Все об одном и том же, ровно восемнадцать. Об этом деле узнали все. Полиция разделилась на две части: одни качали головой, другие разводили руками и опускали взгляд.
    Я работал с ним больше недели, пока не сложил пазл. Думаю, я бы не разобрался вовсе, если бы Чахин не был так дружелюбен, напуган и открыт. Он рассказал все, что знал – ни больше, ни меньше. Он ничего не выдумывал, не говорил то, что мы желаем услышать, и не скрывал ни одной мелочи. Все, что я делал в те дни – слушал его, потом тащился домой и думал. И, разумеется, записывал все свои догадки, поскольку знал: когда-нибудь я опишу это в книге.
    – Когда мне исполнилось пять, – рассказал Чахин. – Отец начал бить нас с мамой. Он бил маму, мама кричала, падала на пол, плакала, и затем, когда на ней не оставалось живого места, он бил меня – несильно, почти не больно, ограничивался пощечинами, дергал за волосы и отвешивал подзатыльники. Но как же мне всегда было страшно...
    Он отвернулся на секунду, почесал подбородок.
    – Я прятался в шкаф в гостиной, когда это начиналось. Между дверцами была крохотная щель, я придвигался к ней вплотную и мог наблюдать. Так я наблюдал за мужчиной с чулком на голове, который однажды зарезал папу насмерть – прямо на диване, через полчаса после того, как он избил маму. Мне тогда было семь лет. Потом, когда убийцу поймали, я читал о нем статью. Он убивал лишь «недостойных жить» – так он сказал в интервью.
    И Чахин годами хранил в голове этот образ – образ власти, справедливости и мести. Всякий раз, как он нервничал, личность Мегеры обрастала подробностями, новыми принципами, чертами характера. Он растил её, приспосабливал к большому миру, делал вместе с ней пробные вылазки, и она разглядывала все вокруг, училась маскироваться.
    – К неврологу я перестал ходить довольно быстро, – вспоминал Чахин. – Я вообще не хотел его посещать, это мама настояла, её очень пугали мои провалы в памяти. Но потом она вдруг решила, что я выздоровел, да и все вокруг так решили, а я и рад был. А потом она умерла.
    Но он, конечно, не выздоровел. Это Мегера научилась притворяться им.
    Хуже стало внезапно, два года назад, когда он решил помочь Тане, соседке снизу.
    – Я смотрел на эту семью и видел свое детство, – почти шепотом рассказывал Чахин. – Смотрел на Юрку – забитого, трясущегося Юрку – и вспоминал себя.
    Когда ничего не вышло в суде, Мегера взяла Чахина в свои руки. Она сделала все четко, готовилась два месяца, следила, подслушивала, узнала об отчиме все. Она нигде не ошиблась, полиция так и не нашла тело. Но когда вернулась домой, ощутила укол подсознания – ей было стыдно. Она хотела избавиться от стресса, убедиться в том, что жертва не напрасна, и нашла единственный выход.
    Как Чахин страдал от чувства несправедливости за Юру и Таню и пустил за руль Мегеру, так и Мегера, переживая из-за своего поступка, уступила место Юркиному отчиму – чтобы тот решил проблему, оградил его беды, взял все на себя. А отчим только и мог, что сесть и написать о себе, рассказать о том, какой он плохой человек, чтобы Мегера видела, что он заслуживает смерти. И только так она могла вернуть себе тело, только так сам Чахин мог избавиться от неё и снова стать собой. Только с помощью писем он скакал между личностями, будь то отчим, дезинсектор, оставшиеся пятнадцать человек или сама Мегера. Потому что привычка исповедоваться бумаге была самой глубокой, самой давней, самой въедливой его чертой. Он был женат на бумаге, она слушала его, утешала и отпускала грехи. С её помощью он избавлялся от переживаний. Неудивительно, что он так пекся за рукописи.
    – Я пишу с тех пор, как обучился грамоте, – объяснял Чахин. – Это всегда мне помогает, всегда успокаивает. Так легче.
    Он был графоманом. Он одержимо боялся, что конкуренты присвоят его тексты, поэтому присылал их себе. Он выработал рефлекс: сначала писал, потом отправлял себе текст, и лишь затем, вертя в руках конверт, испытывал удовлетворение. Письма были последней частью цикла. Завершив его, бросив конверт в почтовый ящик, он всякий раз прыгал уровнем ниже.
    Так он выбрался и из Мегеры. Это случилось потому, что она впервые за два года попала в кризисную ситуацию. Она не добила последнюю жертву. А личностей, которые бы взяли вину на себя, у Чахина не осталось, все прочие были отработаны и не имели никакого отношения к Анне. Поэтому Мегере пришлось расхлебывать самой. Сначала она бесилась, испоганила квартиру, переломала мебель, но потом успокоилась и написала письмо. Выплеснула эмоции, как выплескивал их Чахин сколько себя помнит, избавилась от конверта (отдала его почтальону), и ушла, оставив хозяина в покое. Перенесла его на два года в будущее и бросила, будто беспомощного полудохлого котенка.
    Когда мы все выяснили, когда я наконец понял, как работает его мозг, и объяснил это ему, он побелел, буквально побелел и спросил меня, заранее зная ответ:
    – А если бы я не встретил почтальона?
    Это был последний наш разговор.
    – Вы бы и не подумали разглядывать письмо. Просто опустили бы его в ящик, завершили цикл и очнулись. Письмо пришло бы вам по почте, вы положили бы его в коробку и никогда не стали бы вскрывать. Ведь в этом смысл.
    Чахин до крови закусил губу. Глаза его заблестели.
    – И что же, я...
    Он сглотнул, но закончить мысль не смог.
    – Вы бы продолжили убивать. Рано или поздно продолжили бы.
    – Но вы же не можете быть уверены...
    – Могу. Это моя работа – ставить диагнозы. Я все про вас знаю. Я – врач, вы – больной.
    Я жалел его и больше всего хотел, чтобы он разобрался в себе. Надеялся, что так он сможет примириться с собой и начать лечение. Мы несколько раз проговаривали мою теорию, и всегда он спорил, всегда искал какую-нибудь лазейку, петельку, за которую дернешь, и все обвинения превратятся в кашу. Но в тот последний день он вдруг перестал искать. Будто бы понял, наконец, что он такое, и смирился.
    Сейчас я думаю: может, не стоило оно того? Может, не нужно было убеждать его в том, что это он – воплощенное зло? Сидел бы себе в камере, уверенный в собственной невиновности, но был бы собой, был бы в нашем, реальном мире. Это что, плохо? А потом думаю: да, плохо. Плохо, плохо, плохо! С таким знанием лучше уж так, как сейчас.
    – Мы закончили? – спросил Чахин хрипло. – Я все понял, на этот раз понял.
    – Закончили, – ответил я, и его увели.
    Я вернулся домой и сел составлять отчет. Я долго думал, с какого момента начать рассказ: с детства или встречи с почтальоном. Что есть конец его жуткой истории, а что начало? Что страшнее: принятие всего ужаса, что ты натворил, или сам этот ужас, что творится в неведении, непонимании, слепоте?
    Да и вообще, был ли Чахин хоть когда-нибудь счастлив? Было ли время, когда он не боялся, не переживал, не плел со всеми своими версиями заговоры против целого мира, а только жил и радовался жизни? Хоть когда-то, хоть в самом детстве такое было? Жизнь ведь не сразу рушится, сначала человек хоть немного, но живет себе просто так. Может, это и есть его начало?
    На следующий день я пришел узнать об этом от него... и узнал.
    Передо мной сидел мальчик трех-четырех лет. Счастливый мальчик в теле тридцатипятилетнего мужчины, в теле убийцы, отнявшего семнадцать, пусть и никчемных, но жизней, и писателя, так и не ставшего писателем. Он живет так до сих пор, он ничего о себе не знает, не умеет переживать, делать выводы, он не знает, что такое стресс. Он почти не осознает себя. Спрашивает только про маму с папой, ждет наивно, что они вот-вот придут. Ждет и верит. Но они не придут, хоть мы и лжем ему об этом.
    Я.
    Я лгу ему об этом.
    Я все еще вижусь с ним.


    Кухонный философфф, придумыватель туманных миров, Чайный алкаш))

    ***

    Внимание! Кому надо что-нить отредактировать, вернуть из архива, удалить, перенести -- и т.д. -- смело обращайтесь.
     
    Ботан-ШимпоДата: Воскресенье, 26.02.2017, 01:56 | Сообщение # 4
    Третье место в конкурсе:"Мой Хэллоуин"
    Группа: Aдминистратор
    Сообщений: 3967
    Статус: Не в сети

    РАЗНЫЕ ЛЮДИ


    Часть 1.

    - И почему я только согласился взять квартиру с окнами на восток? – Вадим, прикрываясь ладонью от яркого Солнца, присел на кровати. – Еще эти декоративные занавески, которые нельзя даже зашторить. Я ведь сова. Мне положено спать по утрам.
    - Как же можно спать в такое прекрасное утро, - слегка улыбнувшись, сказала Вера. Встав с постели, она уже успела снять ночнушку, надеть штаны и натянуть свою любимую безрукавку с львенком из известного мультфильма. – Поднимайся, филин ты мой. С меня завтрак.
    - Могу я что-нибудь себе заказать?
    - Можешь заказать себе яичницу с жареными сосисками, - взмахнув своими длинными, почти до пояса, платиновыми волосами Вера отправилась на кухню. Усмехнувшись, Вадим встал с кровати. В спине при этом что-то болезненно кольнуло.
    - Тебе всего сорок два, а ты уже ходячая развалюха,- пробормотал Вадим. Он подошел к прикроватному столику и взял свои часы. Рядом с ними в посеребренной рамке стояла фотография, где две студентки, брюнетка и блондинка, весело смеялись, качаясь на качелях. Посмотрев на нее, Вадим грустно улыбнулся. Вера не виделась со своей подругой вот уже несколько лет, после того как переехала жить к нему. Надо как-нибудь обязательно предложить съездить к ней.
    Добравшись до зала, он плюхнулся в кресло и, подняв пульт с его спинки, включил телевизор.
    - Рад, что вы пришли к нам сегодня доктор Фальцев, – молодой ведущий поприветствовал сидящего рядом с ним пожилого лысеватого мужчину в твидовом пиджаке и очками-половинками на носу. - Как нам сообщают, ситуация с новым вирусом набирает обороты. Около тысячи зараженных и более сотни смертельных исходов.
    - На самом деле значительно меньше сотни, - спокойно поправил ведущего мужчина.- На данный момент, зарегистрировано тридцать семь заражений вирусом Гуттис со смертельным исходом. Но даже эта цифра достаточно велика для вируса, появившегося всего неделю назад. Однако хочу заверить, что для волнения нет совершено никаких причин.
    - Ну, конечно, - громко хмыкнул Вадим.
    - С кем ты там говоришь? – послышался голос Веры с кухни.
    - Сам с собой, Вер.
    - Это у тебя клиническое, - язвительно заметила она. Раздался звонок телефона, и Вера, пройдя в коридор, подняла трубку.
    - Выделить штамм Гуттис удалось еще два дня назад, - продолжал болтать Фальцев. – И уже сегодня я со всей уверенностью готов вам сообщить, что мы получили препарат, позволяющий нейтрализовать действие вируса. Как многие наверняка знают, вирус Гуттис поражает отдельные участки кровеносных сосудов, заставляя их сжиматься как горлышко у бутылки, тем самым нарушая кровеносное снабжение органов в теле человека. Полученная нами сыворотка позволяет повернуть этот процесс вспять. Мы уже опробовали ее на нескольких тяжелобольных и результат получился положительным. Потребуются, конечно, дополнительные опыты, но не думаю, что на это уйдет много времени. Уже сейчас наши вирусологи начинают готовить к вакцинации зараженных.
    - А как быть тем, кто еще не обратился за помощью в медицинское учреждение? Ведь многие, скорее всего, даже не в курсе, что заражены. Инкубационный период этой болезни составляет около восьмидесяти часов, так ведь?
    - Если быть точным, восемьдесят четыре часа, - кивнул доктор, - плюс-минус час в зависимости от индивидуальных особенностей организма. Да, разумеется, будет проведена профилактика населения для выявления этого вируса. Уже вчера стартовала массовая вакцинация в очагах появления этого заболевания, а именно в Московской, Тульской и Рязанской областях.
    - Давно пора, - Вадим, выключив телевизор, поднялся с кресла и обернулся. Вера стояла в проеме двери, облокотившись на косяк плечом. – Слыхала, Вер? Кажется, зря я наговаривал на наших медиков, они еще всему миру фору дадут. Вера?
    Она смотрела немигающим взглядом прямо перед собой, а ее лицо казалось настолько бледным, что можно было подумать, будто перед тобой стоит окоченевший труп.
    - Господи Вера. Что случилось? – Он спешно подошел и обнял жену, ее трясло. – Что-то сообщили по телефону? Кто это звонил?
    - Звонила Ксения, - тихим могильным голосом ответила Вера.
    - С ней что-то случилось? Вера? – она молчала. – Если ты не расскажешь мне, я не смогу тебе помочь.
    Она, наконец, посмотрела на него. Затуманенный взгляд исчез, но теперь в глазах стояли слезы.
    - Я хочу, чтобы ты сейчас мне кое-что пообещал, - прошептала она, сдавленным голосом. - Пообещай мне, что мы не будем проходить вакцинацию.
    Вадим тревожно посмотрел на свою жену. Ее трясло так, будто в квартире стоял лютый мороз, а глаза метались по комнате, как у загнанного зверя. Да что с ней такое?
    - Ну что ты молчишь? Ответь же мне что-нибудь. ВАДИМ!!!
    - Вера я не… - внезапно в голове кое-что всплыло. Вчерашний выпуск новостей. Ведущий как раз рассказывал о первых симптомах заболевания вирусом Гуттис. Лихорадка, непроизвольное сокращение мышц, неожиданная смена настроения, приступы паники и даже…
    Вера с силой ударила его в грудь.
    - Да ответь же ты, я с тобой говорю!!
    …внезапная агрессия.
    - Господи, Вера, - ахнул Вадим. Он грустно посмотрел на свою жену. – Как же это могло произойти?
    Кажется, ведущий говорил еще что-то о черных омертвелых участках кожи в районе лба, и Вадим сразу же заметил несколько таких у Веры. Мешкать нельзя, у правительства уже есть лекарство, оно должно помочь.
    Вадим опрометью кинулся к телефону. Вера что-то кричала ему, но он ее не слушал. Необходимо было госпитализировать ее как можно скорее. Пока еще не поздно, пока еще есть шанс. Он уже было схватился за трубку, как вдруг что-то с огромной силой отшвырнуло его в сторону. Влетев в коридор, он силой приложился о дверь стоящего там гардероба, рядом с ним в стену втемяшился телефон и грудой пластика рухнул на пол.
    Вадим ошарашено посмотрел на Веру. Жена стояла на том же самом месте, выставив вперед руку, на лице читалась жуткая усталость.
    - Прости меня, Вадим, - прошептала она.
    - Это…это ты? Как ты могла такое… Что это было? – Вадим, не сводя глаз с Веры, попытался подняться, но тело отозвалось такой сильной болью, что он едва не завыл.
    - Давай я помогу.
    - СТОЙ НА МЕСТЕ!!! – превозмогая боль, Вадим поднялся и только теперь заметил, что все еще держит в руке трубку от уже бесполезного телефона. С силой швырнув ее в стену, он повернулся к Вере.
    - Что ты сделала?
    - Прости меня, Вадим, - вновь повторила Вера. – Я не хотела. Это вышло случайно. Я не всегда это контролирую. Иногда это выходит из-под контроля. Пожалуйста, поверь мне.
    - Что «это»? О чем ты говоришь? – придерживая ушибленную руку, он сделал шаг назад и бросил беглый взгляд на тумбочку возле входной двери. Ключи лежали на месте. Это хорошо.
    - Так просто это не объяснить.
    - А ты попытайся. Меня только что швырнуло через полквартиры и простым «прости» тут очень тяжело удовлетвориться.
    Вера, все еще стоящая в проеме двери, на мгновение задумалась. Затем словно на что-то решившись, она кивнула.
    - Хорошо я попытаюсь. Ты вряд ли сможешь все понять, что я тебе говорю, но я все же попробую.
    Вадим сухо кивнул и присел на край тумбочки, стараясь не приближаться к Вере.
    - Что ж, - устало сказала Вера. – Думаю, первое, в чем я должна тебе признаться, я не человек, – она посмотрела на Вадима, тот сидел с непроницаемым лицом. - Вернее не совсем человек. Внешне этого не заметить, но генотип у нас отличается. Тысячи лет назад погибающая раса развитых существ проживающая на земле, дабы спасти свой род, внедрила свои гены в первобытных людей. Тех, у кого они проявились, инопланетяне обучали, чтобы те могли возвыситься над обычными людьми. Со временем наши способности вроде контроля разума позволили нам стать доминирующей расой, однако, вас людей стало гораздо больше, чем нас. Поэтому время от времени стали проводиться рейды по сокращению вашего вида.
    - КАКИЕ ЕЩЕ ДРЕВНИЕ РАСЫ? – взорвался Вадим. – Какие еще рейды? Что ты несешь? Господи, Вера. Я думал, что ты расскажешь, что обладаешь телепатией или еще какой лабудой. Я был даже готов к мало возможной чуши, о том, что на тебе ставило эксперименты правительство, и поэтому ты и боишься проходить профилактику. Но это… это сущий бред. Я думаю, он, как и другие симптомы вызван этим проклятым вирусом. Вчера по телевизору передавали, как можно его распознать на ранней стадии.
    Вера внимательно посмотрела на мужа.
    - Вадим. Вчера весь день мы были на даче, и у нас даже радио там нет.
    Вадим замер. Вера была права, они и вправду уехали на дачу еще засветло и прокопались там целый день. Может быть, я включал телевизор с утра или когда приехал? Нет. Он не помнил этого.
    - Значит, они подслушали наш с Ксенией разговор. – Вера закрыла лицо ладонями. - Теперь все пропало.
    - Но как… как, же я это узнал? - не слушая жену, сказал Вадим
    - Тебе это внушили… - устало произнесла Вера. – Я не настолько сильна, чтобы провернуть такое с твоим восприятием, но некоторые из нас могут. Они все знают. Наверняка они скоро будут здесь.
    - Нет, нет, нет. НЕТ! Это все ерунда, ты пытаешься меня запутать, - быстрым шагом он подошел к ней – Я видел у тебя на лбу… - он осекся. Он больше не видел омертвелых участков. – Этого не может быть. Нет, не может. Это не может быть правдой. Я ничего не понимаю.
    - Вадим…
    - Замолчи!!! Заткнись! - Вадим отшатнулся от нее как от прокаженной и схватился за голову. – Да кто вы такие? Что вам от нас надо?
    - Я сказала тебе кто мы, - сухо ответила Вера. - Я хотела тебя уберечь, Вадим, но у меня ничего не вышло. Вакцинация - это блеф. Просто один из тысяч способов, которыми мы удерживаем вашу популяцию в определенных пределах. Только в этот раз в больших масштабах. Конечно, умрут не все привитые, но все же многие. И боюсь, тебя они не пощадят. Здесь бесполезно договариваться. Именно это мне и сообщила Ксения по телефону. И именно поэтому я пыталась отговорить тебя от вакцинации. Я очень тебя люблю Вадим и я не хотела тебя терять. Но теперь, когда они все знают… боюсь я ничего не смогу сделать.
    - Не укладывается в голове, просто не укладывается, - Вадим устало сполз по стене и закрыл лицо руками.
    Некоторое время они сидели молча. Вадим отсутствующим взглядом разглядывал ковер на полу, а Вера просто сидела рядом. Висящие на стене часы неуклонно отстукивали бегущее вперед время. Внезапно Вадим усмехнулся.
    - Знаешь, - начал он, и Вера внимательно посмотрела на него. – Я тут кое-что вспомнил. Я вспомнил, что всегда считал твою маму существом не от мира сего. Оказывается, я был не так далек от истины.
    Вера поймала себя на том, что улыбается.
    - Моя мама была человеком, отец был представителем нашей расы.
    - Вот как? – снова усмехнулся Вадим. – Значит, я ошибался, и у нас с Зоей Александровной было куда больше общего, чем я думал. Значит когда она умерла это были…
    - Нет, она умерла своей смертью.
    - Ясно, - сухо кивнул Вадим и посмотрел на дверь. – Значит, скоро они придут за мной?
    Вера кивнула, на глаза вновь навернулись слезы. Она больше уже не знала, что сказать.
    Все еще морщась от боли, Вадим приподнялся и подошел к Вере. Его лицо было непроницаемым.
    - Знаешь, может еще прошло не достаточно времени, чтобы я осознал все это. Но одно я знаю наверняка, - он присел рядом с ней и нежно провел рукой по ее волосам. – Мои чувства к тебе остались прежними.
    Слезы вновь хлынули из глаз и она, подавшись вперед, обняла его шею.
    -Прости. Прости меня. Я должна была рассказать, должна была спасти тебя,- сквозь рыдания говорила Вера. – Но я ничего не смогла сделать. Прости. Теперь они уже рядом и я ничего, ничего не могу поделать.
    - Рядом? – Вадим, слегка отстранившись, посмотрел Вере в глаза. – Вы можете чувствовать друг друга?
    - Они могут общаться со мной так же, как и с тобой, при помощи телепатии, - непонимающе ответила Вера. - Правда, моих способностей не хватает, чтобы понимать их мысли я слышу только шум и по его громкости могу определить как далеко мои собратья. Обычно я просто экранирую свой разум от него, но сейчас я слишком слаба и я слышу, насколько он силен.
    - Ты можешь экранировать свой разум? – он приложил палец себе ко лбу, и тут Вера поняла, что хочет от нее муж. Ей даже не потребовалось читать его мысли. По спине побежали мурашки. Сможет ли она сделать это, сможет ли пойти так далеко против своего народа? Если она сделает, то что он просит, пути обратно уже никогда не будет. На мгновение она замешкалась, но стоило ей вновь посмотреть в глаза мужа, ответ пришел сам собой.
    - Только ненадолго, - слабо прошептала она.
    - Тогда, давай. Надеюсь, этого хватит, - Вадим поднялся и направился в их кладовую. Здесь, рядом с грудами разного хлама со старой квартиры Вериного отца стоял метровый железный сейф. Антон Геннадьевич был заядлым охотником и частенько брал с собой пострелять и своего новоявленного зятя. Интересно они устраивали охоту на людей? Ну не важно, если и нет. Сегодня я все равно подкину им такую идею. Открыв сейф, он достал любимый тестевский карабин и коробку с патронами, и вернулся назад.
    Вера все еще сидела на полу, лицо ее приобрело почти могильный оттенок, а из правой ноздри уже сочилась кровь.
    - Они очень близко, - еле живым голосом прошептала она.
    Вадим обнял ее.
    - Еще немного, родная. Скоро у нас будет новая жизнь, - он помог ей подняться и сесть в кресло перед телевизором. – Скоро все это кончиться.
    - Я так тебя люблю, - вновь прошептала она, кровь уже струилась из обоих ноздрей. – Так люблю.
    Вадим поцеловал жену в лоб и сосредоточился. Сейчас ему понадобится вся его выдержка. Рука с заряженным карабином сжалась, и в этот момент раздался дверной звонок…

