[ Новые сообщения · Обращение к новичкам · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
  • Страничка Ботан-Шимпо. (354) -- (Ellis)
  • Поэтическая страничка Hankō991988 (72) -- (Hankō991988)
  • Страничка virarr (37) -- (Ellis)
  • Дуэль сыщиков. Кивви и Виктор против читателей. (29) -- (Ellis)
  • Убегающие дни. (2) -- (Валентина)
  • Поздравлялки (3365) -- (Ботан-Шимпо)
  • Карикатуры и Шаржи (3) -- (virarr)
  • Портрет (0) -- (БУРЯН)
  • Давайте отдохнём. (906) -- (Валентина)
  • Обо всём на белом свете (371) -- (Валентина)
    • Страница 2 из 2
    • «
    • 1
    • 2
    Модератор форума: fantasy-book, Donna  
    Форум Fantasy-Book » Черновики начинающих авторов сайта » Черновик: фэнтези от боевой до эпической, сказки » Зарисовка (Начало истории нуорэт)
    Зарисовка
    Ботан-ШимпоДата: Вторник, 23.04.2019, 11:48 | Сообщение # 26
    Верховный Жрец
    Группа: Aдминистратор
    Сообщений: 4454
    Статус: Не в сети
    Уважаемый Hankō991988, я не знаю что произошло с Вашим текстом и что с этим делать -- потому сегодня я сообщу об этом всём Товарищу Кингу.

    Кухонный философфф, придумыватель туманных миров, Чайный алкаш))

    ***

    Внимание! Кому надо что-нить отредактировать, вернуть из архива, удалить, перенести -- и т.д. -- смело обращайтесь.
     
    Hankō991988Дата: Четверг, 25.04.2019, 08:11 | Сообщение # 27
    Первое место в конкурсе "Такая разная весна".
    Группа: Проверенные
    Сообщений: 394
    Статус: Не в сети
    Ботан-Шимпо, так официально? ;-) Я уже к Хане привыкла! Но все равно спасибо за обращенное внимание. На телефоне текст отображается, как одно большое стихотворение. (Видимо, не зря! B-))
     
    Ботан-ШимпоДата: Четверг, 25.04.2019, 08:58 | Сообщение # 28
    Верховный Жрец
    Группа: Aдминистратор
    Сообщений: 4454
    Статус: Не в сети
    Цитата Hankō991988 ()
    так официально? ;-) Я уже к Хане привыкла!

    Лааадно, будешь Ханей)))))

    Кстати, текст я на выходных прочту и попробую более-менее вдумчивый коммент написать.


    Кухонный философфф, придумыватель туманных миров, Чайный алкаш))

    ***

    Внимание! Кому надо что-нить отредактировать, вернуть из архива, удалить, перенести -- и т.д. -- смело обращайтесь.
     
    King-666Дата: Четверг, 25.04.2019, 11:04 | Сообщение # 29
    гвардия
    Группа: Модераторы
    Сообщений: 1473
    Статус: Не в сети
    Hankō991988, всё исправил... будут вопросы спрашивайте ... в тексте есть место обозначенное ???? ... этот момент я не смог соединить один с одним т.к. у вас в оригинале была пропущена связь ... какое-то слово обрывалось ... "пу" и дальше текст ... поэтому соедините пожалуйста сами.

    И ещё может где пробел не поставил отредактируйте уже по фен шую как вам нравится сами ... будет нужна помощь пишите
     
    Hankō991988Дата: Среда, 22.05.2019, 23:00 | Сообщение # 30
    Первое место в конкурсе "Такая разная весна".
    Группа: Проверенные
    Сообщений: 394
    Статус: Не в сети
    Продолжение:

    Глубоко за полночь, миновав узкий проход в убежище Гайра, наша диковинная компания двинулась через лес к полоске домиков перед озером. Шли ночью, опасаясь внимания досужих глаз, шли медленно, оставляя за собой цепочку смазанных следов. Израненная рука «пленника» покоилась на моем плече, тяжелая, как кузнечный молот. Другую, периодически кривясь и с шумом втягивая воздух, парень прижимал к ребрам. Что это: печать игрищ Э’тен и Одина или исход застарелых пыток? С первой встречи незнакомец не проронил ни слова, безропотно снося нашу неумелую заботу. Только в карих, будто птичьих глазах, под сурово сведенными бровями все сильнее полыхала ярость.
    Позади, в уплывающем за горизонт лунном свете, почти осязаемое полотно тишины свивалось в тугие узлы. Гайр нес крепко спящую Сибилл осторожно, так же беззвучно пересекая вереницы сугробов на пути. Молчаливыми призраками за нами из леса вышли суровые волки и волчицы - Тарэ. Едва различимый Один, статная Анхат, угловатые: Осинка, Игла, Лучик, сбежавшие в предрассветный час из деревни. Волки, которых я видела сотни раз и незнакомые мне. Они, впитавшие часть силы матери, провожали в опасное путешествие не ее саму, но ее вместилище - хрупкую девушку с голубыми глазами. Семь лаковых бусин над доспехом Сибилл разгорались сапфировым огнём. Так покинувшие нас Призванные и их Тарэ пытались помочь ей. Но этой помощи слишком мало. Мало...
    Алые всполохи рассвета застали нас у границы деревни. Плотный круг молчаливых стражей распался. Старшие волки возвращались в обитель на опушке леса. Трое младших, в игривом рвении сталкиваясь друг с другом, кряхтя и подвывая, проносились мимо: к домам своих новых подруг - девочек, впервые прошедших обряд. И только моё сердце было не на месте. Знакомые стены и крыша, курящаяся труба хижины, что стоит особняком, непривычно суровые в мягких утренних лучах, разбудили подавленный страх. Тонкая, глянцевая корка наста у ограды дома сияла нетронутой белизной, и это значило, что во время схватки Э’тен с чужаками, Нойта никуда не выходила. Ждала ли она дочь или уже успела оплакать, рассмотрев в полупрозрачных видениях волчицу, которая едва не отобрала ее жизнь. Что скажет мне, если поймет, что это я изувечила Сибилл. Не в силах медлить, под грузом, кажется, отяжелевшего вдвое раненого юноши, я неловко отпихнула его к стене, толкнула входную дверь и ввалилась внутрь.
    Густые волны теплого воздуха, впитавшие ароматы кислых трав, коснулись кожи, заставляя щёки гореть хмельным жаром. Вслед за щеками жар растекся по телу, и я в спешке стянула с непокорных волос пуховый платок. Сизый дымок тлеющего очага, окутавший меня, довольно плыл над нехитрым скарбом, причудливыми завитками изгибаясь там, где преграды вставали на его пути, будто справившись с предназначенным ему делом. Вверху на стене, там, где ветер с улицы подхватывал дымные завитки и уносил их за пределы дома, на своем привычном месте не было медного бубна.
    Гайр, с Сибилл на руках, вслед за мной осторожно переступил порог дома, впустив сквозящие струи воздуха, которые, наконец, оборвали хмельной морок в голове. И теперь я слышала, как за невысокой ширмой с лисьими шкурами, в углу, у самого очага, вторя древнему мотиву, пела Нойта. Бело – голубая накидка с бахромой на голове ритмично подрагивала и, кажется, с каждой секундой поднималась все выше. Эта накидка, ширма у затухающего костра, и сама песня матери - наводили на мысль о каком – то неизвестном мне ритуале. Зная, сколько сил она тратит во время своих обрядов, я постаралась не создавать лишнего шума, знаком останавливая и Гайра. Вскоре, когда бахромчатый край накидки на лице выглянул из-за ширмы. Песня Призванной сменилась гудением и гортанным шепотом. В этом шепоте я разобрала свое имя.
    - Тарья, дочка! - вновь звала мать. Но, как и тогда, когда я покидала ее дом, голос утонул в голосах, ушедших к Аор, соплеменников.
    - Чужак в доме...
    - Привела, привела! - наполняющиеся чернотой не материнские - волчьи глаза, скрываясь за завесой накидки, следили за каждым движением. Горло Нойты сковывали судороги. Слюна, скопившаяся в уголках рта и превратившаяся в розоватую пену, делала колдунью похожей на дикое животное, удрученное недугом безумия.
    - Убийца! Человек с востока! - теперь белая накидка на ее лице уже не вздрагивала, а металась из стороны в сторону. Тонкое кружево подметало пол. Причудливый ритм медного бубна кружил в задымленной комнате.
    И вот, когда пьяный дурман вновь заполнил мысли, мое имя прошелестело вновь.
    - Тарья!
    Магия, бушующая в хлипком теле, схлынула. Дрожащей рукой матушка потянулась к бело-голубой паутине на своем лице, сдернула ее и привалилась к лисьей ширме.
    Тяжелое дыхание вздымало грудь, когда, не открывая век, она шепнула:
    - Зачем? Зачем ты его привела?
    Слабость наполняла тело Нойты, но этот вопрос был важен.
    - Матушка, Гайр и я....
    - Не говори мне о Гайре. Он здесь. Все сам расскажет. Чужак?
    Сумбурная речь колдуньи сбивала с толку не одну меня. Гайр, услышавший свое имя, удивленно застыл. За ним, еще приноравливая руку к внезапным углам комнаты, чуть ближе к костру шагнул парень.
    - Я нашла его в доме. Не говорит.
    - Хочешь знать, откуда пришел? Так ведь слышала уже: с востока! Враг он наш, хоть и сородич отца твоего. Как на том корабле оказался, что сегодня прибыл – не ведаю, да и не место ему здесь. Спрятать до поры его надо, а уж как вылечу – уведешь в пустошь!
    - Я? А если не пойдет?
    - Не пойдет, говоришь? Эх, Тарья, Тарья! С тобой, дочка, он на край света пойдет, а если нужно, то и дальше в путь пустится. Лигу – так ведь тебя зовут?