    Часть 2.

    Ксения не могла понять, почему её новый знакомый так много уделяет ей внимания. На ухаживания это совсем не похоже, да и никто ей не был нужен, ей, замужней женщине, и матери двух детей.
    Дети сейчас находились на каникулах в гостях у её родителей. Да и на мужа особенно не могла пожаловаться: он был добрым, внимательным, хотя и не совсем её понимающим. Был он несколько приземлённый, и сам порой не знал, что ему от жены нужно.
    Ксения старалась выполнять свои так называемые домашние обязанности, и делала это совсем неплохо. Но что-то всё время было не так, да и друзья Ксении не могли понять её. Разве что ее подруга Вера, но после ее переезда в Рязань они с ней почти не виделись, разве что иногда болтали по телефону.
    А тут ещё новый знакомый…
    С Андреем они познакомились во время ее поездки на концерт в Москву. Ее мужа Дмитрия в последний момент срочно вызвали на работу, но Ксения все же поехала, последнее время домашние хлопоты начали ее утомлять, и ей необходимо было развеется. Андрей ехал в том же поезде, что и она. Слово за слово и они разговорились, оказалось, что он тоже едет на тот же самый концерт и Ксения неожиданно для себя самой предложила ему составить ей компанию. Она не могла этого объяснить, но по какой-то причине ее тянуло к нему. Не в физическом смысле, скорее в эмоциональном. Рядом с ним, она чувствовала себя уютно, словно он был ее старшим братом.
    Отдохнули они просто превосходно, и по возвращению назад частенько встречались. Ей нравилось гулять с ним и просто болтать. Казалось, впервые в жизни она была на своем месте, и она была по-настоящему счастлива.
    Однако недавно ее безмятежности пришел конец. Их город стал эпицентром нового быстро распространяющегося вируса. Всего за несколько дней более сотни людей слегли в инфекционку. Ксения позвонила своей матери и попросила не привозить детей. Ей почему-то показалось, что ее родители довольно спокойно отнеслись к случившейся эпидемии. Дмитрий настоял на том, чтобы Ксения не покидала квартиру, хотя сам, как она его просила, не стал брать отпуск. Следующие несколько дней ознаменовались смертью первых заразившихся, а число зараженных резко возросло. Несколько раз звонил Андрей, один раз позвонила Вера, чтобы успокоить ее. На следующий день в их городе начала проходить вакцинация. Ей позвонили из поликлиники и попросили немедленно прийти. Ксения попыталась дозвониться до мужа, но тот не отвечал. Тогда она решила позвонить Андрею и попросить подвезти ее.
    В поликлинику они приехали уже через полчаса. Народу было не продохнуть. Оторвав номерок, она вновь попыталась дозвониться мужу. Безрезультатно. В этот момент подошел Андрей и сказал, что уже ее очередь заходить. Ксения несколько удивилась, но по хитрому выражению лица Андрея догадалась, что это он устроил.
    В кабинете ее ждал дородный невысокий врач в защитном костюме и маске. Он приложил к ее руке небольшую прозрачную цилиндрическую трубку. Спустя мгновение она загорелась ярко синим цветом. Мужчина несколько странно посмотрел на нее и попросил пройти в соседнюю комнату. Решив, что она заражена, Ксения на ватных ногах дошла до соседней комнаты и вошла внутрь. Здесь находился Андрей и еще какие-то люди. Как и в тот раз, при первой встрече с Андреем, она почувствовала себя словно в кругу семьи.
    -Я же говорил! - воскликнул Андрей - Наша!
    Ксения вздрогнула: «Что это значит?»
    - Ты другая, наша, - заговорили все сразу.
    И собравшиеся поведали историю о том, что когда-то их предки были единственной разумной формой жизни на Земле. Другие формы человекоподобных были лишь на ранней стадии развития и боготворили их расу.
    Однако спустя какое-то время, их вид стал вырождаться, многие из них уже не могли иметь потомства, но обладая знаниями, они смогли пересадить свой генетический материал другим человекоподобным существам. Эксперимент оказался удачным, родилось много детей, которых успешно обучали всем учёным премудростям.
    Шло время, потомков становилось всё больше, но и настоящих людей становилось всё больше. Создавались смешанные семьи. Некоторые браки оказались бесплодными, в других рождались дети, но лишь немногие из детей перенимали гены пришельцев.
    Всё меньше и меньше становилось инолюдей. И приживались они в обществе довольно плохо, люди интуитивно чувствовали в них чужаков, становились всё более агрессивными. Все еще являясь более разумными существами, их раса, встала во главе развития человечества и время от времени стала прореживать их популяцию, дабы сохранять баланс людей и инолюдей.
    Ксения узнала о том, что её родители и дети – инолюди, а вот муж Дмитрий – настоящий человек. Андрей был несколько поражен, что ее родители предпочли не рассказывать своей дочери о том, что она из их народа. Ей также сообщили, что грядущая вакцинация предназначена для массового сокращения числа людей. Дмитрий тоже должен будет умереть и этого никак нельзя изменить. Ксения пыталась их переубедить, Андрей тоже встал на ее сторону. Но все уже было решено.
    Когда Ксения потрясённая и испуганная вышла из поликлиники была уже глухая ночь. Андрей вновь предложил подвести ее, но ей необходимо было пройтись и подумать. Однако, когда она, наконец, добралась до дома, ясности не прибавилось. Она не знала, что скажет мужу. Не знала, что ей делать дальше.
    Дмитрий встретил Ксению криками о том, что она где-то шляется, хотя он запретил ей выходить из дому. Ксения пыталась сумбурно что-то ему объяснить, но контакта не получилось. Теперь они уже не говорили, а натурально кричали друг на друга. Ксения злилась на непонимающего ее мужа. Внезапно в глазах потемнело, а когда она пришла в себя, Дмитрий лежал на полу и не двигался. Позади нее раздались шаги, кто-то обнял ее за плечи.
    - Все хорошо, так было необходимо, - сказал ей Андрей, пытаясь ее успокоить. Рядом стояло несколько человек. Один из них был в форме полицейского, двое других в белых халатах.
    - Кто вы? – непонимающе спросила Ксения. Она перевела взгляд на тело мужа на полу. Один из медиков пощупал его пульс и, удовлетворенно кивнув, попросил второго достать носилки.
    – Что я наделала? Я же любила его! Я же любила! Я не знаю, что произошло со мною. Это была не я!
    - Ты любила обыкновенного землянина, тупое, никчёмное существо, - злобно сказал полицейский. - Эти самовлюблённые особи не обладают ни интуицией, ни умом, ни деликатностью. Ты немало настрадалась с ним. Хватить плакать, лучше сделай нам чайку. Мы пока всё уберём, и все будут думать, что твой муж пропал без вести.
    Андрей отвел Ксению на кухню и включил электрический чайник.
    - Скоро все забудится. Не волнуйся, я не оставлю тебя. – Андрей как-то странно улыбнулся и, прикрыв за собой дверь, вышел из кухни помогать с телом ее мужа. Ксении не понравилась эта улыбка. Тут она вспомнила, что ее говорили ее сородичи в поликлинике. Многие их них обладают сильной телепатией. А что если кто-то их них заставил ее убить мужа? Наверняка, так оно и было, иначе как бы они так быстро прибыли на место. Проклятые твари.
    - Вы точно нелюди, вы хуже диких зверей! – прошипела Ксения. - Мы уже давно один вид разумных людей, а вы забыли о гуманности.
    Тем временем в комнате инолюди засуетились.
    - Как так? – неожиданно отшатнулся полицейский, в руке он держал трубку светящуюся синеватым светом. – Мы что, убили своего? Андрей это же твой сектор, как ты мог не заметить, чертов придурок.
    - Говори по тише. – шикнул на него Андрей, покосившись на дверь в кухню - Возможно, он сильно обособился среди людей. Ты не хуже меня знаешь, что такое бывает. В таких случаях, прибор может выдавать неправильный результат.
    - Ты хочешь сказать, что работая с ним столько лет, ты не почувствовал с ним общей связи? Ты за дурака меня держишь?
    - Успокойся, Олег, - примирительно поднял руки Андрей. - В конце концов, твоей вины тут не меньше. Разве не ты проверяешь мою работу? Подумай об этом, когда будешь составлять отчет.
    - Мелкий ублюдок, - скривился полицейский, но в этот момент дверь в кухню открылась и вошла Ксения с подносом и пятью чашками с чаем. Руки у нее подрагивали, поэтому Андрей, бросив предупреждающий взгляд на полицейского, поспешил помочь ей.
    - Спасибо, - Ксения смирно села на краешек дивана, по остальные взяли чашки, и отпили чаю.
    - Очень вкусно, - похвалил Андрей. – И привкус такой необычный. Ты что-то сюда доба…
    Договорить он не успел. Схватившись за горло, он захрипел и рухнул на пол. Четыре тела лежали перед Ксенией и корчились в предсмертных муках.
    - Как ты могла… - из последних сил прохрипел Андрей, но через мгновение затих.
    С непроницаемым лицом Ксения встала. Что теперь? Отправиться к родителям, к детям, сделать вид, что ее не было в городе? Здесь тебя больше ничего не держит. Внезапно ее взгляд упал на полку над телевизором. Там в рамочке стояла фотография, на которой две молодые девушки, смеясь, качались на качелях.
    - Может быть, тебе повезет больше подруга, - сказала Ксения и подошла к телефону…

    Подпись автора

    Времени катастрофически ни на что не хватает - не читатель и не писатель на какое-то время.


    Кухонный философфф, придумыватель туманных миров, Чайный алкаш))

    ***

    Внимание! Кому надо что-нить отредактировать, вернуть из архива, удалить, перенести -- и т.д. -- смело обращайтесь.
     
    Ботан-ШимпоДата: Воскресенье, 26.02.2017, 01:59 | Сообщение # 5
    Третье место в конкурсе:"Мой Хэллоуин"
    Группа: Aдминистратор
    Сообщений: 3967
    Статус: Не в сети

    МЫСЛЕННЫЙ КОНТАКТ


    Света чувствовала: сегодня что-то должно произойти. У неё такое уже не раз бывало, ещё с детства. Если чувствует, что уронит цветок, то так и происходит. Уронила горшок с цветком – и вспоминает, что она это сегодня чувствовала. Просто за всякими дневными проблемами такое забывается.
    И сегодня было предчувствие. Не горшок, конечно. Какая-то встреча, разговор. Незнакомец, кажется. Не обычный разговор, а очень интересный лично для неё.
    На работе было всё, как обычно, ничего сверхъестественного не произошло. По пути домой ей вдруг захотелось купить домой гранат – захотелось, и всё тут! Зашла в свой обычный магазин, поискала – нету. Придётся делать крюк, искать в соседнем.
    Конец ноября, на улице в это время уже темно. Улица между этими магазинами не освещена, приходится брести почти наугад, различая в темноте дорогу. Первый снег, или второй по счёту, растаял неделю назад, так что и он не освещал путь своей белизной.
    Тут её кто-то схватил.
    «Помогите!» - мысленно крикнула Света. Крикнула бы и голосом, если бы кто-то не зажал ей рот, силой уводя куда-то в сторону, в ещё большую темноту.
    «У этого дома есть проёмы полуподвальных окон без решёток», – вспомнила Света. «Он сейчас ожидает сопротивления, а если оттолкнусь в его сторону – и сторону дома – упадём как раз в такой проём.»
    Она сильно оттолкнулась ногами, налегая назад. «Хорошо, что туфли на низких каблуках, а то бы уже много раз ногу подвернула, в ноябре-то», - успела промелькнуть мысль.
    Возникло ощущение свободного падения. «Угадала! Как раз в проём падаем. Он снизу – ему должно быть больнее, а я на него приземлюсь.»
    Падение было долгим, будто там не метр глубины, а два или три… Или больше?..

    ***

    Витюша чувствовал: они вдвоем куда-то падают. Тут же последовал удар, и… Всё.
    Он очнулся из-за её возни. Суженая, кажись, пришла в себя раньше. И теперь вылезала из той ямы, куда они провалились. Вылезала, топча мягкий Витюшин живот острыми каблуками. Потом она неуклюже подпрыгнула и вцепилась в кирпичный бордюр. Кладка была холодной и мокрой от тающего под пальцами снега. Край кирпича жёстко елозил по её рёбрам, пока Света рывками лезла вверх.
    «Как же ты смешно сейчас выглядишь», - хотел сказать он. Но промолчал.
    Наконец, она выползла из ямы и оба вздохнули с облегчением. Света – лёжа на припорошенном асфальте, а Витюша – в яме. Со времени их совместного падения, связь усилилась настолько, что он чувствовал одновременно за двоих.
    Он давно приметил её, прикипел душой. А она делала вид, что ничего не замечает, то ли дразня Суженого, то ли боясь себе признаться. Если раньше он порой сомневался в судьбе, лишь незаметно провожая девушку домой с работы, тенью следуя за ней во время прогулок или шоппинга, то сейчас всё стало предельно ясно. Они предназначены друг другу. Даже не так: Витюша и Света, по сути – один человек в двух телах! И, конечно, вторая половинка Светюши не откажется помочь первой выбраться, ведь так?
    «Светочка!» - хотел крикнуть он, но из горла не донеслось ни звука. Он собирался повернуться, чтобы распрямить шею, но и это не удалось. Безмолвный и неподвижный, Витюша чувствовал как осколок кирпича впивается ему в спину и одновременно чувствовал как его/её ноги уносят Суженую всё дальше.
    А посередине спины пульсировала боль от острого камня.
    А руки-ноги не двигались.

    ***

    «Жарко», - подумала Света, лёжа на асфальте и смотря на зелёные кроны деревьев, которые тщетно пытались скрыть собой безоблачное небо. «Зелёные? В ноябре?» Что-то не срасталось. С тех пор, как этот маньяк её ухватил, происходило что-то странное.
    Игнельф с братьями загоняли раненого кабана.
    «Помогите!»
    Юноша повернул коня на… нет, не на звук. Ладно, – сейчас некогда над этим думать – в общем, в том направлении, где нужна была его помощь. Голос был явно женский и какой-то… родной, что ли. Будто знал всю жизнь.
    Он выскочил на небольшую поляну и остановил коня. На краю оврага лежала, смотря в небо, светловолосая девушка в тёплых, не по погоде, одеждах иноземного покроя.
    Топот копыт и конское всхрапывание. Света оторвала глаза от неба и посмотрела в сторону источника звуков. Всадник. Черноволосый красавец был худ, он восседал на статном вороном жеребце, что лишь усиливало это впечатление.
    - О, мадемуазель! С Вами всё в порядке? – брюнет соскочил с коня, подошёл к ней и подал руку, помогая встать.
    - М-м… Благодарю, сударь, - ей это всё почему-то напомнило французский роман, и она стала ему соответствовать, будто находясь на сцене театра.
    Света огляделась по сторонам. Вокруг зелень, буйная растительность, от её родного Воронежа не осталось и следа. На незнакомце бежевая куртка, пошитая золотом. Интересно, одевались ли так когда-нибудь?
    - Не соизволите ли просветить, где я сейчас нахожусь?
    - О, Вы в лесах моего отца вера Браадта, к западу от его имения. Позвольте представиться, - слегка поклонился он, - Игнельф Браадт, - и поцеловал ручку, которую до сих пор держал.
    - Светлана Владимировна Воронежская, весьма рада знакомству, - представилась она в ответ. Лучше не говорить свою настоящую фамилию «Кузнецова» - а то ещё решит, что дочь кузнеца. Пока он её воспринимает, как равную себе – пусть так и будет впредь.
    - Позволите ли мне проводить Вас? Вы не ушиблись? – видимо, он решил, что Света упала… с лошади? - Мы с братьями охотимся на кабана. Вам повезло, что я Вас услышал, - говорил Игн-как-его-там, подводя её к своему коню.
    Очень хотелось скинуть с себя тёплую зимнюю куртку, но Света решила не выходить из роли – пусть считает, что эта одежда для неё – норма.
    - Позвольте, я Вам помогу, - сильные руки подхватили её, бережно усадив на коня. Света тут же вцепилась в седло – было довольно высоко до земли. Брюнет - надо бы вспомнить его имя - взял жеребца под уздцы и повёл в обратную сторону, откуда прискакал.

    ***

    Холодно. Витюше было чертовски холодно лежать чёртовых полчаса в чёртовой яме. Купленный мамой пуховичок уже не грел. Всё это время Суженая парилась в теплой куртке на каком-то курорте. «Как она там оказалась так быстро?», - недоумевал романтик.
    Двойственность ощущений раздражала, но еще больше бесило то, что, только-только восстановив целостность, Светюша снова был разделён. И этот хмырь на лошади… Он же клеил его Суженую. Хоть Витюша и не понял ни слова из той тарабарщины, что нёс этот педик расфуфыренный, но, посадив Свету на свою лошадь, этот подлец навлёк на себя Великий Гнев. От злости Витюша даже сжал руку до боли, так, что сломал наманикюренный ноготок.
    Её прекрасный ноготок! Ну конечно, они же вместе – одно целое. Витюша понял, что гневаться нужно поосторожнее, чтобы не повредить Суженой. Он же несёт ответственность за них двоих, раз уж она делает вид, что не замечает их связи.
    Всё этот пакостный французик. «Пегметтэ муа…» - тоже ещё, позвольте ему, видите ли! На самом деле, из школьного курса Витюша запомнил только десяток слов, так что сейчас он сосредоточился на единственной понятой фразе.
    «А вот не позволим, вот хрен те по всей наглой морде!» - злорадно подумал Витюша, спрыгивая с кобылы. Спрыгнуть не получилось. Светюша лишь чуть дёрнулась и начала крутить головой, лепеча ту же дребедень, что и тупой лошадник.
    «Когда это она жабоедов язык успела выучить?», - удивился Витюша. В школе она учила английский и немецкий – факультативом. Это было на её страничке в Одноклассниках. Вот и доверяй после этого Интернету!
    Ничего-ничего, щас мы ему устроим «сосьете женераль»! Но, тут сверху раздалось:
    - Эй, мужик! Ты живой тама?
    В глаза брызнуло резким белым светом, как будто над ямой зажглась большая колючая звездочка. Витюша с трудом зажмурился – походу, глаза ещё слушались. Свет задёргался и погас.
    - Алё… Алё, скорая? Приезжайте быстрее, тут, эта, парню плохо! Плохо, грю, в яму упал, где окно подвальное, и лежит… Не, вроде, живой ещё… Адрес, да, пишите…

    ***

    «Эх, ноготь сломала», - заметила Света. «И когда только успела? Видимо, всё из-за того бандита.»
    - И... И-Игнат – извините, если неправильно запомнила Ваше имя, - обратилась она к своему спасителю, забыв про мелкую неприятность.
    - Да нет, мне так даже больше нравится, - вежливо ответил он. – Наверно, так моё имя звучит в Ваших краях?
    - Да, извините, сударь Брадт, - ей вдруг пришло в голову, что тут, наверно, принято обращаться по фамилии.
    - Нет, что Вы, можете называть меня по имени, - разрешил он.
    - Что же, тогда для Вас я Света, - теперь можно вздохнуть спокойно – почти что перешли на «ты», хоть что-то привычное. – А далеко ещё до Вашего имения? Или Ваших братьев? Или хотя бы когда кончится лес? – спросила она, наконец, то, что хотела.
    - О, лес кончится ещё нескоро. Мои братья, скорее всего, увлечены сейчас охотой на кабана, а имение в другой стороне, но нам сперва надо найти остальных, - ответил Игнат на вопросы в обратном порядке.
    Впереди послышался хруст веток и голоса. Всадники.
    - О, Игнельф! – обрадовались они, как только показались на виду. Света постаралась запомнить на этот раз его настоящее имя и обратила внимание, что они делают ударение на первый слог. – А кто эта прекрасная незнакомка, которую ты ведёшь?
    Братья его были все как один черноволосые и гладко выбритые молодые мужчины, можно сказать, парни – будто бы все одного возраста. Сколько ж их? Четыре или пять?
    - Знакомьтесь, - повернулся он к ней, - Делерес, Вальрих, Монжий и Урпет Браадты, мои братья, - представлял Игнельф их ей, указывая то на одного, то на другого. Как будто она запомнит! Значит, четверо, а сам он – пятый. Если только они не спрятали где-то ещё пяток. - А перед вами, вары, Светлана Владимировна Воронежская, она заблудилась в нашем лесу и хочет попасть домой.
    Что же, неплохо, можно сказать и так. Действительно - хочется домой, в Воронеж, залезть во Вконтахте, почистить гранат и расслабиться перед монитором. Даже на работу почему-то охота, как ни странно. Или ванну. Да.
    Сегодня Света чувствовала, что будет что-то непонятное, доселе неизведанное. Какие-то мужские руки… Близко-близко. Ощущение странное… Пожалуй, ближе всего к ней были мужские руки, когда на неё напал маньяк на тёмной улице.
    Света проснулась, ощущая какой-то дискомфорт в теле. Стала подниматься – что-то не то. Пошатнувшись, она ухватилась за стену и кровать, чтобы не упасть. Села обратно. Что это с ней? Посмотрела на свои руки – большие, грубые, волос больше, чем обычно. Явно не её. Мужские. Ощупала лицо – да, не то. Больше всего её расстроило, что пропала её великолепная грудь, которой Света так гордилась. Она снова ощутила себя девочкой. Нет, не так. Света стала явно сильнее, объёмней и… другая, в общем. Она где-то читала, что у мужчин центр тяжести расположен в другом месте организма. Снова попыталась встать, держась за мебель и стены. Непривычно. Так, центр тяжести выше или ниже? Похоже, выше. Неудобно как-то. Но стоять более-менее получается. Надо сделать шаг. Так? Как они ходят? Она припомнила знакомых мужчин. Ага – у них походка более прямая, значит, не вилять задом. Попробуем. Вроде, легче. Приноровиться можно, но придётся долго привыкать.
    А она, видимо, теперь в другой комнате – не там, где заснула вчера. И вообще, не похоже это на особняк Браадтов.
    Рано утром, тренируясь со шпагой, Игнельф вдруг почувствовал непонятный всплеск паники, растерянность и даже шок. Или это не его чувства? Как будто кто-то попал в беду. Тот вчерашний призыв о помощи – это был явно голос Светланы, может, с ней и сейчас что-то случилось?

    ***

    Машина скорой, мамина истерика при виде парализованного сына, попытки её утешить, двигая глазами… Всё это так утомило Витюшу, что, оказавшись на больничной койке, он сразу заснул.
    Проснувшись, он сладко потянулся. Тело было мягким, упругим, каким-то сдобным, что ли. Когда он сел в постели, грудь его пружинисто колыхнулась. Витюша, наконец, узнал эти ощущения. Светино тело. Их единение укрепилось еще больше – очевидно, Суженая не могла больше терпеть приставания наглого лягушатника и пригласила его для защиты.
    Открыв наконец глаза, Витюша утвердился в подозрениях: иностранец затащил их в какой-то роскошный отель. Кружевная занавеска над кроватью - чёрт знает, как это называется, криволапая лакированная мебель, картины в ажурных рамах. Хитёр французик, ничего не скажешь! Одного не рассчитал – Света, его Светик, совсем не такая дура, чтобы повестись на пустую роскошь. И не только раскусила грязные намерения, но и позвала Суженого.
    Прикрыв глаза, Витюша попытался «нащупать» Свету, но – впустую. Связь оставалась, но как будто придушенная мокрой подушкой. Нужно было как-то наладить коммуникацию. К примеру, написать письмо красной помадой на зеркале. Иронично и мило.
    Беглый осмотр комнаты не выявил наличия помады. Ни красных лаков, ни румян. Не нашлось даже завалящей суриковой краски! Витюша понимал, что его слегка «заносит», как частенько бывало в детстве, но ничего не мог поделать – нужно было что-то красное.
    Взор его пал на резной столик. На гладкой поверхности лениво развалился мохнатый серый кот. Перс или вроде того, с мордой типа «просит кирпича». Рядом с животиной лежали гусиные перья и маленький ножичек.
    - Фух. Ну, сделаем это! Кис-кис-кис…
    «Рас два три читыри пять. Я иду тибя искать» - аккуратно вывел Витюша на зеркале. Немного подумал, и исправил на: «изкать». В школе он гордился своей усидчивостью и ещё с тех времён запомнил: всегда ищи проверочное слово. Здесь проверочным словом было «из». «Из чего?» - «из Кать». Стоило ещё написать раздельно, да не хватило места.
    Впрочем, и так получилось здорово – таинственно, игриво. Кошачья кровь оказалась хорошим заменителем помады, разве что буквы немножко подтекли. Но кто идеален? Витюша открыл окно, чтобы выкинуть кошку, когда отвлёкся на стук в дверь.
    - Мадмуазель, Вы проснулись? – донеслось из коридора.
    Лягушатник, так же, как раньше, говорил на своём, хотя Витюша почему-то всё понял.
    - Нет! – не подумав, крикнул он в ответ.
    Из-за двери донёсся приглушённый смешок, щелкнул ключ и наглый ухажёр зашёл в комнату.
    При виде художества на зеркале и дохлой кошки в Светюшиных руках, холёная морда иностранца вытянулась.
    - Ведьма! – театральным шёпотом выдал он и бросился прочь.
    Витюша понял, что Свету забросило в общину французских староверов и с ними нужно поосторожнее. Потому, выбросив трупик кошки, он вооружился кованым подсвечником, стоявшим в углу. Полутораметровая железяка оказалась тяжёлой, как настоящая дубина.
    Когда четверо братьев вбежали в комнату, Светюша размахнулся своим грозным оружием и…
    Тр-р-р-р-ртт! Его будто зажали в огромные трясущиеся тиски и начали бить молотками со всех сторон.
    Он хотел вырваться, закричать, но из парализованных губ вырвался только тихий стон. Когда в глазах прояснилось, Витюша увидел потолок больничной палаты и взволнованное мамино лицо.
    - Потерпи, сына. Потерпи, родной, - причитала она, стоя рядом, но не касаясь его, - Сейчас доктор тебя вылечит. Мигом поставит на ноги.
    - Я так-то ещё фельдшер, - прозвучало рядом, - И вы уверены, что надо его электрошоком лечить? Как бы сердце не того… Тут невролога надо бы, или психиатра…
    - Ой, да заткнись ты, чёртова сосиска! – остервенела мама, - На малом разряде ничего плохого не будет.
    - Продолжай! – приказала она тем особым тоном, которого некогда послушался даже директор Витюшиной школы, исправляя ему двойки в аттестате.
    Витюша приготовился к до-о-олгим процедурам. Мамуля любила и умела лечить.