    С трудом скрывая впечатление, которое на него произвела матушка, юноша с ястребиным взглядом едва заметно качнул головой. Вверх, вниз.
    - Так вот, Лигу! Не зря вас судьба одной дорожкой ко мне вела. Не хотела я, чтобы дочери мой удел достался, но, видно уж, богиня за нас решила. Богиня…
    Тут Нойта открыла глаза. Медленно, словно еще общалась с духами, оглядела нас: меня, Лигу, Гайра, натолкнулась взглядом на Сибилл и чуть слышно ахнула:
    - Сибилл? Что?
    Хрупкая фигурка девушки не шелохнулась. Лишь со лба от страшной черной отметины к волнистым темно – коричневым волосам покатились две крупные капли влаги.
    Внезапная волна гнева колдуньи окатила нас с ног до головы. На мгновение показалось, что магия вновь проснулась е ее жилах, подтопив серый лед глаз. Магия, как хищный зверь, потянулась к давно раскаявшейся жертве, которой некуда было скрыться.
    - Ты! Снова ты! – ярость, с которой Нойта воззрилась на Гайра, едва не прожигала воздух, - Что. Ты. С ней. Сделал? – метнувшись, мать застыла, вскинув руку к его горлу. Я не сомневалась, у нее хватило бы сил опрокинуть старого кузнеца. Гайр тоже почувствовал это, но не смел сопротивляться.
    -Нойта! Нойта, не было меня там. А если бы был, не смог бы помочь ни ей, ни Тарье. Выслушай ее… - Последние слова, утопающие в сдавленном шепоте слегка остудили ее пыл и перевели внимание на меня.
    - Говори! – теперь ответа требовала не моя мать, но строгая жрица нашей богини, для которой связанная ритуалом Призыва волка девушка была ближе и роднее.
    В очередной раз, почти не сбиваясь и не останавливаясь, я рассказала ей историю встречи с Э’тен.
    Нойта слушала не перебивая.
    Наконец, когда я упомянула караул волков, матушка заговорила:
    - Эх, дочка. В грезах своих я этого нет, не увидела. Твой чужак глаза застил. Не в силах я упрекать тебя в том, что случилось. Э’тен ведь куда сильнее, чем духи, с которыми мне общаться дозволено. Но и они бед натворить могут, сама видела. А, Сибилл, хоть и у меня училась, слаба еще. Нет у нее свободы, чтобы волчицу приручить. Вот и получилось так. Ожог – то я легко залечу, только шрам останется. Но закавыка не в том. Люди, как она за тобой ушла, видели. А раз видели, значит скоро, и говорить начнут. С этого спрос и будет. Раз уже нашу семью наказывали, хоть и не справедливо. Боюсь, как бы чего похуже не сталось.
    Пододвинув ногой подушки к ширме, Нойта тяжело уселась на них.
    - Думать надо.
    Посчитав, что разговор окончен, я повернулась к нашему разношерстному отряду, что уже начал нетерпеливо шевелиться, но тут колдунья вновь окликнула меня:
    - Погоди, Тарья. И ты, Гайр, постой! Сибилл, здесь у костра оставьте, а ты, Тарья, уведи гостя нашего к себе. Пусть меня там дожидается. Нам, старикам поразмыслить нужно.
    Вновь рука уставшего стоять Лигу оказалась на моем плече. Вдвоем мы переступили порог и осторожно двинулись в сторону моей комнатушки, что наспех слепили позади дома люди, пожелавшие помочь Нойте, когда Эстэ ушел.
    Комната и вправду была маленькая. Кровать у узкого окна, за которым чернели стволы обветренных дубов, низкий, рассохшийся стол у кровати, с незапамятных времен сохранивший огарок лучины. Стул, сидя на котором по вечерам матушка читала отрывки из запыленных книг. Не любимая мной, комната эта выглядела заброшенной, ведь большую часть времени с девятилетнего возраста я провела там, у костра, где сейчас разговаривали Нойта и Гайр.
    Что они обсуждали?
    Глупая, подспудная мысль об уходе из селения, что закралась в голову во время разговора с Гайром и оформилась в момент битвы с Э’тен, теперь представлялась мне единственным возможным выходом. Но как же страшно и горько было смириться с ним. Чужака, что находился рядом со мной, по-видимому, такая мысль не пугала. "Человека с востока" в наши северные края могли привести только два пути: сам ли он шел на это, либо по чьей - то воле. Мне же, спасая мать от клейма врага племени, оставалось лишь бежать отсюда.
    Скрип занятой кровати напомнил, что Лигу еще здесь. Он спал. Молодое и сильное тело на узком и коротком ложе смотрелось странно. Руку, на которой чуть ниже локтя беспрерывно билась воспаленная жилка, так же как и в доме Гайра, юноша опустил на пол. Его ступни, упирающиеся в спинку кровати, добавляли громоздкости. Но черты, расслабившиеся в покое, можно было даже назвать красивыми. Точеная линия скул и мягко очерченные губы, подрагивающие ресницы и светлые волосы, которые он позволил остричь, широкая грудь, мерно вздымающаяся от спокойного и глубокого дыхания - все это заставляло невольно залюбоваться им. Через полчаса уснула и я.
    В туманной и зыбкой дремоте мне виделось, что Лигу здоровой рукой тянулся к копне распущенных волос. Тонкие пальцы перебирали прядь за прядью, ласково укладывая их на мои плечи. Потом обе руки коснулись лица...
    - Тарья! - крик Нойты прервал непрошеные грезы, возвратив меня в комнату, через окно которой уже пробивались лучи закатывающегося солнца. Лигу спал в той же позе.
    - Тарья, подойди! - еще раз позвала матушка. Неожиданно разговор, что состоялся утром, всплыл в голове. Неминуемость приговора холодом обожгла живот и, спустившись ниже, тянущей болью наполнила затекшие ноги. Через силу поднявшись, я вернулась в комнату с очагом. Но не колдунья заговорила со мной.
    - Ты присядь, присядь, девонька! - суетливый тон старика, прятавшего глаза и каменное молчание Нойты говорили об одном: решение, принятое ими, далось с трудом.
    - Кхм, стало быть, начну я! - еще озираясь вокруг, старик задергался и, наконец, в упор посмотрел на меня.