    ***

    Больница. Ну конечно – что же это ещё может быть! Света, видимо, так сконцентрировалась на непривычных ощущениях своего нового тела, что настолько ушла в себя и не сразу заметила в окружении знакомую любому человеку больничную палату. Ей важнее было научиться нормально передвигаться.
    Осторожно приоткрыв дверь, заглянула в щель. Спит какая-то женщина лет сорока. Нет, ещё не спит, но уже клюёт носом. Света выглядит, как пациент больницы. Плохо. Надо как-то отсюда сбежать, после чего выяснить, где она и что происходит. Проверила все тумбочки – ничего существенного, лишь пара книг – переодеться не во что. Осторожно проскользнула в дверь, проследив, чтобы она не скрипнула и поковыляла в обратную спящей женщине сторону. Представила, как сейчас выглядит – идёт шатающийся в буквальном смысле мужик, виляя задом, в пижаме больного по коридору… Чуть не прыснула от смеха, едва не рассекретив себя. Так, серьёзней! Идёт какая-то медсестра.
    - Извините, не подскажете, сколько сейчас времени, - раздался из её гортани мужской басок.
    - Половина пятого, - посмотрела та на часы.
    - Ой, я же на обед опоздал! – сказала Света и пошла быстрее.
    Ординаторская. Света стала осторожно приоткрывать дверь. Никого с правой стороны… просунула в щель только часть лица с глазом – с левой тоже пусто. Вошла, закрыла за собой. Халат, докторский халат бы. Или домашнюю одежду – что-нибудь должно быть! В ящиках столов только документы, ручки и мелочь. Даже ключей не нашла. Шкафчики и сейф закрыты. Дисциплинированные тут доктора! Настенный календарь показывал 22 ноября – это что, вчера на неё тот маньяк напал? А, кажется, так давно это было…
    Устала искать даже. Надо присесть.
    Ей вдруг привиделось знакомое лицо. Разговаривают. Она не может двигать ни руками, ни ногами. Этот красавец ей что-то говорит. Горечь и досада. У неё, да. Но не от того, что двинуться не может – он ей сообщил что-то грустное, что её неприятно удивило и поразило.
    Света очнулась от видения и поняла: это не было, оно будет.
    Так, надо выходить из ординаторской, а то застукают.
    Встретив всего одного больного, Света спустилась на этаж ниже, но по лестнице навстречу ей кто-то поднимался. Свернув в коридор, она увидела на этом этаже нескольких докторов, до того активно разговаривающих, которые внезапно замолкли, заметив её. Она свернула в ближайшую палату. Похоже, загнана в угол! Глянула в окно – ещё высоко. На улице снег. Бежать некуда. В палате все спят. Надо стать похожей на них! - Света залезла под одеяло и притворилась спящей, это у неё получилось хорошо.
    - Света! Как Вы себя чувствуете? – участливо спросил Игнат. Опять забыла его настоящее имя!
    - Да, вроде, ничего, - ответила она и обрадовалась, услышав свой настоящий, а не мужской, голос. Посмотрела вправо-влево – её руки пристёгнуты к лежанке с колодками, здешним прообразом наручников.
    - Вы были не в себе, - извиняющимся голосом ответил Игнельф. Точно! Именно так его и зовут! Надо запомнить. Опять. – Вы что-нибудь помните?
    - Я… да бред какой-то. Просто нехороший сон, - поморщившись, честно ответила она.
    - А помните нашего Силлариона? Я познакомил Вас с ним вчера…
    - О, тот симпатичный кот! Такой мордатенький, - несмотря на ограничение свободы рук и ног, Света улыбнулась, вспомнив красавца.
    - Да. Он сегодня умер…
    - Как? – улыбка сразу исчезла, глаза округлились, а сама девушка резко приподнялась, что в её положении было затруднительно. – А вчера ещё был такой здоровенький… У вас мор ходит, да? – вспомнила она рассказы о средневековье. Пока что всё, здесь увиденное, было больше всего похоже на него. – Чумка какая-нибудь?
    Приветливость с лица Игнельфа мигом пропала, он поморщился, отстранившись.
    - Ой, я что-то не то сказала? Извините. Просто жаль кота…
    - Да, я понимаю, - вставая, ответил он. – Я сейчас распоряжусь – Вам принесут обед.
    Слуги освободили ей руки и ноги и стали кормить, как маленькую. Такое ощущение, будто с той стороны двери стоит минимум пара человек… Охраняют, что ли…
    Чуть только трапеза закончилась, снова вошёл Игнельф.
    - Игнельф, слушайте, можно мне… в уборную? – Света состроила просительную гримасу.
    Мужчина на секунду задумался, видимо, эта просьба привела его в замешательство.
    - Да, конечно, - и уже наружу: - Проводите мадемуазель Воронежскую в уборную! – велел он.
    Игнельф подал Свете руку, чтобы помочь встать с лежанки, на которой её кормили и проводил из жуткой комнаты, так сильно напоминавшей пыточную. Света, пока в ней находилась, старалась об этом не думать, чтобы сохранить здравый порядок мыслей. По бокам двери и вправду стояли двое человек, каждый с палашом за поясом. Они её и повели дальше. Такое чувство, что целый день терпела…
    Привели обратно, и Игнельф стал рассказывать:
    - Светлана, слушайте, мне надо сообщить Вам кое-что важное. В Вас утром вселился демон… Это он убил кота и стал писать его кровью на зеркале. Хорошо, что мы с братьями провели обряд, пока отец не приехал и не узнал об этом. Но мы боимся, что такое может повториться, а потому решили обезопасить Вас и себя, держа Вас здесь. Приносим извинения за такие неудобства.
    Теперь она хоть что-то поняла.
    - А то зеркало… Можно мне глянуть, что он там написал?
    Игнельф аж отстранился:
    - Мы, конечно же, омыли поверхность святой водой! – явно удивился он вопросу.
    - Ну и ладно, - надо исправлять ситуацию, а то итак положение хреновое, а тут ещё и вопросы странные задавать стала…
    - Так вот, чтобы такого не повторилось, мы собираемся обратиться за помощью к одной… женщине. Завтра с утра выезжаем. Потому что ближе к обеду вернётся отец и станет задавать вопросы про кота…
    Он уже стал подниматься, заканчивая разговор.
    - И, Игнельф! А можно мне бумагу и ручку? То есть, перо и чернила?
    - Да, конечно! – он щёлкнул пальцами в сторону выхода: - Письменные принадлежности, пожалуйста!
    Когда их принесли, её ухажёр попрощался, слегка склонив голову: - Приятных снов, мадемуазель!
    - И Вам того же, вар Игнельф, - улыбнулась ему Света в ответ.
    Был тут какой-то порошок – им явно посыпают чернила, чтобы засохли, не замарав бумагу. Пока пыталась написать, она поставила пару пятен, но со второго раза получилось лучше: «Хватит резать котов! Веди себя нормально! Иначе нам с тобой несдобровать.»
    Посыпала написанное порошком, стряхнула. «Соль это или сахар?» - подумала она. «Не буду пробовать.» Бумагу сложила в несколько раз и засунула себе за пояс, что ей выдали вместе с платьем вчера, – небось, найдёт. А местные – вряд ли.
    Вошёл худощавый слуга.
    - Позволите унести письменные принадлежности?
    - Да, пожалуйста! – ответила Света так, будто ей это безразлично.
    Ночью ей снилась больница.
    ***
    Лужи, скованные первым ледком, жалобно поскрипывали под Витюшиными башмаками. Ему всегда нравилось это ощущение: тонкая корка прогибается, но держит, потому что воды под ней – с напёрсток.
    - Хватит лужи топтать! – одёрнула его мама, - У нас дел полно, а ты то по больнице носишься, то в коме прохлаждаешься. Никакой помощи, всё маме самой делать!
    - Прости, мам, – виновато пробубнил Витюша.
    Он не понял про бег по больнице, но возражать не стал. Иногда ему хотелось даже выругаться, да только стоило взглянуть маме в глаза, как все слова, кроме «прости», застревали в глотке противным колючим комком.
    Когда, после часа мучительных «процедур», Витюша вскочил с больничной койки, у фельдшера чуть не случился инфаркт, а мама лишь довольно хмыкнула и велела сыну одеваться. Робкие возражения дежурной медсестры смолкли от одного взгляда.
    Витюша даже не успел заметить, в какой больнице лежал – так быстро они дотопали до дома. Их маленький частный домик – единственный среди панельных многоэтажек, окружала небольшая толпа. Женщины среднего и пенсионного возраста, пара плюгавеньких мужичков. Обычное дело.
    - Не могу принять вас, ромалы-ы! – завопила мама, вихрем пролетая сквозь толпу, - звёзды не сходятся для гадания! Завтра приходите, касатики!
    Перед клиентами речь её приобретала нарочитый цыганский акцент – так людям больше нравится.
    Клиенты, повздыхав, стали расходиться. Витюша протолкался к двери и нашарил в кармане спички. Свеча зажглась только со второй попытки. Мама не терпела в доме электричества, говоря: «и так везде от него вибрирует, в хате такого не потерплю», а у ворованных церковных свечей фитили были плоховаты.
    Впрочем, мама и без света отлично ориентировалась. Она уже возилась в зале, звеня склянками, стуча коробками и шурша бумагой, как гигантская мышь. Обычно при свечах она только гадала – для досужих дураков и за деньги. А настоящей ворожбой заниматься могла и при дневном свете, и в полной темноте.
    Витюшина свечка выхватила из тьмы круглый дубовый стол, заваленный разным оккультным мусором: разноцветными порошками, черепами, сушёными лапками, свитками и блестящими побрякушками. Мама ходила вокруг этой кучи, бормоча:
    - Колдуй баба, колдуй дед, трое сбоку - ваших нет, туз бубновый, гроб сосновый, про стрельца мне дай ответ…
    Стол начал гудеть, как трансформаторная будка. Витюша знал, что будет дальше и тихонько попятился.
    - Куда пошёл? Вернись! – проскрежетала мама своим совсем уж ведьминским голосом.
    Витюша обреченно шагнул вперед. Он терпеть не мог вселяться в Большое Тело. После каждого такого случая он по целому месяцу чувствовал себя жутко тупым.
    Стол уже не гудел, а выл на невыносимой высокой ноте. Звук был такой, что впору оглохнуть, но от него не помогли бы ни затычки, ни глухота – он слышался всем телом, от пор в коже до костей. Наконец, поверхность вокруг почернела, и разнообразная колдовская снедь упала сквозь нее в неведомую бездну. Мама сжала Витюшу в удушающих объятиях, и вместе они рухнули туда же.
    В келье как всегда было просторно и чисто прибрано. Утреннее солнце сквозь высокие окна падало на шикарный письменный стол и стену, увешанную плётками, пилками и щипцами. Из своего угла онемевший в Большом Теле Витюша мог видеть только мамины руки на столе. В этом теле она была высокой сухощавой женщиной, лет сорока на вид. Руки на столе вдруг конвульсивно дёрнулись, потом развернули один из свитков.
    - Предсказано мною, что сим утром твоя Суженая будет здесь, - голос матери прямо-таки сочился силой. В отличие от прошлых раз, она говорила с Витюшей на местном языке, так похожем на земной французский, - У меня давно всё готово. Только твоя выдуманная болезнь задерживала.
    Он хотел, было, оправдаться - мол, не специально слёг парализованным, но смог лишь виновато скрипнуть створкой. Мать лишь досадливо махнула рукой, призывая к тишине. Она встала и прошлась по комнате. Черная шёлковая ряса, от плеч и до полы вышитая золотом делала её силуэт строгим, а длинная шапка Матриарха ещё больше вытянула фигуру, из-за чего мать походила на хищное насекомое. Лишь ломкие седые волосы нарушали это впечатление.
    Несколько минут прошло в молчании. Их хватило, чтобы Витюша сполна вспомнил все «прелести» существования в Большом Теле – тяжелый холод и гулкую колючую пустоту внутри. Пустоту, которую наполняла лишь связь с Суженой, которая, к слову, становилась сильнее с каждой секундой.
    В дверь постучали.
    - Введите! – крикнула мама.
    Вошли девушка-монахиня и тот самый хлыщ, что клеился к Свете. После, двое с палашами ввели и саму девушку. Она была спокойна, но, увидев инструменты на стене, испуганно вздрогнула.
    - Это что, Железная Дева? – дрожащим голосом спросила она, смотря на Витюшу.
    - Железный Муж, - ответил ей один из конвоиров, и добавил: - Скоро ты с ним познакомишься, колдунья.
    - Преподобная Мать, вар Игнельф Браадт привёл сию ведьму, дабы над ней свершилось святое правосудие. Вышеупомянутый вар, охотясь вместе с братьями…
    Монашка долго говорила, излагая суть дела. Света вяло пыталась возражать, охранники ухмылялись, хлыщ прятал глаза. Витюша в своём углу мечтал возмущенно крикнуть или хотя бы громко хлопнуть створкой, но мамина воля держала крепче канатов.
    - Суть дела ясна, - веско проронила Преподобная Мать, когда монашка умолкла, - Сим осуждаю упомянутую ведьму к очищению хладным железом. Вар Браадт, вы правильно поступили и будете вознаграждены пожизненной индульгенцией, кою получите в канцелярии на первом этаже. Доблестным стражам Господь наш дарует отпущение двух последних совершённых грехов. Можете идти.
    Стражники вышли, беспрестанно кланяясь, Браадт, едва клюнув головой, выскочил, как ошпаренный. Монашка последовала за ними, затворив массивную дверь.
    Преподобная Мать подошла к двери и лязгнула щеколдой. Света снова вздрогнула и уставилась на стену за Витюшиной спиной.
    - У вас крест только что перевернулся – прошептала девушка.
    - Ох, солнышко, он так и должен был висеть, - усмехнулась мама, скидывая на пол Матриаршую робу и колпак. И приказала Свете: - Ты тоже раздевайся.
    Суженая со стеклянными глазами выполнила приказ. Наготу её прикрывали лишь роскошные огненно-рыжие пряди волос. Ведьмин цвет, самого яркого оттенка. Витюша так залюбовался, что створки большого тела сами собой раскрылись с громким вздохом-скрипом.
    Мать втолкнула туда Свету и влезла сама, не боясь острых шипов на внутренней поверхности металла.
    - Прими нас в объятия, сыне! – приказала она.
    Витюша захлопнул створки и обнял их крепко-крепко.
    Когда объятия раскрылись, мать вышла из железного нутра. Раны в её теле быстро затягивались, а волосы стали роскошными, огненно-рыжими.
    - А как же я и моя Суженая? – безмолвно спросил он.
    - Свободны, - проронила мать, и слегка взмахнула рукой, выпнув Витюшу из Большого Тела. Напоследок он услышал: - Тамошнее тело мне больше не нужно. Убери.
    Оказавшись дома, он зажёг упавшую свечку. Порадовался, что от неё не загорелся деревянный пол. Нашёл труп мамы.
    На подготовку к похоронам ушло два дня. Витюша сам не понял, как справился со всеми делами без посторонней помощи. Почему-то мозги работали непривычно чётко, речь стала яснее и спокойней. Он даже подумывал сменить работу сторожа на что-нибудь посложней и повыгоднее. Жизнь без руководящей роли мамы была странной. Страшновато, но интересно до жути.
    Однажды на улице, он столкнулся со Светой. Она уронила пакет, из которого посыпались апельсины. Девушка ничуть не изменилась, разве что стала платиновой блондинкой, с волосами светлыми, аж до седины.
    - Тебе помочь? – встрепенулся Витюша.
    Света мельком глянула на него и холодно поинтересовалась:
    - Мы разве знакомы?
    Витюша задумался. С того случая он не чувствовал больше связи ни с матерью, ни с Суженой. Внутри образовалась гулкая пустота, как в Большом Теле, только ещё более пустая. «Свободны» - сказала тогда старая ведьма. Свободен – понял Витюша… Нет, не Витюша – Виктор, в переводе с латинского – Победитель.
    - Нет, мы не знакомы, - ответил Виктор и перешагнул через рассыпанные фрукты.
    Бодрящий морозец покалывал ноздри, образуя лёгкие облачка пара на выдохе. Сверху падали редкие снежинки, искрясь на солнце. Виктор шёл по хрустящим ноябрьским лужам, и некому было одёргивать, командовать, навязывать или просить. Иди куда хочешь.
    Пустота?
    Свобода?
    Пофиг.


    Кухонный философфф, придумыватель туманных миров, Чайный алкаш))

    ***

    Внимание! Кому надо что-нить отредактировать, вернуть из архива, удалить, перенести -- и т.д. -- смело обращайтесь.
     
    Ботан-ШимпоДата: Воскресенье, 26.02.2017, 02:00 | Сообщение # 6
    Третье место в конкурсе:"Мой Хэллоуин"
    Группа: Aдминистратор
    Сообщений: 3967
    Статус: Не в сети
    ПРОСНИСЬ

    Седан выскочил на встречную полосу, взвизгнули шины. Кирилл вывернул руль влево до упора, чтобы справиться с заносом, спустя секунды вернул автомобилю верный курс. Он протер ладонью испарину на лице, облизал пересохшие губы. Никогда ранее ему не приходилось развивать скорость выше двухсот тридцати; все, что оказывалось за стеклом – смазывалось в палитру света и темно-синих красок ночного города. Кирилл сжал трясущиеся пальцы правой руки в кулак, разжал, включил следующую передачу. В зеркале заднего вида не заметил погони. Неужели они так отстали? Едва ли, несколько кварталов они мчались за ним, не уступая и метра.
    – Ы-ы! – раздался непонятный звук из динамиков поверх музыки, – Э-ы-ы.
    – Что за ерунда! – прорычал Кирилл и включил музыку громче.
    RobZomby шарашили по полной. Пустынная дорога в обе стороны, три черных Мерседеса как будто бы действительно его потеряли. Кирилл на секунду отвлекся, протер покрасневшие от напряжения глаза, выдохнул. Спереди показался дым. Из-за поворота, тормозя, выскочили две машины, преграждая ему путь. Кирилл с трудом успел среагировать, крутанул руль влево, резко вправо, затем почувствовал удар сначала в передний бампер, потом в бок. Вдавил педаль газа в пол. Седан чудом проскочил мимо Мерседесов. Выиграно было всего несколько секунд. Кирилл выдохнул, музыка глушила все вокруг, в том числе тревогу и страх. За ним мчались по пятам.
    – Как ваши дела, Марат Тигранович? – послышался неявный голос за словами песни.
    Кирилл не обратил на это внимания – его беспокоило отсутствие третьего автомобиля. Тем временем, дорога приближалась к развязке: либо на набережную, либо на встречную. Узкая набережная, где его смогли бы в два счета прихлопнуть, либо встречка – сущее безумие. Открывались не лучшие перспективы, а времени принять решение не оставалось. Кирилл моргнул, нога судорожно задергалась. Он прислушался, пришлось убавить звук. Ему не показалось, издалека доносились полицейские мигалки.
    – Проклятье! Ну, как!
    А на повороте показался третий Мерседес, сокращая выбор до одного варианта – набережная.
    Кирилл не мешкал, стрелка забилась, очертив практически полный круг. Сквозь музыку рычал мотор, бился в истерике. Кирилл стиснул зубы. Его седан и третий Мерседес разделяли считанные метры. Набережная приближалась. Пять метров. Три. Два. Один. В какой-то момент показалось, что проскочил. Кирилл ослабил хватку руля, и тут же машину повело. Мощный удар пришелся в заднюю часть. Все закружилось, смешалось перед глазами. Еще один удар, кузов накренился вперед. Кирилл ударился головой о подушку безопасности, когда его дернуло вперед к рулю. Ремень впился в грудь и шею. Глаза закрывала темная пелена.
    * * *
    Кирилл проснулся и резко сел на кровати. Он выдохнул, словно выпуская ледяную воду, которая забила его легкие. Долго не удавалось восстановить дыхание – панические атаки с ним случались и раньше, но в этот раз пробирало до кончиков пальцев. Погоня, падение в реку, все это вспоминалось в мельчайших деталях. Кирилл прислонился к стене и на секунду закрыл глаза, чтобы прийти в себя. Тревога постепенно начинала сходить на нет, сердце нормализовало ритм.

    Кошмарный сон? Кирилл решил, что, скорее всего, да, хотя воспоминания казались слишком четкими и волнующими. Он проснулся в кровати, целый и невредимый, хотя, после такого столкновения, по всем законам - не уцелел бы и как минимум промок насквозь после падения в реку.
    Когда тревога прошла, навалилась усталость. Веки закрывались сами собой, но мозг отказывался спать. Кирилл продолжал вспоминать. Его смущало, что погоня служила логичным продолжением последнего задания, все срасталось в идеальную и неразрывную историю, что не разделялась на явь и сон.
    Только теперь, когда эмоции немного отступили, а зрение привыкло к темноте, он заметил, что лежит не в своей кровати. Не в его спальне. Все казалось слишком простым и несуразным: мебель без претензий на вкус, непонятная настольная лампа на крошечном столике, заваленном книгами, обои с вычурным узором. Кирилл посмотрел на свои руки. Он ведь сразу начал ощущать себя не в своей тарелке, но теперь это ощущение находило причину. Руки не были его, их вес отличался. Пальцы – слишком короткие и массивные. В теле непонятная тяжесть. Кирилл уставился на грудь и живот – никакого пресса, вместо него – пивное пузо. На ощупь лицо тоже оказалось чужим, вместо скул – плотные щеки. Кирилл заметил над столом небольшое круглое зеркало и медленно подошел к нему. В отражении, как и ожидал, он увидел не себя и растерянно отступил на шаг.
    – Этого не может быть! – твердо произнес он сам себе.
    На него смотрел мужчина лет тридцати, с редкими волосами, большими глазами, обрамленными сизыми мешками, большим приплюснутым носом.
    "Такого не бывает! – подумал Кирилл. – Это, скорее всего, сон. Нужно просто расслабиться и снова заснуть, а утром все будет, как обычно."
    Кирилл еще раз посмотрел на свое отражение и медленно побрел к кровати. Закончив внутренний диалог с самим собой, он вскоре погрузился в сон.

    * * *

    Обычно Максим просыпался с трудом. Бесконечно переводил будильник на несколько минут вперед, чтобы выспаться до последней капельки. Но сегодня был не тот случай. Когда мужчина открыл глаза, солнце уже палило на всю катушку. Проспал. Чертов телефон сел! Словно в бреду, он, шатаясь, побрел на кухню. Быстро схватил пустой стакан, налил воды из кулера и сделал несколько больших глотков. Голова раскалывалась, а во рту – словно кошки нагадили. Впрочем, Максим уже привык – так каждое утро было. Это все из-за пива, которое он хлебал бочками по вечерам. Наспех умывшись, Максим оделся, накинул куртку и выскочил из квартиры.
    Глаза начальника смены говорили Максиму, что на этот раз ему не отделаться простой объяснительной. Тянет на выговор или даже штраф.
    – Ну, это, Борисыч, – переминаясь с ноги на ногу, сказал Максим, – ну проспал я, с кем не бывает...
    – С тобой это слишком часто бывает, – ответил начальник, протягивая нерадивому работнику бланк заявления. Пиши по собственному.
    – Как по собственному? Сергей Борисович, ну не надо, а? Давай выговор мне сделаем за опоздание? Согласен на строгий. Только не увольняй, пожалуйста.
    – Договорились, за опоздание – выговор. А за вчерашний прогул – увольнение! – рыкнул начальник.
    – Прогул? Так не прогуливал я, уважаемый, – улыбнувшись, сказал Максим, – Как штык у станка стоял вчера. Все мужики скажут. Работал, как лошадь.
    Сергей Борисович открыл журнал и ткнул пальцем в таблицу с табелем.
    – Ну что, лошадь, смотри. Видишь вот этот крестик красненький напротив своей фамилии в колонке с датой десятое апреля? И я вижу. А это что означает? Верно – не было тебя вчера на работе. Не-бы-ло.
    Максим часто заморгал и уставился в таблицу.
    – Ничего не понимаю, Борисыч. Вчера, ведь, девятое было... Честное слово, девятое.
    – Я твоему честному слову не верю, работник года. Давай пиши заявление и в бухгалтерию иди. Как расчет получишь – чтобы духу твоего на заводе не было.
    Максим плелся домой с теперь уже бывшей работы, размышляя о том, что произошло. Неужели он так напился, что проспал больше суток? Просто в голове не укладывалось. Сжав в кулаке неожиданно рано выплаченный заработок, мужчина свернул в сторону пивного магазина.
    – Хватит бухать, – послышался приглушенный голос.
    Мужчина резко оглянулся, но вокруг никого не было.
    – Хм, – буркнул он себе под нос и шагнул на порог пивнушки.
    Ласковая улыбка продавщицы Ирины, как и всегда, заставила сердце Максима биться чаще. Кудрявая блондинка слегка за тридцать наклонилась над прилавком, демонстрируя пышный бюст, и поприветствовала любимого покупателя.
    – Вам как обычно, Максим? – спросила она звонким голоском.
    – Нет, Ириночка, мне сегодня еще и воблу дай. Две. Да, две воблы.
    – А что такое? Праздник какой?
    – Да если бы... – вздохнул Максим, – наоборот, печаль у меня. С работы попросили.
    – Ах! – блондинка приложила ручки к груди, – Как же так? Как могли? За что?
    – Да так... Ерунда. Ты мне лучше скажи, я вчера за пивком заходил к тебе?
    – Нет, Максим, не заходили. Я удивилась даже, что не было вас. Расстроилась.
    – Расстроилась, говоришь?
    – Угу.
    – Слышь, Иринка, а приходи ко мне в гости после работы? Поговорим по душам, выпьем. Я ведь мужик одинокий, мне без общения тяжело. Ты баба видная, с тобой и поболтать приятно, и поглядеть на тебя. Что скажешь?
    – Смена до восьми у меня.
    – Я встретить приду.
    * * *
    Легкое прикосновение к плечу заставило Кирилла проснуться. Он вновь чувствовал тело, мог пошевелить рукой, ногой, поморгать. Нормальные ощущения, а не те, что испытал вчера: сидел в абсолютной темноте перед экраном, как в кинотеатре, и смотрел на мир чужими глазами. Кирилл слышал голос мужчины, он раздавался очень громко, наполняя окружающее пространство. Видел женщину, которая сейчас лежала в кровати рядом с ним. Вокруг – та же комната. Без сомнений вчера он провел в голове мужчины, в теле которого сейчас находился. Возможно ли такое и объяснимо ли научно? Неужели душа попала в чужое тело после смерти? Слышал ли его вчера владелец этих рук, ног и пивного пуза? Видит ли сейчас все так же, как и Кирилл вчера? Вопросы роились.
    Кирилл вылез из кровати, подошел к окну. По крайней мере, он остался в родном городе, что увеличивало шансы добраться до ожерелья и заработать, наконец, крупные деньги. Действовать нужно было незамедлительно, потому что ребята из черных Мерседесов не зря за ним гнались. Марат Нарекян видимо разузнал о делах Кирилла и, скорее всего, в данный момент пытается добраться до добычи. Добычи... Кирилл закрыл глаза, чтобы ее представить и улыбнулся. Нет худа без добра. С этой невзрачной внешностью проворачивать дела будет проще, к тому же в узких кругах о Максиме, истинном владельце тела, никто ничего не знал.
    – Максим? – раздался сонный голос Ирины.
    – Да? – Кирилл повернулся к ней. – Доброе утро.
    Он толком ее не разглядел и вновь уставился в окно. Нужно было связаться с Максимом, но незаметно, чтобы он ничего не понял сразу. Чем скорее, тем лучше, потерянный день может привести к фиаско. Каждый час был дорог.
    – Максим, что с тобой? – Ирина села на кровати.
    – Да… да, – произнес себе под нос Кирилл. – Нужно оставить записку!
    Женщина, недоумевая, смотрела, пока Кирилл что-то искал, открывая то шкаф, то отделения тумбочки у стола.
    – У него вообще есть, чем писать? – выпалил он.
    – У кого, у него? – испуганно спросила Ирина и прикрылась одеялом.
    – У меня. Ручка? Карандаш? Лист бумаги? – Кирилл остановился у зеркала. – У тебя есть помада?
    Ирина кивнула и посмотрела на свою сумочку. Кирилл поймал ее взгляд и в ту же секунду уже рылся в личных вещах женщины.
    – Что ты делаешь? – закричала она и начала задыхаться. – Это мое! Мое! Не тронь!
    Ее вздохи становились более хриплыми и тяжелыми. Стоило бы оказать женщине первую помощь, но Кирилла больше занимало, что написать на зеркале. Он вычертил пару слов, как следует, взвешивая каждое. Через несколько минут на зеркале не осталось свободного места – сплошные красные каракули.
    Тем временем, Ирина скатилась на пол, ее била судорога. Кирилл, наконец, закончил, и, увидев бледное лицо женщины, сразу же к бросился к ней.
    – Что с тобой? – он постарался повернуть ее лицо, чтобы заглянуть в глаза.
    Позади со скрипом открылась дверь.
    – Уйди от нее! – раздался грозный голос.
    Кирилл обернулся – трое мужчин. Двое подбежали к нему и ударили под дых, оттащили в сторону и швырнули к стене. Третий взял на руки женщину и покинул комнату. Белая пелена затмила глаза Кирилла, в затылке раздавалась жуткая боль. Спустя мгновение он потерял сознание.

    * * *

    Максим открыл глаза и уставился в потолок. Вот это ночка была! Все тело болело, будто палками били. Не мудрено – такая женщина, такая женщина... Через пару секунд он резко приподнялся, схватившись руками за голову, и уставился на пустую кровать. Ирина ушла... Не осталась ночевать. Но, ведь, все было так прекрасно. И почему он спал на полу? Снова перепил?
    С трудом поднявшись на ноги, Максим побрел на кухню. Проходя мимо зеркала над столом, он резко остановился. На гладкой поверхности было что-то написано ярко-красной помадой. Ирина написала ему послание.
    Ты должен мне помочь. Они нашли меня, и теперь мы оба в опасности. Времени нет, пора действовать. Ты должен забрать ожерелье из моей квартиры, адрес ниже. Оно очень ценное, шестнадцатый век. Мы будем сказочно богаты. Ищи в шкафу с обувью. В коричневых сапогах лежит сверток. Поторопись. И будь осторожен.
    Максим в недоумении хлопал глазами, пытаясь осознать происходящее. Ирина в беде. Кто-то ей угрожает. Какое-то ожерелье... Ценное. Деньги. Много денег... Они будут богаты.
    Не прошло и пяти минут, как Максим катил на велосипеде к заветному адресу. Он сделает все, что нужно. Он спасет любимую и заберет сокровище. Он сможет. Сможет.
    По пути он чуть не упал, с трудом избежав аварии с мужчиной и женщиной. Они выскочили прямо на дорогу и громко ругались. Максим удалялся от них, набирая скорость, но то и дело оглядывался. Мужчина ударил женщину по лицу. Была ли на то причина? Не важно! Ударил снова. Что-то затрепетало внутри Максима. Ему показалось, что всплыли какие-то воспоминания, но он не смог за них зацепиться. Максим оглянулся последний раз, другой мужчина бежал на помощь женщине. Можно было крутить педали быстрее.
    Только оказавшись у двери, Максим осознал, что у него нет ключа. И как теперь попасть внутрь? Немного потоптавшись на месте, он открыл дверцу электрощита и пошарил рукой по поверхности. Удача! Ключи были там. Он и сам пользовался таким тайником. Повезло.
    Убедившись, что в подъезде никого нет, Максим открыл дверь и тихо вошел в квартиру. Вокруг был беспорядок. Все шкафы и тумбочки открыты. На полу валялась разбитая посуда, одежда, документы. Здесь явно что-то искали. Ожерелье...
    Нужный шкаф тоже был вывернут наизнанку, а обувь валялась повсюду. Помедлив секунду, Максим бросился на пол и стал искать сапоги. Ему нужны коричневые сапоги. Вот один! Просунув руку до упора, Максим нащупал какой-то пакет. Быстро достал его и развернул. Ожерелье. Чистое золото, бриллианты и изумруды. Дивной красоты украшение. Сокровище.
    Неожиданно раздался шум. В квартиру кто-то ворвался. Бежать было некуда. Надо прятаться. Балкон! Он пойдет на балкон. Закрыв за собой дверь, Максим забился в угол, накрывшись какой-то старой тряпкой и замер. Сердце так колотилось, что, казалось, сейчас выскочит из груди. Он притаился, зажав в руке сокровище.
    Шаги. Громкие тяжелые шаги. Они близко. Они совсем рядом. Рядом. О, нет! Они найдут его. Нет-нет. Только не это! Найдут, найдут. Еще мгновение, и тряпку сорвали. Трое амбалов зажали Максима в угол. Один из них схватил его за грудки и потащил в комнату.
    Максим брыкался, кусался, пытался вырваться, но амбалы были сильнее. Они бросили его на пол в центр комнаты и связали.
    – Кто вы такие? Не трогайте меня, пожалуйста. Не трогайте... Не трогайте... Я ничего не сделал, ничего. Что вы сделали с Иринкой?..
    Один из амбалов достал какой-то шприц и вколол его в правую ногу Максима. Через минуту его глаза закрылись, а голова бессильно опустилась на пол.