    Добавлено (26.05.2019, 21:40)
    ---------------------------------------------
    Окончание главы 3:

    - Да, Тарья, тяжеловато будет с вашей бедою справиться. Мы с Нойтой друг друга послушали, да к одному пришли. Чтоб грозу отвести, вам разойтись надо. Вот только к делу этому просто так не подступишься. Хорошо еще, что вы с Сибилл в ученицы нам отданы были. На том и стоим.
    Я это к чему девонька? Мы опять в мою каморку уйдем, на несколько дней, будто я тебя последним премудростям кузнечного дела обучить вздумал. Пересидишь у меня, а потом, если захочешь, на запад отправишься, к сородичам нашим. Нойта подруженьку твою, пока лечить будет, здесь укроет, на правах наставника. Пусть народ думает, что она с ней обряд тайный совершает. Саин в это дело вмешиваться не станет, а нам время выдастся дальше решить, что делать надобно. Вот только как с гостем поступить?
    - Долго ли лечить придется? – обернувшись к матери, Гайр на мгновение замолк. Мрачная Нойта, так ничего и не сказав, качнула головой из стороны в сторону.
    - Дня за два с колдовством твоим управимся? – еще один кивок головой.
    - Ну, вот и хорошо! Тогда я его на пути в деревню встречу, да тропу, что за рощей Тарэ проложена, покажу. Нечего ему на глаза деревенским попадаться, да земли топтать. Пусть идет восвояси.
    Разговор был закончен. Сухо попрощавшись с матерью, я с Гайром вновь уходила на ставшую родной опушку леса.
    Отведенный срок пролетел незаметно. Кузнец и вправду показал то, что являлось вершиной его мастерства: копию двойных ножен для клинков Кессы - украденной реликвии нуорэт. Решетчато - цветочный орнамент на них - тонкий и изящный, отражал саму душу нашего серебра. Эту частицу красоты моей земли я постаралась запомнить.
    Вскоре, сумка, которую я собиралась взять с собой, наполнилась тем, что могло пригодиться в пути. Куски подмороженной оленины и рыбы Гайр для меня выторговал за пару красивых безделушек в деревне.
    Ночь, которой я дожидалась, чтобы уйти, оказалась очень светлой. Последнее пристанище Аор - Луна - широким блюдцем застыла на темно-синей занавеси небес. Вблизи нее, так же как и в час моего рождения тускло светилась Взошедшая.
    Любимая куртка из дубленой кожи не спасала от холода. Кутаясь в нее и поджимая пальцы в теплых сапогах, я шла по стежке волчьих и человеческих следов, которые растянулись позади рощи Тарэ, все сильнее отдаляясь от дома. Внезапно, к хрусту мнущегося снега прибавился далекий, неясный отзвук. Я прислушалась. За оградой деревни тонко и печально выли те, с кем уже никогда я не буду близка. Крохотное облачко пара вырвалось из груди. Путь туда закрыт. Передо мной в мерцающем блеске расстилалась белая пустошь. Я знала, что дальше она перетекала в низину - излучину старого русла голубой реки, породившей наше озеро. Но что будет за ней? Петляющая дорожка следов тянулась к горизонту.
    Миновал час, затем другой. Холод, уже успевший пробраться под одежду и волной поднимающийся от ног, начал тихонько баюкать меня. В полуяви, полусне казалось, что волчицы Тарэ снова следовали за мной. Из мутной тени выступила Анхат, потом Лучик, Игла, Осинка, Один. Они шли за мной, и я знала, что не могу остановиться: угроза в разноцветных глазах становилась все острее. Стая чуяла, что я чуть не убила Херет - Э’тен и хотела мне отомстить. Еще немного и страх сковал движения. Искра огня на груди могла бы быть моим спасением, но нигде вокруг не было даже намека на деревья. Собраться и бежать, бежать... Наст раскрошился за спиной. Его разметали восемь волчьих лап. Ближе, ближе. Тело, успевшее испытать такое потрясение, содрогнулось. Я обернулась и приготовилась к худшему. Но тут морок отступил, и я поняла, что не волки идут за мной. Приближающиеся силуэты оказались выше и больше. Спустя несколько мгновений разобрала, что одна фигура поддерживает другую. После, в тридцати шагах от меня, луна осветила тяжело ступающего Лигу в одежде, которую ему, по-видимому, предложил Гайр. Сибилл держала его больную руку. Даже сейчас я видела, что ужасный ожог на лбу внимательно следящей за дорогой девушки затянулся. Лишь тонкая, белая линия появилась посередине.
    Зачем они увязались за мной? Зачем Сибилл вновь подвергла себя опасности?
    Подруга остановилась рядом. Не поднимая глаз что-то прошептала, но тут же поняла, что я не разберу ни слова. Голос окреп:
    - Тарья, прости меня...
    Слова, которые никогда бы себе не позволила вошедшая в силу правительница нуорэт, прозвучали жалобно. Она на самом деле извинялась
    - Прошу тебя, прости! Мне тяжело сдерживать Э’тен. А когда она уходит... - подругу бил сильный озноб. Наверное, ожог еще давал о себе знать!
    - Сибилл, не надо.
    - Я могла убить тебя. Убить и даже не понять, - бледные щёки рассекли дорожки долго сдерживаемых слез.
    Лигу, нашедший удобное положение, при котором не болела рука и явно непонимающий, о чем речь, удивленно переводил взгляд с меня на подругу. Он подошел чуть ближе, заставив на мгновение испытать то чувство, что было во сне в доме Нойты.
    - Это я виновата. Я оставила тебе это, - рука зависла над ее головой, но я не позволила себе коснуться кожи. Обожжённые пальцы пронзила давно утихшая боль. Пронзила и тут же отступила. Я вдруг почувствовала, что груз вины, который лежал на моих плечах с момента схватки, исчез. Сибилл еще не сказала этого, но я уже знала, что прощена.
    - Прости! - слово, облегченным выдохом вырвалось из груди, когда я, наконец, обняла подругу.
    И тут непослушная прядь моих волос вывернулась из-под теплого платка, повиснув прямо перед глазами. В этот момент почти вплотную ко мне подошел Лигу, от этого щеки запылали огнем. Вновь, как и тогда, в каморке Гайра, он подхватил нахальный кудрявый завиток, улыбнулся и старательно проговорил:
    - Таръя Аль Ке’ссад?
    Мое исковерканное имя, соединившееся с незнакомым словом, прозвучало вопросительно и странно. Голос молодого человека, который я слышала впервые с нашей встречи, был, без сомнения, приятным, но что он имел в виду?
    Тот же вопрос читался и во взгляде Сибилл. Спустя мгновение она нарушила неловкую паузу:
    - Да, ее зовут Тарья. А что значит «Аль Ке’ссад»?
    По–видимому, смысл вопроса все таки дошел до Лигу. Попытка объяснения свелась к нескольким непонятным жестам, направленным на меня и на него. Однако, к сожалению, мы так ничего и не поняли. Разочарованный парень только махнул рукой и, еще неловко спотыкаясь, обогнул нас, продолжив свой путь. Решив, что нам рано расставаться, я и Сибилл последовали за ним.
    Вскоре над белой пустыней заалел рассвет. Словно умытое, яркое небо с узкой полоской зарождающегося солнца отогнало мою тоску по дому и матушке. Сил для преодоления особенно глубоких сугробов, встречающихся нам по дороге, было еще вдоволь. За час до рассвета, у одиноко стоящей сосны на привале, мы съели по несколько кусков рыбы, обжаренной на костре. Там и согрелись: от сосновых лап было почти так же тепло, как от ветвей таадэт. Теперь затухший костер остался где – то позади, а мы продвинулись вперед. Несколько раз я пыталась заговорить с Сибилл, но разговоры со временем сами собой затихали, сливаясь с хрустом снега под ногами. Однако, когда тихая мелодия зазвучала за нашими спинами, где шел Лигу, мы будто очнулись. Спокойный голос пел на странном языке:
    - Н’талли Кесса гир Адар,
    Адар, куте ги Эстэ.
    Эс - кумине: Лимаэ,
    Эс кумитэ Аль Ке’ссад".
    Странно, но в тягучем напеве, который он повторял раз за разом, я услышала нечто знакомое. Кесса - так звали первую, после Аор, красавицу моего племени. Сибилл - потомок ее рода. А Эстэ? Эстэ был моим отцом. Откуда Лигу знал о нем? И что его связывало с этим самым "Аль Ке’ссад"? Лавина нетерпеливых вопросов потихоньку заняла голову. Не позволив ей окончательно обрушиться, я остановилась, дождалась чужака, приблизилась к нему вплотную и выпалила, даже не заботясь - поймет ли он:
    - Эстэ? Ты знаешь его?
    Парень, в замешательстве попятился назад, со свистом втянул холодный воздух и закашлялся, прижимая к боку здоровую руку. Когда кашель миновал, Лигу, наконец, выдавил из себя:
    - Эстэ? Сар – Эстэ. Ену Кирс - Аммален – поддерживая кивком головы жест, он коснулся груди и махнул рукой в сторону поднимающегося солнца. – Гир Камали: Таръя – показав на меня, развернулся так, чтобы была видна Сибилл и добавил: - Сибелль!
    - Тарья и Сибилл?
    - Си-билл.
    - Что, что он сказал? – к нам подошла подруга.
    - Он знает, как нас зовут, знает Кессу и, по–моему, видел моего отца!
    - Где – на востоке? А когда?
    Но Лигу уже не мог говорить. Со стоном усевшись на снег, он с тоской вглядывался туда, куда недавно указывала его рука. Наш боевой задор тоже сошел на нет. Всем троим, нужен был привал, для того, чтобы обдумать сказанное. Уже сидя на втором пуховом платке, который запасливый Гайр напоследок засунул в сумку, я вновь развернула его карту и попыталась понять, где мы находимся.
    Узкий край озера, отмеченный голубым цветом, был далеко позади. Три квелые рощицы, мимо которых петляла тропа, так же исчезли за горизонтом. Теперь впереди ждал только голый и пологий склон, который чуть дальше и левее перетекал в бывшее русло реки. После него наши дороги расходились. Тяжело вздохнув, я засунула темный сверток обратно и глянула на небо. Там, среди светлой лазури, уже собрались низкие, кучковатые облака. Из них, на белое полотно пустоши, словно меловая пыль с рук матушки, начал сыпать снег, подгоняемый слабыми порывами ветра.
    Приближались дни богини. Это значило, что вьюга застанет нас в пути.