    * * *

    Кирилл задергался, пытаясь освободиться от пут, но его связали намертво. Судя по всему, он находился в подвале особняка Марата Нарекяна. Тот снисходительно наблюдал за Кириллом, положив руки на стол. Попасться так просто было ошибкой. В любом случае никто не знал, что он – Кирилл, ведь его внешность - внешность толстого неудачника, а не красавца брюнета. А его настоящее тело, скорее всего, уже обглодали рыбы. Все, что было нужно – придерживаться одной линии – он ничего не знает. Марат Нарекян начал что-то говорить, но Кирилл его не слушал. Вещество, которое ему вкололи, переставало действовать, возвращая его рассудок в реальность. Его поразил тот случай по пути Максима в квартиру. Как разряд электричества, он пробил память насквозь. Кирилл многое вспомнил, вспомнил ужасные картины детства. Тогда ему пришлось защищаться, чтобы спастись. Внутри тогда была такая рана…, потребовались годы, чтобы ее залечить. Кириллу казалось, что есть что-то еще, что ускользает от него. Что-то очень важное, о чем, наверное, забыл.
    – Ты отличный парень, – до Кирилла наконец-то долетели слова Марата Нарекяна. – Я уже много раз предлагал тебе сотрудничать. Ты ведь эту вещицу ищешь? – он поднял над столом ожерелье.
    – Я ничего не знаю! Я вас впервые вижу.
    – Кирилл, брось, мы с тобой знакомы уже не первый год.
    На лице Кирилла появилось недоумение. Что происходит? Откуда Нарекян мог узнать, что это он? Это невозможно. Невозможно. Сама ситуация невозможна. Кирилл решил не подавать вида, но внутри у него нарастала паника, что-то надвигалось, как сизые тучи перед грозой. Мысли множились, распадались на две или три. В голове им не хватало места, они упирались в черепную коробку и вызывали чуть ли не физическую боль. Еще тот случай на улице, он потратил столько сил, чтобы сдержать его последствия, чтобы не позволить ему окунуться в прошлое, испытать те страдания, ту чудовищную боль, смятение, хрупкость, униженность, одиночество, оторванность. Кирилл отдал всего себя, чтобы защитить его. Кого его? Кого ЕГО?
    – Ты не должен подавлять его и свою память, – произнес Марат Нарекян. – Ты появился для других целей, но теперь забываешь об этом.
    О чем он говорил? Стена за спиной Нарекяна замигала – она становилась то светлой, то опять голой, цвета бетона. Дневной свет. Снова пропал – горели подвальные лампы. Кирилл закрыл глаза. Зажмурился что есть мочи, мысли атаковали его изнутри. Внутренний голос сказал: «Не разбуди его!». Кого ЕГО? Кирилл открыл глаза снова подвал. Перед ним – Нарекян.
    – Мы можем разделить деньги с продажи ожерелья. Что скажешь? Это большие деньги.
    Кирилл закачал головой, он не мог ничего сказать. Слишком сложно. Сердце заколотилось быстрее.
    – Мы должны сотрудничать, Кирилл!
    Эти слова прошибли насквозь. Мысли перестали атаковать и множиться, повисли в ожидании в безмерном пространстве его разума. Освещение замигало. Постепенно все начало меняться: подвальные стены – на белые, приятные, цивильные, большое окно пропускало дневной свет, Нарекян сидел за столом, перед компьютером. Седой мужчина средних лет, в белом халате.
    Кирилл помотал головой, растерянно глядя на изменения. Все становилось на свои места. Он закрыл глаза. Марат Нарекян, не медля, продолжил:
    – Где ты находишься, Кирилл?
    – В психиатрической больнице, – тихо произнес тот и, подняв голову, посмотрел на Нарекяна мокрыми от слез глазами.
    – Ты понимаешь, кто ты?
    – Да, я Кирилл. Я появился двадцать второго декабря девяносто третьего. В деревне.
    – Все верно. Ты понимаешь, что ты подавлял Максима все это время? Ты подсознательно подавлял свою память и зацикливал выдуманные сюжеты. Пропускал реальный мир через искажающий его фильтр.
    – Не уверен…
    – Посмотри сюда, – Нарекян поднял над столом шнурок от ботинок. – Что ты видишь?
    – Шнурок, – озадаченно произнес Кирилл, – Черт, ожерелье...
    – Да, – кивнул доктор. – Оно самое. Я понимаю, что иллюзиями ты защищал Максима, но нельзя всю жизнь провести в выдуманном мире. Таким образом, ты попросту отберешь у него жизнь. Ты сильный, Кирилл, ты должен помочь Максиму жить нормально. Возможно, он сможет когда-нибудь покинуть больницу. Это начало долгого пути. Я могу рассчитывать на твою помощь?
    «Что происходит?» – раздался испуганный голос внутри.
    Максим проснулся.
    «Все в порядке, успокойся»
    Доктору потребовалось некоторое время, чтобы все объяснить. Каждое слово - как нож в сердце Кирилла. Мир рушился, словно карточный домик. Это забрало последние силы.
    – Я устал, доктор, – произнес Кирилл.
    – Был сложный день, – согласился Нарекян. – Мы продолжим завтра. Ты позволишь мне поговорить с Максимом завтра? Без обмана и иллюзий?
    Кирилл кивнул.
    * * *
    Максим выпил таблетку, взял с тумбочки яблоко и сунул его в карман пижамы. Сегодня ему разрешили побыть в общей зоне, поэтому Максим немного волновался. Одев тапочки, он медленно вышел в коридор, постоянно оглядываясь по сторонам. Навстречу быстро шел высокий мужчина в белом халате.
    – Доброе утро, Максим, - сказал он и улыбнулся.
    – Добро утро, Сергей Борисович, - ответил Максим и опустил голову, пряча глаза.
    – Надеюсь, ты все таблетки пьешь?
    – Все, все пью. Правда.
    – Вот и хорошо, не пропускай больше, - доктор похлопал пациента по плечу и зашел в палату.
    Максим вздохнул и пошел дальше. Надо быть сильным. Это совсем не страшно.
    В зоне отдыха царило веселье. Несколько человек смеялись у экрана телевизора, кто-то играл в шахматы, кто-то рисовал. Она сидела на кресле и читала книгу. Ирина. Прекрасная Ирина. У Максима перехватило дыхание, он захлопал глазами, а затем направился в сторону выхода. Но она его заметила.
    – Максим, стой! - сказала Ирина, приближаясь.
    Он развернулся к ней лицом и прижался спиной к стене.
    – Привет, Иринка.
    – Как ты? - Ирина улыбалась и теребила рукой свои кудряшки, - Я скучала.
    – Скучала?
    – Угу. Ведь мы после того раза больше не виделись, - сказала она шепотом.
    – Того раза?
    – Да, это было прекрасно. Только не говори, что забыл все, что между нами было.
    Максим широко улыбнулся, достал яблоко из кармана и протянул его женщине.
    – Нет, не забыл, Иринка. Тебя не забудешь.


    Кухонный философфф, придумыватель туманных миров, Чайный алкаш))

    ***

    Внимание! Кому надо что-нить отредактировать, вернуть из архива, удалить, перенести -- и т.д. -- смело обращайтесь.
     
    Ботан-ШимпоДата: Воскресенье, 26.02.2017, 02:30 | Сообщение # 7
    Третье место в конкурсе:"Мой Хэллоуин"
    Группа: Aдминистратор
    Сообщений: 3967
    Статус: Не в сети
    ФИЛОСОФИЯ ЛЖИ

    - Мы, скорее всего, больше не будем встречаться, - сказал невысокий мужчина, втягивая живот и сосредоточенно застегивая молнию на джинсах.

    Даша села на кровать и посмотрела на него изумленными глазами.
    -А что случилось? – выдавила она из себя.
    Справившись, наконец, с непослушным замком и отдышавшись, он развел руками и монотонно продолжил.
    -Ты же понимаешь, мне уже тридцать пять, пора остепениться, жениться, наконец.
    Даша открыла от изумления рот. Они встречались с Гришей уже три года, и она в глубине души считала себя его женой, потому что ни у нее, ни, как она считала у него, никого другого не было.
    -А я на роль жены, чем не подошла? - спросила она, стараясь вложить в вопрос как можно больше иронии.
    Гриша немного поморщился и, переваливаясь с боку на бок, сделал несколько шагов по ковру.
    -Ты же знаешь, я представитель древнего рода, не могу же так просто взять и жениться на первой встречной?
    Даша, молча, сглотнула обиду и тихо спросила:
    - И кто же твоя избранница?
    -Девушка из очень хорошей семьи, - с гордостью ответил Гриша.
    -И где же ты нашел, эту девушку из хорошей семьи? В интернете что ли? – съязвила она.
    -На Фейсбуке, - сообщил Гриша.
    «Чушь какая-то», - подумала Даша, - «как можно жениться на человеке, которого ты знаешь по интернету?»
    -Да, кстати, - сказал Гриша, вытаскивая из кармана джинсов помятый конверт и протягивая Даше, - я же понимаю, что тебе будет тяжело встречать меня на работе.
    Даша открыла конверт и посмотрела содержимое: несколько пятитысячных купюр, сложенных пополам.
    -Это плата за секс? – снова попыталась пошутить она.
    -Нет, это зарплата за отработанный месяц и небольшая премия от меня лично. В понедельник выйдет новая секретарша.
    -Не дорого ты меня оценил, - с болью в голосе сказала Даша.
    -Сама понимаешь, свадьба дело затратное, - Гриша снова поморщился, - я почти на мели. Кольца, платье, костюм, свадебное турне, ты даже не представляешь, сколько это может стоить!
    Даша молчала. Она попыталась как-то примериться к новой реальности, которая на нее внезапно свалилась, но мозг отказывался воспринимать все это всерьез.
    -Вобщем, я пошел. Не грусти, - сказал Гриша и, чмокнув Дашу в лоб, вышел в прихожую.

    Даша не пошевелилась. Она слышала, как хлопнула входная дверь, как зашумел вызванный лифт, но все происходящее казалось каким-то нелепым сном из какой-то другой параллельной реальности.
    Она долго лежала в кровати, изучая то стены, то потолок, но нигде не было написано решения возникшей проблемы. Тогда она встала и побрела на кухню. Зимнее февральское утро смотрело на нее сквозь стекло уныло и недоброжелательно. Даша сварила себе кофе и пристроилась на широком подоконнике, поджав колени.

    Каким не казалось недружелюбным ей утро, но природный оптимизм взял верх над депрессией. «Никуда не денется, влюбится и женится», - сказала она себе, и, отбросив грустные размышления, занялась домашней работой. Словно услышав ее мысли, в комнате весело зазвонил телефон. «Вот, видишь, - сказала она себе, - это всего лишь была глупая шутка!».
    -Дашенька, это Светлана Алексеевна, - прозвучало в трубке.
    Даша вспомнила, что обещала приехать сегодня в детский дом. За окном мела пурга, термометр словно примерз к цифре -20. Настроения куда-то ехать у нее совершенно не было.
    «Только не раскисай», - сказала Даша себе строгим голосом и приветливо ответила женщине:
    -Я уже собираюсь, скоро буду!

    Телефон замолчал, но Даша все еще держала его в руках. Обычно в детский дом отвозил ее Гриша. Несмотря на то, что именно он был инициатором их первого посещения, поездки к осиротевшим детям Гришу напрягали. Он обычно ожидал ее в коридоре с выражением непонимания на лице.
    Звонить сейчас Грише и просить отвезти было еще более глупо. «Кого же он нашел себе на Фейбуке?» – задумалась она. Даша никогда не увлекалась социальными сетями. Уехав из дома поступать в Педиатрический институт, она завалила экзамены и ей не хотелось, чтобы одноклассники узнали об этом. «Вот поступлю на следующий год, тогда зарегистрируюсь», - сказала она себе. Потом появился Гриша и Даша сказала: «вот поженимся, тогда создам аккаунт и выложу свадебные фото».
    Сейчас ей тоже нечем было хвастать, но любопытство разъедало душу и желание увидеть Гришину пассию взяло верх. Ничего страшного, - сказала она себе, - напишу, что закончила институт, - сказала она себе, и, недолго подумав, поставила статус –«замужем».
    Зайдя на Гришину страничку, никаких следов невесты она не обнаружила. «Да врет он все, - подумала она, - хочет убедиться в моих чувствах».

    На этой оптимистической ноте она уже собралась отправиться в детский дом, но фейсбук запищал и одно за другим посыпались сообщения с предложением добавить в друзья. Одноклассницы красовались свадебными платьями и детьми, одноклассники армейскими буднями и новыми авто. Даша ухмыльнулась: «детишек я вам тоже могу показать», - подумала она, собираясь в путь.
    В детдоме Даша чувствовала себя совершенно другим человеком. Здесь она забывала обо всем. Она могла часами играть с детьми, не чувствуя ни голода ни усталости и не вспоминая о времени. Только темнота за окнами и окрики воспитателей вырывали ее из мира детских объятий.
    -А ты к нам еще придешь? – провожали ее детские голоса.
    Даша улыбалась и кивала головой.
    -А ты купишь мне красную машинку, такую же, как ты Сережке купила?
    -А мне нужны фломастеры!
    Даша старалась все это запомнить, но знала, что к ее следующему приезду желания изменятся. Машинка нужна будет как у Валеры, вместо фломастеров попросят краски или пластилин. Это совершенно не смущало ее. Дети в любом случае были рады ее видеть, и она отвечала им взаимностью.
    Теперь телефон пищал практически непрерывно. Даша увлеченно сочиняла историю своей жизни, выслушиваю восхищенные ахи и охи, ругая себя, что не зарегистрировалась раньше. Пролистав странички своих одноклассников, она вдруг наткнулась на бывшую соседку по парте – Алену. Алена была самой умной и красивой девушкой в классе. Она прекрасно училась и, казалось, в нее были влюблены все мальчики из их класса. Но Алена смотрела на них свысока, будучи уверена в том, что ее ждет что-то большее и лучшее, чем быть женой провинциально рабочего, терпеть его побои и стирать ему носки. После окончания школы она поступила в Московский университет и вскоре вся семья перебралась в Москву. С тех пор Даша об Алене ничего не слышала.

    На страничке Алены было множество фотографий со всего мира. Даша тяжело вздохнула. Ей давно хотелось съездить в Европу, но Гриша возил ее только в Турцию и то с пакетными турами безо всяких экскурсий. У Даши были сильные сомнения, что Алена добавит ее в друзья, она подумала и отправила заявку.
    Время шло. Даша уже успела сочинить о себе целый роман, а Алена все не отвечала. Оставшись без работы, Даша бесцельно слонялась по дому, не зная чем себя занять. Деньги, оставленные Гришей, быстро таяли. Время от времени, Даша заглядывала на его страничку, но там тоже не было изменений.
    Когда календарь замигал красной мартовской восьмеркой, Даша, наконец, решила написать ему сообщение. Она зашла на его страницу и обомлела: Гриша в новом костюме держал под руку девушку в белом платье.
    Даша почувствовала, как затряслись пальцы и выронили телефон. «Этого не может быть, потому что этого не может быть никогда», - сказала она себе. Словно услышав ее мысли, телефон радостно пискнул. Наконец пришло сообщение от Алены.
    -Я слышала у тебя все хорошо, - написала она.

    -Да, - просто замечательно, - ответила Даша. - А у тебя?
    Алена поведала о свой удачной карьере, о многочисленных поклонниках и о том, как много она путешествует. Даша посмотрела фотографии с красавицей подругой и глаза невольно наполнились слезами. Она написала пару восхищенных реплик, не забыв похвастать своими виртуальными успехами. В душе она уже ненавидела Алену.
    Даша оделась и пошла «куда глаза глядят». Она даже сама не заметила, как оказалась в метро. Обложки глянцевых журналов, рекламирующие фешенебельные курорты привлекли ее взор. «Требуется продавец», - прочитала она объявление. «Вот и отлично, - подумала Даша, - устроюсь сюда на работу».

    Ей было все равно. Казалось, что жизнь рухнула в одночасье. Все к чему она стремилась, все, что казалось желанным и необходимым вдруг исчезло из ее жизни. В душе образовалась огромная брешь, которую медленно, но верно заполнял Фейсбук. Теперь она проводила в нем все свое свободное время. Она беззастенчиво сочиняла сказки о своем блестящем образование и счастливой семейной жизни, выкладывая фотографии с детдомовскими детишками.
    -Вот я детский доктор, а вот я мама, - писала она в чате, комментарии к фото. Только на душе по-прежнему было мерзко и зависть к более успешной Алене, все больше и больше отравляла ее жизнь.

    На платформе было пусто. Покупателей не было. Даша листала журнал, подыскивая, какую картинку сфотографировать и выложить в Фейсбуке, когда услышала незнакомый шум. Она посмотрела на эскалатор и увидела, как спускается девушка в инвалидной коляске. Даша не успела ничего сообразить, только увидела, что коляска стремительно катится к краю платформы. Словно дикая кошка в три прыжка Даша оказалась рядом.
    -Стой, - закричала она и вцепилась в инвалидное кресло.
    Девушка обернулась, и Дашу передернуло, словно она прикоснулась к оголенному проводу.
    -Алена? - прошептала Даша.
    Глаза девушки в кресле заполнились слезами.
    -Я больше не могу, - сказала она.
    -Но, - Даша не могла подобрать нужных слов, - что случилось? – наконец выдавила она из себя.
    -Мы попали в автомобильную аварию, - ответила Алена. – Родители погибли, а я выжила. Ты же знаешь, я всегда была борцом, - добавила она улыбнувшись.
    -Эти картинки в Фейсбуке? – недоумевала Даша.
    -Фотошоп. Я работаю в издательстве. Они разрешили мне, как инвалиду, работать удаленно.
    Даша откатила коляску с Аленой к себе в киоск, и они разговорились. Правда оказалась совсем не такой красивой как отредактированные фотографии. Даша слушала и понимала, что ее проблемки с Гришей просто меркнут в том ужасе, о котором рассказывала подруга. Вместе с бесконечной жалостью к Алене в ее душе появилось совершенно другое чувство. Она гордилась ей. Не совладав с очередным душевным порывом, Даша воскликнула:
    -Но почему ты не сказала правду, ведь то, что ты пережила и сделала, это гораздо круче, того о чем ты писала!
    -Мне не хочется, чтобы меня жалели, - ответила Алена, - пусть лучше завидуют. Ты же тоже не сказала правду. Разве ты не считаешь, что забота о детдомовских детях, заслуживает большего уважения, чем о своих?
    Даша посмотрела на подругу с удивлением. Она вдруг почувствовала, что с ней что-то произошло, реакция подобная химической. Словно Алена, прикоснувшись к ней, превратила ее в другого человека.


    Кухонный философфф, придумыватель туманных миров, Чайный алкаш))

    ***

    Внимание! Кому надо что-нить отредактировать, вернуть из архива, удалить, перенести -- и т.д. -- смело обращайтесь.
     
    ПетроДенДата: Понедельник, 27.02.2017, 20:36 | Сообщение # 8
    Адепт
    Группа: Проверенные
    Сообщений: 203
    Статус: Не в сети
    Ну-с (произнес он, удобно развалившись на кресле) , раз король болеет, а придворные обсуждают его указы в кулуарах, начнем.
    ah


    « Первое правило — не говорить о Бобовом клубе.
    Второе правило — никогда не говорить о Бобовом клубе »
     
    ШерриДата: Понедельник, 27.02.2017, 20:48 | Сообщение # 9
    Неизвестный персонаж
    Группа: Проверенные
    Сообщений: 92
    Статус: Не в сети
    ПетроДен, думаю, давно пора. На ФНП уже давно комментят и оценивают.
     
    ПетроДенДата: Вторник, 28.02.2017, 20:41 | Сообщение # 10
    Адепт
    Группа: Проверенные
    Сообщений: 203
    Статус: Не в сети
    ТАК ЛЕГЧЕ
    1 серия
    Я допрашивает почтальона, которому становится дурно при воспоминании, когда графоман- неудачник Ч, ослепнув от неоткалиброванного монитора, пытается всучить ему конверт с письмом по прямому адресу в город П. В допросной, все знают ответы на вопросы, но почтальону задает их себе сам, тем самым пробуя дискредитироваться в глазах правосудия. В итоге, всем это надоедает, и Я с трудом переключается на главного подозреваемого Ч.

    Я знает, что Ч. отказался от показаний, ссылаясь на то, что показания против себя не дает и не должен. Это не удивительно, он уже отсидел свои пятнадцать лет. Пытаясь доказать недоказуемое, Я начинает проведение следственного эксперимента, во время которого Ч. пытается свалить все прегрешения на соседского жирного хряка. Боров, довольно таки богатый хряк, моментально находит алиби. Обиженный на правосудие Ч., начинает косить под психа, рассказывая про тайные богатства у себя на квартире.

    Я и Ч. врываются в квартиру, но оказывается, что либо Ч. разнес ее заранее, либо настоящий злоумышленник провел обыск, заранее опередив правосудие. Тряся старыми книгами, перед лицом Я, Ч. пытается доказать полную невменяемость, ссылаясь на то, что это несметные сокровища. Пройдя мимо обезумевшего Ч., Я замечает под сотню штук конвертов с таинственным содержимым, от некоего Р. из города Н., которые мгновенно изымаются как вещдоки.

    Вскоре, не выдерживая, теряясь в кошмарных догадках, они вместе вскрывают одно из них и впиваются взглядом в текст, пытаясь понять непонятное. Перед их глазами проходит удивительная картина: круг подозреваемых заметно уменьшился! Хомяки, одной ногой стоящие перед грандиозным шухером, усиленно начинают сдавать некоего босса. Их босс, пытаясь смягчить свою вину, признается, что его убила парочка в лабутенах. Белая горячка (delirium tremens), признается обстоятельством, смягчающем вину.

    В общем порыве, Я и Ч. понимают, что написанное в письме вовсе не текст, а чистосердечное признание и жирный хряк все- таки косвенно причастен к этому делу. С криками радости в своей невиновности, Ч бежит произвести гражданский арест соседскому борову. Я догоняя его, застает Ч. с двумя типами, которые проявляют в его сторону недюжинную агрессию, все больше переходя на личности. Понимая, что следствие на правильном пути, они предъявляют вещдоки поверенным хряка, в надежде, что они моментально дадут показания. Но подозреваемые тянут время, просят закурить, после чего успокоенные, резко ссылаются на ст. 51 Конституции.

    Огорченный Я, понимая, что у него на руках все таки нет ордера, удаляется от греха подальше, поднимается в квартиру Ч., где начинает разгадку заново. Тасуя письма, Я понимает, что к одиннадцати туз, это не есть хорошо, и его надо удалить из общей колоды. Я открываются записки неизвестного, в котором тот признается в совращении судьи, после чего инкогнито начинает тянуть на жуткие преступления…

    Продолжение следует…

    Добавлено (28.02.2017, 18:24)
    ---------------------------------------------
    В полной уверенности, что за ним кто-то следит, посетитель демонстративно положил ноги на стол, чиркнул спичкой и закурил сигару.
    Итак, - произнес он, окинув взглядом большие и плотные темные шторы. - Продолжим!

    Добавлено (28.02.2017, 20:41)
    ---------------------------------------------
    ТАК ЛЕГЧЕ
    2 серия
    Я вытирает пол со лба, не обращая внимание на сетования Ч. по поводу отсутствия пива и продолжает чтение. Оказывается, можно совершенно спокойно сгинуть, как не имея минимальную потребительскую корзину из продуктов, так и имея ее в наличии. Покопавшись в памяти, Я вспоминает это гнусное преступление против С. из города НН. Сзади, с улицы, слышится звонкий удар тела о металл, это Ч., прочитав через плечо текст письма, с балкона прыгнул в свою машину. Задумчиво глядя на пылящую и изо всех сил улепетывающую машину из города, с Ч. на борту, Я продолжает анализировать хитрую теорию заговора.

    Тем временем, Ч. подозревает, что по нему, как по вероятному свидетелю, возможно нанесут превентивный ядерный удар, и скрывается в бункере, в районе дачного массива. В убежище Ч. озаряет мысль, что машину он бросил у дома, следовательно, эпицентр попадания в зону поражения, критичный. Пытаясь покинуть помещение, он застревает в дверях и понимая, что это надолго, начинает читать письмо, которое он не отдал Я и почтальону. В холодном поту, Ч. понимает, что в его руках описание неудачной ликвидации целого преступного синдиката героем -одиночкой.

    Вконец вспотевший Ч., наконец, протискивается в дверь и ломится к ближайшему соседу- дачнику. После, ему дают немедленно уехать в другой город, производя незаметную слежку. Я просматривает историю закладок в компьютере и тихо и негромко, допрашивает соседа – было ли лицо на лице Ч? Тем временем, Ч. ломится в двери к А., адрес которой он нашел в компьютере соседа, подсоединенному к интернету, через провайдера сети, любезно предоставленный … (ой, извините без рекламы нет фильма), и делает вывод, что недобитый преступный синдикат подарил ей тачку. Обескураженный таким поворотом событий, Ч. садится в свою машину, поправляет потекшую тушь и немного размазанную помаду и сетует по поводу морщин. Я по поступающим оперативным сводкам, понимает, что Ч. начинает маскироваться и не колеблясь, дает команду на захват.

    Я идет в камеру к Ч., попутно удивляясь необычной атмосфере в провинциальной полиции: половина делает зарядку, другая половина пытается сама с собой развить когнитивные эмоции. В допросной, не обращая внимание на длинные речи Ч. о своем детстве, юношестве и взрослении, прерывистых психологических вывертов и невероятных пертурбаций, Я делает вывод, что терзавшие его с самого начала смутные сомнения, перерастают в твердую уверенность...

    Уходя, Я мягко приказывает полицейским врать Ч., так же, как Ч. врал ему все это время.

    Конец.
    Оценки и реальные ощущения, после рассказа позже :p


    « Первое правило — не говорить о Бобовом клубе.
    Второе правило — никогда не говорить о Бобовом клубе »


    Сообщение отредактировал ПетроДен - Вторник, 28.02.2017, 18:26
     
    Hankō991988Дата: Вторник, 28.02.2017, 21:10 | Сообщение # 11
    Первое место в конкурсе "Такая разная весна".
    Группа: Проверенные
    Сообщений: 161
    Статус: Не в сети
    Пока прочитала только "Разные люди": по стилю, я думаю, каждую часть рассказа написал отдельный человек из дуэта.
    В первой части для меня остались непонятными два момента:
    1.
    Цитата Ботан-Шимпо ()
    - Выделить штамм Гуттис удалось еще два дня назад, - продолжал болтать Фальцев. – И уже сегодня я со всей уверенностью готов вам сообщить, что мы получили препарат, позволяющий нейтрализовать действие вируса. Как многие наверняка знают, вирус Гуттис поражает отдельные участки кровеносных сосудов, заставляя их сжиматься как горлышко у бутылки, тем самым нарушая кровеносное снабжение органов в теле человека. Полученная нами сыворотка позволяет повернуть этот процесс вспять. Мы уже опробовали ее на нескольких тяжелобольных и результат получился положительным. Потребуются, конечно, дополнительные опыты, но не думаю, что на это уйдет много времени. Уже сейчас наши вирусологи начинают готовить к вакцинации зараженных.
    Штамм губительного вируса, со смертельным исходом, непонятно каким способом передачи и антивирус, готовый за два дня? Да и к тому же, вакцинация против вируса на обширных территориях через день! То ли это уже очень далекое будущее, то ли авторы чего-то не досмотрели. Конечно, это все частности и полет фантазии, но в такие короткие сроки такие дела не делаются... Экспериментальные вакцины есть, но даже их разрабатывают с учетом всех составляющих, в том числе и риска. А уж целые области вакцинировать - большой вопрос.
    2 момент меня скорее рассмешил:
    Цитата Ботан-Шимпо ()
    Вадим ошарашено посмотрел на Веру. Жена стояла на том же самом месте, выставив вперед руку, на лице читалась жуткая усталость.
    - Прости меня, Вадим, - прошептала она.
    - Это…это ты? Как ты могла такое… Что это было? – Вадим, не сводя глаз с Веры, попытался подняться, но тело отозвалось такой сильной болью, что он едва не завыл.
    - Давай я помогу.
    - СТОЙ НА МЕСТЕ!!! – превозмогая боль, Вадим поднялся и только теперь заметил, что все еще держит в руке трубку от уже бесполезного телефона. С силой швырнув ее в стену, он повернулся к Вере.
    - Что ты сделала?
    - Прости меня, Вадим, - вновь повторила Вера. – Я не хотела. Это вышло случайно. Я не всегда это контролирую. Иногда это выходит из-под контроля. Пожалуйста, поверь мне.
    - Что «это»? О чем ты говоришь? – придерживая ушибленную руку, он сделал шаг назад и бросил беглый взгляд на тумбочку возле входной двери. Ключи лежали на месте. Это хорошо.
    - Так просто это не объяснить.
    - А ты попытайся. Меня только что швырнуло через полквартиры и простым «прости» тут очень тяжело удовлетвориться.
    Вера, все еще стоящая в проеме двери, на мгновение задумалась. Затем словно на что-то решившись, она кивнула.
    - Хорошо я попытаюсь. Ты вряд ли сможешь все понять, что я тебе говорю, но я все же попробую.
    Вадим сухо кивнул и присел на край тумбочки, стараясь не приближаться к Вере.
    - Что ж, - устало сказала Вера. – Думаю, первое, в чем я должна тебе признаться, я не человек, – она посмотрела на Вадима, тот сидел с непроницаемым лицом. - Вернее не совсем человек.

    Согласна, момент с таким ударом от хрупкой девушки - это УДИВИТЕЛЬНАЯ вещь, тут в ступоре будешь сидеть/стоять и за час я думаю такое состояние не пройдет. А если и пройдет, то первой мыслью , наверное будет: она сумасшедшая, нужно ноги делать...(Ну это размышления в слух), но чтобы после всего этого реакция мужа была настолько спокойной, я в это не очень верю. Слишком быстро адаптировался, по-моему.
    Не очень ясным показался финал первой части.
    По второй части:

    Цитата Ботан-Шимпо ()
    И собравшиеся поведали историю о том, что когда-то их предки были единственной разумной формой жизни на Земле. Другие формы человекоподобных были лишь на ранней стадии развития и боготворили их расу.
    Однако спустя какое-то время, их вид стал вырождаться, многие из них уже не могли иметь потомства, но обладая знаниями, они смогли пересадить свой генетический материал другим человекоподобным существам. Эксперимент оказался удачным, родилось много детей, которых успешно обучали всем учёным премудростям.
    Шло время, потомков становилось всё больше, но и настоящих людей становилось всё больше. Создавались смешанные семьи. Некоторые браки оказались бесплодными, в других рождались дети, но лишь немногие из детей перенимали гены пришельцев.
    Всё меньше и меньше становилось инолюдей. И приживались они в обществе довольно плохо, люди интуитивно чувствовали в них чужаков, становились всё более агрессивными. Все еще являясь более разумными существами, их раса, встала во главе развития человечества и время от времени стала прореживать их популяцию, дабы сохранять баланс людей и инолюдей.

    В этом абзаце все как - то запутанно: почему начали вырождаться, дальше написано, что потомков с внедренным генетическим материалом стало много - то есть это уже смешанная раса, потом еще большая ассимиляция, приспособление, но инолюди вновь приживаются плохо. От чего, к чему - непонятно!
    В конце второй части, оказывается, что высокоразвитые инолюди, все еще не так высокоразвиты, чтобы отличить своего представителя от чужака.
    В работе много недосказанного. Если оценивать ее по шкале от 1 до 10, то для меня здесь: 6 баллов.


    Сообщение отредактировал Hankō991988 - Вторник, 28.02.2017, 21:13
     
    nonamemanДата: Среда, 01.03.2017, 18:51 | Сообщение # 12
    Первое место в конкурсе "Таинственное Alter Ego"
    Группа: Проверенные
    Сообщений: 1984
    Статус: Не в сети
    Я ещё сам не проголосовал, но как-то совсем неудобно за наш любимый форум. Сынициировали конкурс, и не голосуем. Похабненько. Может, подналяжем?
     
    Hankō991988Дата: Среда, 01.03.2017, 21:52 | Сообщение # 13
    Первое место в конкурсе "Такая разная весна".
    Группа: Проверенные
    Сообщений: 161
    Статус: Не в сети
    2 рассказ:
    Цитата Ботан-Шимпо ()
    МЫСЛЕННЫЙ КОНТАКТ

    Вопросов наверное столько же, сколько и по "Разным людям":
    1.
    Цитата Ботан-Шимпо ()
    «Помогите!» - мысленно крикнула Света. Крикнула бы и голосом, если бы кто-то не зажал ей рот, силой уводя куда-то в сторону, в ещё большую темноту.
    «У этого дома есть проёмы полуподвальных окон без решёток», – вспомнила Света. «Он сейчас ожидает сопротивления, а если оттолкнусь в его сторону – и сторону дома – упадём как раз в такой проём.»
    В еще большую тьму! Но у девушки с ориентированием по местности наверное в школе больше пятерки было. И само здание какое-то странное, если проемы такие, что могут одновременно вместить и девушку и парня, то почему решеток нет! (Если по логике судить туда и ребенок провалиться может!)
    2. Света размышляет о том, что очень долго летит из проема и что там не метр, а два и более. В следующий момент, когда она уже падает, то неуклюже подпрыгивает и выбирается из западни.( Как я поняла! Но к этому будет вопрос позже.) Несоответствие.
    3. Касаемо, кирпичного бордюра - где он - в здании или уже на улице. Тут тоже неточности есть.
    4. "А посередине спины пульсировала боль от острого камня.
    А руки-ноги не двигались." - я думаю, здесь между предложениями лучше бы смотрелась "И", текст бы лучше перетекал.
    5. "отца вера Браадта" - где-то здесь затерялось тире или нет?
    6. Когда читала первый раз запуталась в этом отрывке:

    Цитата Ботан-Шимпо ()
    - Знакомьтесь, - повернулся он к ней, - Делерес, Вальрих, Монжий и Урпет Браадты, мои братья, - представлял Игнельф их ей, указывая то на одного, то на другого. Как будто она запомнит! Значит, четверо, а сам он – пятый. Если только они не спрятали где-то ещё пяток. - А перед вами, вары, Светлана Владимировна Воронежская, она заблудилась в нашем лесу и хочет попасть домой.
    Что же, неплохо, можно сказать и так. Действительно - хочется домой, в Воронеж, залезть во Вконтахте, почистить гранат и расслабиться перед монитором. Даже на работу почему-то охота, как ни странно. Или ванну. Да.
    Сегодня Света чувствовала, что будет что-то непонятное, доселе неизведанное. Какие-то мужские руки… Близко-близко. Ощущение странное… Пожалуй, ближе всего к ней были мужские руки, когда на неё напал маньяк на тёмной улице.
    Света проснулась, ощущая какой-то дискомфорт в теле. Стала подниматься – что-то не то. Пошатнувшись, она ухватилась за стену и кровать, чтобы не упасть. Села обратно. Что это с ней? Посмотрела на свои руки – большие, грубые, волос больше, чем обычно. Явно не её. Мужские. Ощупала лицо – да, не то. Больше всего её расстроило, что пропала её великолепная грудь, которой Света так гордилась. Она снова ощутила себя девочкой. Нет, не так. Света стала явно сильнее, объёмней и… другая, в общем. Она где-то читала, что у мужчин центр тяжести расположен в другом месте организма. Снова попыталась встать, держась за мебель и стены. Непривычно. Так, центр тяжести выше или ниже? Похоже, выше. Неудобно как-то. Но стоять более-менее получается. Надо сделать шаг. Так? Как они ходят? Она припомнила знакомых мужчин. Ага – у них походка более прямая, значит, не вилять задом. Попробуем. Вроде, легче. Приноровиться можно, но придётся долго привыкать.
    А она, видимо, теперь в другой комнате – не там, где заснула вчера. И вообще, не похоже это на особняк Браадтов.
    Рано утром, тренируясь со шпагой, Игнельф вдруг почувствовал непонятный всплеск паники, растерянность и даже шок. Или это не его чувства? Как будто кто-то попал в беду. Тот вчерашний призыв о помощи – это был явно голос Светланы, может, с ней и сейчас что-то случилось?

    Какой-то сумбур здесь - сначала Ингельф, потом Света, потом Света - Не Света, снова Ингельф. Когда читаешь, очень трудно переключиться. И откуда нам ясно, что девушка засыпала?
    7. Порадовало:
    Цитата Ботан-Шимпо ()
    Никого с правой стороны… просунула в щель только часть лица с глазом – с левой тоже пусто. Вошла, закрыла за собой. Халат, докторский халат бы.
    Сразу перед внутренним взором промелькнула картина Дали, с тающими часами и половинкой лица. al
    Это по тексту. Теперь по личным впечатлениям: вот читаю уже второй текст и не совсем улавливаю взаимодействие авторов, такое ощущение, что каждый написал отдельно свою часть. По самой работе: очень не понравился персонаж - Витюша. Судя по всему, этот человек или полностью маменькин сынок, или с очень низким уровнем интеллекта - дурачок по-просту. Не понятна его мотивация, он искал Девушку своей мечты, нашел - это ладно, с какой - то маньяковской замашкой - схватил ее, это тоже вроде объяснимо и в конце просто отпустил? Света - в начале рассказа сетловолосая, к концу - рыжая, потом будто седая - до поры до времени никак не вникает во взаимосвязь между героями и вдруг начинает писать ему письмо и предполагать, что он его найдет. Ну и мама г.г. - верховная ведьма - Матриарх зеленого мира. Ее ввели под самый конец рассказа, наверное для того, чтобы интригу создать? Мне ее роль в мире Ингельфа не понятна, точнее почему этот мир не описать подробнее?
    Надо все таки оценивать: хоть Маму я и не поняла, ее появление слегка оживило рассказ: ритуал, сын в Железном муже. А контакта я тут почти не почувствовала - 5 баллов.
    P.S.: Светюша!!! :D
     
    T_K_FinskiyДата: Среда, 01.03.2017, 22:25 | Сообщение # 14
    Первое место в поэтическом конкурсе: "Пою весну"
    Группа: Модераторы
    Сообщений: 1464
    Статус: Не в сети
    "Так легче" (мнение)
    Ох, Ботя, зачем ты 1м рассказом выложил этого бегемота? 40 тыс.зн.с хвостиком...
    Правда, рассказ достаточно читабельный и местами интересный. Начало даже заинтриговало. А вот концовка подкачала - зачем было все разжевывать? Автор(ы) посчитал(и) читателей тупарями без воображения? Да и концовка довольно ожидаемая...