    Добавлено (16.06.2019, 00:20)
    ---------------------------------------------
    Глава 4: Пиратка Сельма.

    Стая затерялась в пустоши.
    Набравшая скорость Э´тен легко скинула обрывки доспеха Сибилл и в невысоком прыжке взмыла над плотно усевшимся во льду кораблем.
    Приземлилась.
    Мощные когти, зацепившие снег, царапнули борт и заскользили, опрокидывая ее на бок. Тело, под ставшей глянцевой шерстью, столкнулось с тройкой рыжебородых, пахнущих потом воинов, которые не успели поднять оружие и вот уже они – смятые, очутились позади нее. Лапы с размаху уперлись в просоленное дерево, тут же оттолкнулись, и грациозное животное понеслось вперед. Струи холодного воздуха, прижимающие уши, надежно глушили крики испуганных людей. Серым росчерком волчица металась среди них, еще только предвкушая кипучий азарт в крови. Дальше, дальше…
    Зазевавшийся мальчишка у деревянных коробов вокруг мачты.
    Острые клыки впились в его запястье чуть повыше гарды клинка, и он полетел вместе с нею, роняя первые капли багровой крови. Э´тен легко перемахнула обширную преграду, но ошарашенному юнцу недостало ее ловкости. Спотыкаясь, он врезался лбом в угол ящика и затих неподвижным кулем. Волчица, пойманная в стремительном движении, взвизгнула по–собачьи, открывая не защищенную ни чем спину. Но за нею уже спешил Один.
    С глухим рыком он со спины напал на широкоплечего громилу, что уже занес топорик над подругой. Отяжеленный грузом волка, воин припал на колено, сбросил ношу. На мгновение короткое лезвие обожгло бок противника, слава богине, по касательной. Клочок срезанной черной шерсти тут же растворился в учинённом на корабле беспорядке.
    Э´тен кружила где-то рядом. Ее сознание, изначально помещенное в тело хрупкой девчушки, стремилось вырваться и из облика голубоглазой волчицы. Жаркой волной оно ворвалось в мысли Одина, оттеснив его в непролазную глубину памяти.
    Зрение раздвоилось.
    Перед зелеными и голубыми глазами обоих в оцепенении замерла нелепая пара: грузный старик, с лысой головой и бородой, заплетенной в косы и длинноволосый мальчишка в просторной зеленой рубахе. Мальчишка ли? Э´тен знала похожий запах. Так пах ее сосуд.
    В это же время черного волка со всех сторон обступили уже успевшие опомниться воины. Громко крича и улюлюкая, они сомкнули круг. Проблески металла, отражающие лучи холодного солнца ослепили глаза и, прижав уши к черепу, Один закрыл их.
    По другую сторону боя ошарашенно мигнула серая волчица. Короткие, не нужные делу мысли в ее голове прервались действиями старика. Легко и быстро отодвинув молодого с пути, он коснулся ремней, скрещённых на груди, и тут же позади него, гремя звеньями, опала длинная цепь. Тяжелый шипастый шар, прикрученный к ней, покалечил древесину под ногами. Неуловимым движением пират выхватил из–за спины короткую палицу, к навершию которой была прикована цепь. Неожиданно ловко размахнулся и навесом опустил било у самых ног Э´тен, так, что обожжённые до черноты шипы коснулись шерсти. Волчица, не предполагавшая такого отпора, отскочила в сторону, туда, где еще недавно яростно отбивались от атак животных люди. Сейчас живою там оставалась лишь кровь, что сочилась из открытых ран мертвецов и багровыми лентами расстилалась по карме.
    На одно короткое мгновение вмешательство живой богини ослабело.
    Хитрый прием матерого волка сработал как нельзя лучше. Плотное кольцо убийц над мнимой жертвой утратило маневренность. И Один уже почувствовал среди них слабое звено. Еще один мальчишка. Такой же, как он – зеленоглазый и совсем молодой. Хилая бороденка прикрыла дрожащий от волнения кадык. Юнец вытянул шею, чтобы видеть чуть больше, чем остальные.
    Высокий прыжок. Передние лапы оказались на уровне его плеч.
    В защитном жесте вздернул правую руку, неуклюже роняя осколок стали, способный его защитить. В горле парня заклокотало. Там, под светлой кожей чужака, в тонкой синей ниточке затравленно билось его сердце. Эту точку нашел острый зуб, прекращая жизнь человека, затем клыки в разгоряченной пасти превратили в беспомощную игрушку его тело. Голова, отделенная от него и лишь на секунду пережившая мгновение смерти, покатилась к низкому борту, собирая с кормы кровь и грязь и сверзилась вниз на красный снег.
    Горько - соленый вкус теплой крови во рту раззадорил Одина. Следующим прыжком он преодолел расстояние до оробевшей богини и вцепился в руку старика Сельма, когда тот попытался вытащить из зарубки свое устрашающее оружие. Мальчишка. Нет, девчонка, дочь Сельма - Корабелла силилась помочь отцу, однако получившая поддержку Э´тен была быстрее. Остановив движение Буревестницы рыком сквозь оскаленные зубы, она позволила Одину закончить дело. Скачок и веселая струйка крови из разорванного горла уже омывает оголенное выше пояса тело капитана корабля.
    Полный ярости крик разнесся далеко за пределы озера. Внезапная смерть отца разбудила в Корабелле такую силу, какой она не могла и предположить. Эта сила сожгла страх в ее душе.
    Буревестница не стала ждать когда вернется Один. Два широких кривых клинка в ее руках разошлись в стороны и поочередно со свистом резанули воздух перед мордой волка. Оскалившийся зверь отступил. Но стоило Корабелле, сохраняя хрупкий баланс отвести напряженную ногу, черно-серая пара атаковала с двух сторон.
    Толчок более крупной Э´тен, открытая пасть которой на мгновение обожгла лицо девушки пропахшим человеческим нутром дыханием, отшвырнул Корабеллу к дыре в борту. Скользкие от крови пальцы попытались ухватить обломки черного дерева, но тщетно.
    Рыжее пламя волос ухнуло вниз, увлекая за собой тело в зеленом балахоне.

    Сообщение отредактировал Hankō991988 - Среда, 22.05.2019, 23:01
     
    ИляДата: Пятница, 21.06.2019, 14:20 | Сообщение # 31
    Почетный академик
    Группа: Издающийся
    Сообщений: 789
    Статус: Не в сети
    Красивая история! Завораживающий мир! Спасибо!

    Только вперед!!!
     
    VasabistДата: Воскресенье, 23.06.2019, 18:56 | Сообщение # 32
    Неизвестный персонаж
    Группа: Пользователи
    Сообщений: 17
    Статус: Не в сети
    Цитата Hankō991988 ()
    Valentain, да это только начало. По совету знающего человека, для того, чтобы более полно описать придуманный мир, решила его структурировать, расписать по полочкам. Думаю, так лучше будет.
    В одной из конкурсных работ описывописывала небольшой кусочек из жизни нуорэт и хочу продолжить

    вроде как даже программы есть, чтобы расскладывать
     
    Hankō991988Дата: Среда, 26.06.2019, 21:58 | Сообщение # 33
    Первое место в конкурсе "Такая разная весна".
    Группа: Проверенные
    Сообщений: 394
    Статус: Не в сети
    Иля, большое спасибо!
    Vasabist, спасибо, находила такие на просторах интернета. Но мне привычнее ручками )).
     
    EllisДата: Четверг, 27.06.2019, 05:08 | Сообщение # 34
    Почетный академик
    Группа: Проверенные
    Сообщений: 656
    Статус: Не в сети
    Hankō991988,
    понял, что не так с текстами твоими, во всяком случаи для меня. Они написаны все в оооооочень ровном и размеренном темпе. Это очень похоже на заметки в философских пабликах в соц.сетях. Развлекаться и испытывать бурю эмоций - сложно. Это всё очень стерильно, всё написано в одном и том же эмоциональном тоне. Тебе нужно разнообразие. Попробуй писать с разными эмоциями, а не нейтрально-добро. Твой текст - это как зацикленная музыкальная композиция, которая проигрывает одни и те же ноты - ни ускоряясь, ни замедляясь, ни взрываясь, ни нарастая.Поймал себя на мысли, что даже абсолютное зло ты тоже опишешь в том же ключе. Больше настоящих чувств надо. Для разнообразия попробуй написать на скорую руку для себя пару набросков в стиле озлобленных школьников. Выпускай эмоционального зверя!


    Все люди мыслят одинаково. Верьте в это и наслаждайтесь жизнью.

    Сообщение отредактировал Ellis - Четверг, 27.06.2019, 05:17
     
    Hankō991988Дата: Четверг, 27.06.2019, 16:44 | Сообщение # 35
    Первое место в конкурсе "Такая разная весна".
    Группа: Проверенные
    Сообщений: 394
    Статус: Не в сети
    Ellis, спасибо за дельный совет. Постараюсь сделать как вы посоветовали.
    Дальше планировала еще несколько небольших эпизодов написать, а теперь подумаю, как их улучшить можно.
     
    VasabistДата: Четверг, 27.06.2019, 19:38 | Сообщение # 36
    Неизвестный персонаж
    Группа: Пользователи
    Сообщений: 17
    Статус: Не в сети
    Цитата Ellis ()
    Для разнообразия попробуй написать на скорую руку для себя пару набросков в стиле озлобленных школьников. Выпускай эмоционального зверя!


    особенно в стиле доисторического школьника

     
    Hankō991988Дата: Среда, 03.07.2019, 21:27 | Сообщение # 37
    Первое место в конкурсе "Такая разная весна".
    Группа: Проверенные
    Сообщений: 394
    Статус: Не в сети
    Vasabist, доисторический школьник как - то ближе и понятнее. А вот это чудо с телефоном даже не знаю как назвать.
     
    EllisДата: Пятница, 05.07.2019, 07:58 | Сообщение # 38
    Почетный академик
    Группа: Проверенные
    Сообщений: 656
    Статус: Не в сети
    Цитата Hankō991988 ()
    Vasabist, доисторический школьник как - то ближе и понятнее. А вот это чудо с телефоном даже не знаю как назвать.

    10 баллов из 10. Дело даже в не картинках. Словил себя на мысли, что буду делить школьников на доисторических и нет: в основном школьник 21 века страдает фигнёй, бессмысленной и беспощадной. Это я, как продавец говорю. :D Половине из них(сегодняшним школьникам) можно "страпоны" загнать, даже если они им реально не нужны.(они натуралы и вообще не девушки, но покупка типо "прикольная")


    Все люди мыслят одинаково. Верьте в это и наслаждайтесь жизнью.
     
    Hankō991988Дата: Четверг, 25.07.2019, 22:04 | Сообщение # 39
    Первое место в конкурсе "Такая разная весна".
    Группа: Проверенные
    Сообщений: 394
    Статус: Не в сети
    Так, до монологов школьников я еще доберусь.
    Но пока (пока не ушла в отпуск) есть у меня продолжение 4 главы. Выложу его сюда, чтобы нигде не потерять и не забыть. В главе коснулась одной щекотливой темы, поэтому прошу дать совет, как сохранить правдоподобность. (если есть какие - нибудь сайты на эту тематику - может кто подскажет?)