    Пока оцениваю в 7/10
    Другие рассказы оценю завтра и далее... УсталЪ...


    Полномочный представитель Сил Добра и Света 3:D
     
    Hankō991988Дата: Среда, 01.03.2017, 22:31 | Сообщение # 15
    Первое место в конкурсе "Такая разная весна".
    Группа: Проверенные
    Сообщений: 161
    Статус: Не в сети
    3 рассказ: "Проснись!" Очень понравился. Первый абзац напомнил что-то, что я уже видела на форуме, но только напомнил. Дуэт, я думаю сработался! Единственное, что зацепило взгляд, это опять поиски чего-то красного, чтобы оставить сообщение на зеркале. В двух рассказах одинаковый ход. Пока для меня это: 8 баллов. Прочитаю остальные - возможно изменю оценку.
     
    nonamemanДата: Четверг, 02.03.2017, 09:18 | Сообщение # 16
    Первое место в конкурсе "Таинственное Alter Ego"
    Группа: Проверенные
    Сообщений: 1984
    Статус: Не в сети
    Сразу извиняюсь, пишу с неудобного тупящего андроид-гаджета, а не с нормального компа, посему пространно препарировать произведения не получится (хотя там для хирургов-садистов - раздолье).
    За сим начнём.
    Рассказ 1. Так легче.
    Много, очень много. Идёт местами довольно бодро, но долгое объяснение в конце тормозит всю машину. Исход (кто убивец) ясно изначально, что убивает интригу. С граммматикой жиденько (но прочитав следующие рассказы, оказывается, что ещё и ничего так). Вроде бы не бросается в глаза соавторство.
    Оценку позже, когда все прочту.

    Добавлено (02.03.2017, 09:18)
    ---------------------------------------------
    Рассказ 2. Разные люди.
    Плакал. Горько плакал. Про грамматику не буду говорить (тут надо напалмом выжигать, а не сырняки выдёргивать). Герои - уникальные. Для них поверить в разную чушь - раз плюнуть. У Вадима даже удивления нет, он через 5 минут имеет чёткий план действий. Завидую таким крутышам. Про необычный привкус чая Ассез на соседском сайте сказал уже. А я скажу про КАПС ЛОК. АВТОР, НЕ БАЛУЙТЕСЬ ЭТОЙ ФИГНЁЙ. ЭТО МОВЕТОН.
    Сюжет жидок.
    Авторы, я так понимаю, писали по одной частичке. Но объём ошибок примерно одинаков.
    Оценки позже.

     
    трэшкинДата: Четверг, 02.03.2017, 14:03 | Сообщение # 17
    Первое место на конкурсе "Камень удачи".
    Группа: Проверенные
    Сообщений: 3579
    Статус: Не в сети
    Пока прочитал только рассказ "Так легче".
    Понравилось, хорошо написано. То что убийца сам Чахин было понятно сразу, и бы удивился, если бы это было не так. Это такой закон психологического триллера, который, впрочем, трудно назвать штампом. В этом есть предсказуемость, но сам рассказ от этого хуже не становится. Однако, большого впечатления на меня рассказ всё же не произвёл. Образ Чахина описан хорошо, я, как читатель, прочувствовал его смятение. Некоторые моменты мне показались слегка затянутыми.

    Оценка - 8 баллов.

    Добавлено (02.03.2017, 13:15)
    ---------------------------------------------
    Ещё один здоровенный текст осилил: "Разные люди".

    Неплохой рассказ. Раса гуманоидов, притворяющихся людьми и решившие избавиться от людей. И вот в этом я не улавливаю логики. Почему решили избавиться так резко? Терпели, терпели, и тут - бац! - и решили. Как-то всё это поверхностно. Почему не избавлялись постепенно, в течении сотен лет? Да и не верится, что за всё это время они сами не стали людьми. Вон у одной героини мать была человеком, и бабушка и прадедушка, скорее всего тоже были людьми. А объяснение этому в рассказе какое-то невнятное. Это то же самое, что если бы потомки австралопитеков решили вдруг избавиться от потомков неандертальцев. Ну, или я что-то недопонял.

    И да, все эти тройные восклицательные знаки и слова большими буквами - не есть хорошо.

    Разные люди. Оценка - 6.

    Добавлено (02.03.2017, 13:34)
    ---------------------------------------------
    Прочитал "Мысленный контакт".

    Рассказ состоит из каких-то обрывков. Порой читал и понимал, что смысл полностью от меня ускользает. Некоторые моменты я просто заставлял себя читать полностью, а не по диагонали. Скучно было. Вся это мешанина... Может я чего-то не до понял, но перечитывать и разбираться желания нет. Ну а стиль, вроде бы не плохой.

    Мысленный контакт - 4 балла.

    Добавлено (02.03.2017, 13:54)
    ---------------------------------------------
    Прочитал "Проснись".

    А вот этот рассказ мне понравился. Вначале физически ощущается движение, скорость. Ничего лишнего. Да и сюжет нормальный, хотя, как мне кажется, авторы немного не дотянули и не сделали в конце чего-то совсем неожиданного - а я этого ждал. Хорошо вышла противоположность личностей обоих главных героев.

    Проснись - 9 баллов.

    Добавлено (02.03.2017, 14:03)
    ---------------------------------------------
    Прочитал "Философия лжи".

    Вроде бы и хороший рассказ, но какой-то оборванный. Такое ощущение, что должно быть продолжение. И рассказ, как мне кажется, не совсем по указанной теме. В рассказе нет ничего неожиданного, интригующего. Это как отрывок из какой-нибудь мелодрамы.

    Философия лжи - 6 баллов.


    Кружат голову свобода
    И ветер.
    Пред тобою все дороги
    На свете.

    Tuha.


    Сообщение отредактировал трэшкин - Четверг, 02.03.2017, 13:18
     
    ВалентинаДата: Четверг, 02.03.2017, 15:50 | Сообщение # 18
    Врачеватель душ
    Группа: Aдминистратор
    Сообщений: 5415
    Статус: Не в сети
    Как оценивать? Все рассказы свалены в кучу. Лучше были бы выставлены как отдельные темы.

    Первый рассказ ТАК ЛЕГЧЕ всё-таки осилила.

    Перегруженность деталями, и действительно пахнет бомжами.

    Позавидовала ГГ. Я заставляю писать себя из-под палки. Всё время что-то отвлекает меня.

    Рассказ на четвёрку.

    РАЗНЫЕ ЛЮДИ.

    Чувствуется разница в подаче материала. Авторы разного уровня мастерства. Хорошо, что пришли хотя бы к какому-то согласию.

    5 баллов.

    МЫСЛЕННЫЙ КОНТАКТ.

    Сначала заинтересовало. Случалось, что и сама читала чьи-то мысли неожиданно для себя. Но потом стало скучно.

    4 балла.

    ПРОСНИСЬ.

    Добротный рассказ. Читается с интересом.

    9 баллов.

    ФИЛОСОФИЯ ЛЖИ.

    Такая же проблема, как и в РАЗНЫХ ЛЮДЯХ. Рассогласованность в действиях у авторов.

    4 балла.




    Сообщение отредактировал Валентина - Четверг, 09.03.2017, 10:32
     
    ПетроДенДата: Четверг, 02.03.2017, 19:39 | Сообщение # 19
    Адепт
    Группа: Проверенные
    Сообщений: 203
    Статус: Не в сети
    ТАК ЛЕГЧЕ
    Первая часть написана очень тяжело. Кто не верит, пусть проверит: попробует подробно пересказать, после прочтения закрыв компьютер. Я попробовал, правда в иносказательной шутливой форме (см. выше). Однако, по написанию, если игнорировать чрезмерно запутанную логику сюжета, первая часть оказалась более обещающе написана, чем у второго автора. То, что написано произведение не вместе, отчетливо читается в разных частях. Вторая часть более удачно сложена по слогу, но это не касается сюжета. Затянутая середина рассказа, совсем плохое окончание. Единственно - самый конец рассказа привлек внимание, где немного коснулась пера, описание мальчика, в теле тридцатипятилетнего мужчины. Авторы сильно увлеклись детективщиной «А-ля Донцова, в страшной старости». С середины рассказа сюжет произведения, увы, становится понятен, как три рубля. Жалко, так хотелось почитать новый сюжет, задуманный и воплощенный совместно сильными авторами. ah
    Первая часть: 8
    Вторая часть: 4
    Итоговая оценка: 6

    РАЗНЫЕ ЛЮДИ
    Солнце не встает на востоке, кроме двух раз в году. Ссылка. Думаю, что эти два исключения в природе и имел ввиду автор. В итоге, что первая часть, что вторая, не зацепила. Первая часть вообще не воодушевила, по ней плагиат уложился в небольшой шутливой форме (дальше позубоскалить времени катастрофически не хватило):

    Внеземное массивное солнце поднималось на востоке, начиналось ослепительно яркое и прекрасное утро. Великолепная фея, махая длинными, золотыми волосами, плавно скользнула по воздуху на кухню, готовить классический завтрак – жареные нянцы и полиски. Единственным неудобством, мешавшим наслаждаться жизнью на данной планете, было мое дегенеративно-деструктивное заболевание позвоночника. Добравшись до соседнего отсека, мне пришлось изрядно попотеть, что бы расположится на диване, соразмерно визору и пульту на его спинке. По голограмме проецировали самую популярную тему местных жителей: естественно, про новое поколение мокрюсиков, мгновенно передающихся от любого малейшего дуновения воздуха. В конце передачи, спокойный визороведущий, просил сильно не махать хвостом, так как это создает передвижение в воздухе зловредных существ. Хмыкнув, от неадекватного рассуждения местных жителей, я громко зевнул.
    - Пиа нам? – промурлыкала моя фея на кухне.
    - Если можно. – Древняя цивилизация, развитые люди, а насколько бедная фантазия насчет приготовления еды! Я поднялся, намереваясь позавтракать и повернувшись, вздрогнул от неожиданности. Вот не могу привыкнуть, столько раз это видев - фея висела в метре от пола вниз головой, переливаясь всеми цветами радуги и периодически пульсируя. Такой расцветкой и колоритом они проявляли самую большую симпатию к людям. Господи, а вчера она еще целый час крутила хвостом!
    - Обенан, риа су?
    - Хорошо милая, только прекрати так мерцать, - я сглотнул слюну и перевел взгляд в глубь кухни. Внезапно, фея коротко ударила хвостом мне в грудь. Ох, уж эти местные забавы по утрам, местный непременный атрибут завтрака…
    - Ну, хорошо, – я принял правила игры, от меня не убудет. - Хорошо…
    Резким движением вправо, я попытался вдоль стены обогнуть ее, там позиции у них слабее. Но фея разгадав мой порыв, резко перевернулась в воздухе, заняв боевую позицию у стены. Блин, не получилось. А вот так? Кувырок, еще кувырок вбок и резкий бросок к проему двери. И … натыкаюсь на упругое сопротивление. Хммм… А вчера получалось, забыл заэкранировать свой разум. Ну, держись, а вот так?! В резком разбеге, делаю прыжок в воздухе, растянув в жестком шпагате свои ноги, пытаюсь перелететь над ее головой. Жестокий удар ее упругого хвоста, отбрасывает меня к дальней стене отсека. Удар поясницей, хруст. Опять потянул спину, но зато без обморока как раньше.
    - Пиа нам? – улыбается фея.
    - Нам, нам! – улыбаюсь я в ответ и, придерживая ушибленную руку, ковыляю на кухню.


    В итоге, от рассказа осталась в памяти фразы:
    Цитата Ботан-Шимпо ()
    - КАКИЕ ЕЩЕ ДРЕВНИЕ РАСЫ? – взорвался Вадим. – Какие еще рейды?

    :o
    1 часть- 4
    2 часть -4
    Итоговая оценка: 4

    МЫСЛЕННЫЙ КОНТАКТ
    Витюша, Светюша, Суженая, мадмаузель, сударь, Делерес, Вальрих, Монжий и Урпет Браадты...и конь.
    Мне кажется, вот так и прыгал по рассказу, как на коне, читая развивающуюся теорию Фестингера.
    Так как не в тему, много пЫсать букв не буду, мне жалко потерянного времени, извините, люди старались, наверное. cg
    Оценка 1+1=2
    Оценка за дуэт: 2


    « Первое правило — не говорить о Бобовом клубе.
    Второе правило — никогда не говорить о Бобовом клубе »
     
    nonamemanДата: Четверг, 02.03.2017, 21:15 | Сообщение # 20
    Первое место в конкурсе "Таинственное Alter Ego"
    Группа: Проверенные
    Сообщений: 1984
    Статус: Не в сети
    Рассказ 3. Мысленный контакт.
    Дочитал лишь для того, чтобы сказать, что был терпелив и непредвзят. Это было испытание.
    Особенно хотелось бросить это неблагодарное дело, когда появился фельдшер, уточняющий, что ему нужно делать.
    С грамматикой вроде всё прилично. Но это не помогает. Авторы, такое ощущение, что вы забыли нам рассказать что-то, что знаете только вы. В итоге получаем мешанину из малопонятных эпизодов с вторичным юмором. Сюжет, суть истории остались вне понимания.
    Оценки позже.
     
    ШерриДата: Четверг, 02.03.2017, 21:44 | Сообщение # 21
    Неизвестный персонаж
    Группа: Проверенные
    Сообщений: 92
    Статус: Не в сети
    Show must go on! bp
     
    ВалентинаДата: Четверг, 02.03.2017, 21:54 | Сообщение # 22
    Врачеватель душ
    Группа: Aдминистратор
    Сообщений: 5415
    Статус: Не в сети
    Шерри,

    Die Show soll dauern!


     
    ПетроДенДата: Четверг, 02.03.2017, 21:59 | Сообщение # 23
    Адепт
    Группа: Проверенные
    Сообщений: 203
    Статус: Не в сети
    a communi observantia non est recedendum
    что значит "от общепринятого обычая не следует отступать"(лат.)


    « Первое правило — не говорить о Бобовом клубе.
    Второе правило — никогда не говорить о Бобовом клубе »


    Сообщение отредактировал ПетроДен - Четверг, 02.03.2017, 22:01
     
    ШерриДата: Четверг, 02.03.2017, 22:04 | Сообщение # 24
    Неизвестный персонаж
    Группа: Проверенные
    Сообщений: 92
    Статус: Не в сети
    Валентина, класс! ПетроДен, ;)
     
    nonamemanДата: Четверг, 02.03.2017, 22:26 | Сообщение # 25
    Первое место в конкурсе "Таинственное Alter Ego"
    Группа: Проверенные
    Сообщений: 1984
    Статус: Не в сети
    Рассказ 4. Проснись.
    Добротный рассказ, но концовка в стиле "психушка", "сон" огорчает. Сам пару раз грешил подобной штукой. Плохой ход.
    Но читается легко и это - плюс.
    Хотел ткнуть парой моментов: 1. Изначальное описание погони, при которой гг на скорости 230 выкручивает руль до упора (представьте, что случится с автомобилем, который решил ехать поперёк), а потом переключает на следующую скорость (!!!!!!!!). Десятую? :)
    2. Простая Иринка, жаждущая тридцатилетнего обрюзгшего до состояния шестидесятилетнего опойцы (сужу по описанию), и отдающаяся ему с первого захода.

    Оценки потом.
    Рассказ 5.
    Идея в стиле О'Генри "Дары волхвов". Писалась, судя по всему впопыхах. Небрежное повествование, ошибки, отсутствие картинки и офигенно простой Гриша. Даже самый откровенный эгоист и чмо постарался бы приукрасить и смягчить правду хотя бы рефлекторно. Но не Гриша! Гриша-крут, будь как Гриша. А реакция ГГ вообще неописуемая! Вытер ноги об меня? Фигня - всё к лучшему. Не верю.
    Оценки уже почти сейчас.

    Добавлено (02.03.2017, 22:26)
    ---------------------------------------------
    1. Так легче -7
    2. Разные люди - 6
    3. Мысленный контакт - 4
    4. Проснись - 7
    5. Философия лжи - 5

    Подозреваю, работа в соавторстве - сродни наруливанию веслом на галере. Молодцы, авторы, уже потому, что добрались до финала.

     
    Форум Fantasy-Book » Конкурсы и Состязания » Архив конкурсов » КОНКУРС "КОНТАКТ"! (Межфорумный махач Соавторов)
    Страница 1 из 3123»
    Поиск:

    Для добавления необходима авторизация
    Нас сегодня посетили
    Гость