    Глава 4: Пиратка Сельма (продолжение)

    Нестерпимо яркая вспышка боли в голове, шее, спине пиратки затмила почти все знакомые ей чувства. Там, за белой пеленой, остался только слух. Вдалеке монотонно гомонили люди, но скрип снега под четырьмя парами лап был ближе. То тут, то там звуки замирали и, казалось, угроза миновала. Однако великаны - волки еще были здесь. Они обходили приобретенную вотчину в поисках раненных. Судьба их, в клыках диких зверей, по-видимому, уже была решена.
    Пятьдесят человек! Пятьдесят хороших, да что там: лучших воинов, вступивших под флаги отца, были разгромлены, раздавлены силой двух обезумевших животных. Голова Молодого Рааля, которого Корабелла считала братом, рядом с нею. Сутр, что на рассвете ремнями крепил клинки к ее спине, отец. Все они лежат на снегу, в лужах собственной крови. Мгновение безмолвия. Иноходь волчьих шагов. И снова тишина.
    Напряженное ожидание сменилось сонливостью. Холод снега ласкал открытые руки, затягивая в красно - белый, бездонный омут. Тело поддалось ему. Рыжеволосая девушка, внезапно ставшая крылатой тенью, простерлась над озерным краем, над черным остовом корабля, который теперь напоминал скелет огромной рыбины, вглядываясь в мертвые лица. Опустилась на берег, роняя горькие слезы. "Буревестница!" - неужто ее имя накликало беду? Мутная пелена, наконец, закрыла глаза - далекие голоса отца, Рааля, Сутра звали ее, ожидая по ту сторону. Но здесь, среди хаоса переломанных досок, людей, мечей она еще чувствовала не угасшую искру жизни. Светловолосый чужак. Брат расчетливой гадины, отправившей их на верную смерть, клыками неразумных тварей покончивший с Сельмом.
    Ублюдок жив?
    Горячая волна ненависти легко захватила ее, вскинула в едином порыве. Стиснув зубы от злости и боли, Корабелла поднялась. Пленник умрет...
    А дальше, дальше... Перед девушкой мелькнул длинный путь, который ее ожидает. Снежные поля, степные равнины и горы, горы красного песка, среди которых высилось гадючье гнездо: крепость Кирс - Аммален.
    Когда-то старший сын хозяина этих земель вселил в нее и в отца уверенность в успехе северного похода. А немалая сумма за то, чтобы навсегда исчез его младший брат, уже тогда приятно грела карман. Теперь, после смерти Сельма, пиратка жаждала одного. Она хотела, чтобы заносчивый хлыст расплатился за все. Это желание открыло ее глаза.
    Так же, как во сне, она начала кружить по крохотному участку суши вблизи поверженного корабля, в поисках выжившего.
    Свидетельств минувшей схватки было много. Широкая тропа людских следов уходила на запад, к частоколу неприметного селения. Ушел ли туда пленник? Интуиция Буревестницы, которая не раз спасала корабль в море, не позволяла ей думать так. Слишком мала была деревня, чтобы царственный отпрыск получил в ней помощь.
    Еще одно скопление собачьих или волчьих следов огибало пустошь. Несколькими часами ранее, пробиваясь сквозь пелену боли, Корабелла уже слышала многоголосый вой. Волков, а это были волки, набралось не больше дюжины. Но они шли сюда добивать раненых, а значит не нашли узника.
    Круг. У границы темной рощи отпечатки крупных лап, в некоторых местах перекрывающие легкий след одного единственного человека.
    «Вот и ты!» - хищная улыбка исказила черты лица. Такая же хищная и могучая сущность шевельнулась внутри, надежно укрытая просоленной до белизны сосредоточенностью. Ноги сами вынесли ее на хлипкую тропу, уходящую вглубь леса. Тут, среди веток изъеденного морозом дубняка, застряла пара клочков серебристо-серой и черной шерсти. Следов было больше. Кровь вскипела в жилах, оставив на коже ощущение колкой, до невозможности приятной дрожи: «Я на верном пути!»
    Теперь Буревестница шла целенаправленно, изредка, на излете касаясь темных стволов деревьев. Предвкушение страха жертвы, гонимой беспощадными хищниками и ею, разбудило воспоминания.
    "Холодный трюм их корабля, по краям заваленный коробами и всевозможной утварью. Посреди него, под люком, куда еще пробивались лучи солнца – деревянная клетка, поставленная на попа, в которую под силу уместить взрослого человека. К открытому верху клетки изнутри прикручена сеть, оплетенная гибкими ободами. Но сеть не простая. Жилы ее – длинные и тонкие лезвия, в полтора раза длиннее, чем высота клетки. Их Сельм отобрал у охотящихся на пустынного ящера караванщиков по пути к морю, в год, когда питавшие пески реки окончательно пересохли. Сеть вязал добряк – Сутр, истративший на нее десяток кузнечных перчаток из дубленой кожи. Обода, при случае, стягивались тесный мешок.
    По молодости Сельм часто пользовался ею. Но теперь, когда Буревестница подросла, почетная обязанность перешла к ней. День, который она вспоминала, был ее днем. Отец позволил использовать багрянник на пленнике.
    Без сознания, закованный в кандалы, обнаженный и избитый до такого состояния, что кожа имела буро - красный оттенок, он лежал рядом: на зловонной куче соломы и тряпья, которое к тому же служило ему одеялом. В прочем, после непродолжительного разговора у него скорее всего отберут и это. Прошедший багрянник человек, с кожей, иссеченной в мелкую клетку, недолго оставался в живых.
    Скоро сюда явятся ее помощники: пара братьев с низких равнин. Крепкие кулаки с лихвой заменяли им потуги ума. Но для этой работы такие и нужны.
    Через пару мгновений они уже были здесь: высокорослые громадины с едва заметной шеей. Шидах и Герех.
    Корабелла, без долгих церемоний, устало махнула на каркас, давая начало изощренной пытке. Братья были к этому готовы. Проявив удивительную для их размеров ловкость, они расчистили чуть больше места посреди трюма. Придвинули к клетке деревянные короба и, соорудив подобие лестницы, развернулись к пленнику. Подхватили его под руки, так что исхудавшие и чудом не выскальзывающие из оков ноги вытянулись вдоль пола и начали цепляться за неровные половицы. Затем поднесли его к багряннику. Одновременно, так, как это умеют лишь близнецы, забрались на гигантскую лестницу и осторожно опустили тело в раскрытый мешок. Руки пленника, совершив непроизвольный взмах, тяжело опустились на деревянные балки. Корабелла цыкнула.
    Недовольно поморщившись, Герех стал проталкивать их сквозь горловину клети. Сеть внутри еще лежала комком у ног пленника. Но стоило потянуть за оплетенные несколькими слоями грубой ткани жилы, приводя в движение обода, механизм превращался в тесную и опасную ловушку.
    Сколько раз Корабелла наблюдала, как смыкались темные пластины, навсегда лишая свободы и жизни пленников. За это время боль, что так ярко отражалась на их лицах и заставляла кровь Буревестницы кипеть, смешавшись с рутиной морской жизни, почти потеряла свежесть.
    Но этот случай был особый! Незадолго до их исхода из крепости Кирс - Аммален отец и брат этого дохляка вздумали женить его на ней, с какой - то ведомой им целью. Сельм, заранее узнавший об этом, воспринял весть как добрую шутку. Но для его дочери желание царственной семьи было сродни пощечине. Такого она не прощала.
    Хищный механизм застыл в ожидании. С любовью отточенные и залитые маслом лезвия поблескивали своими гранями как спины рыб, собравшихся на месте прикорма. Непривычное чувство тугого узла в животе заставило Корабеллу смотреть на них, не отрываясь. Она знала, что боль приносимая сетью вначале была почти приятной и мягкой, словно касание крыльев бабочек в пустынных оазисах. Но со временем эта удушающая шелковая ловушка затягивалась все сильнее, оставляя за собой место чистой, ни чем не замутненной боли и крови, проступающей сквозь кожу крупными багровыми каплями. Этого и криков искупления жадно ждала Буревестница. Пусть сейчас недалекие и ничего не замечающие Шидах и Герех помогут ей удерживать пленника. Дальше, когда у него уже не останется сил кричать, только она будет с ним один на один. Она будет следить за его агонией, и купаться в позабытом чувстве восторга, который безраздельно принадлежит ей."
    Внезапно перегородившая путь ветка хлестнула ее по лицу, вырвав из груди судорожный вздох. Картина прошлого рассыпалась мелкими бисеринками снега. Слава богам, тропа еще была различима. Буревестница продолжила идти вперед, на ходу переводя сбившееся дыхание. Через несколько метров гуща леса начала сдвигаться, зажимая тропу в тиски. Слева и справа от нее поприбавилось бурелома. Сухие ветки не давали осмотреться, и это тяготило девушку. Ей, привыкшей к бескрайнему морскому простору, лес казался узким и темным коридором, у которого нет выхода. От этого потерявшие былую хватку воспоминания о пытке вновь вцепились в голову. Теперь, когда Корабелла закрывала глаза, она видела себя, оплетенной бесконечной сетью с лезвиями в том угрюмом месте, где она оставила пленника.
    Тяжело мотнув головой, так что рыжее пламя волос рассыпалось по плечам, она прогнала очередной морок.
    Слева и сзади, за черно-белой стеной отчаянно загомонили птицы. Вскинувшись, Корабелла подняла глаза к вершинам рощи, туда, где ветки молоденьких дубов терялись в синеве неба. Кроны некоторых слабо колыхались, будто там передвигался кто - то массивный. Зверь или человек? Девушка не разобралась. "Фрр!" - мимо нее испуганно тенькая и едва не касаясь лица, пронеслись две крохотные красногрудые пичуги. Треск валежника раздался чуть ближе, а потом на свободное пространство тропы выступил сильно хромающий на одну ногу Сутр.
    - Сутр! - Буревестница не поверила своим глазам. Еще недавно, после горького пробуждения, она видела его лежащим рядом с отцом. Из рваной раны на бедре в пополняемое со всех сторон багровое озерцо широким потоком стекала кровь. А сейчас, пускай с трудом, неестественно вывернув стянутую жгутом ногу, перед ней стоял Сутр: близкий друг Сельма, ее нянька с момента гибели матери и лучший кузнец, которого она знала.
    Как он выжил? Как его не тронула дюжина кровожадных зверей, что пришли вслед за великанами?
    - Веснушка, ты? - разделяющее их расстояние не помешало ей заметить, как удивлен мужчина. Детское имя, прозвучавшее просто и буднично, внезапно всколыхнуло душу. Лишь он один ни при каких условиях не называл маленькую пиратку по прозвищу, которое ей нравилось.
    - Слава богам, хоть ты живая! - в теплых карих глазах, окруженных сетью мелких морщинок, отражалась радость, смешанная с тревогой и горечью, - А я очнулся, гляжу по сторонам: кровь всюду и команда наша, будто сосунки малолетние, несмышленыши, разбитая лежит. У кого ноги нет, у кого рука оторвана, а кто и без головы остался. Дотянулся до Сельма, он рядом со мной оказался, по плечу хлопнул, слышу: холодный уже, закоченел давно! Эх, Сельм, Сельм! Ведь говорил же я, чтобы он с гадючьим гнездом этим не связывался. Еще при брате двоюродном царька их, можно было договориться, да работу себе ладную найти. Вот только теперь народец - то там - дрянной. Не поверил мне друг! Как же теперь?
    Сутр замолк. Корабелла тоже не могла проронить и слова. Слишком свежа была потеря.
    Сначала мать, теперь отец... Если бы и была она простой девчонкой, пусть переселенкой-изгнанницей из родных земель, то и заревела бы сейчас. Но пират - отец воспитывал ее морем, и море закалило ее характер. Перед глазами блеснула серебристая сталь, которая покоилась в ножнах. Ей тоже нужно стать сталью.
    Кузнец прервал ее мысли.
    - Ты скажи мне, веснушка, долго эти отродья волчьи среди нас порядки наводили? А то я ведь, как с кармы на этот снег, чтоб ему пусто было, грохнулся, так и не помню ничего.
    Корабелла рассказала, что знала. Что серая волчица едва не убила ее. Как Сельм пытался уберечь ее от ярости кровожадной пары и, как сам пал в капкане острых клыков. Закончила она тем, что потеряла пленника и теперь, во что бы то ни стало, попытается найти.
    Сутр отреагировал неожиданно.
    - Игрушку свою потеряла что ль? – лукавые глаза кузнеца смотрели на нее с каким – то противоестественным пониманием. Кривоватая улыбка проглядывала сквозь редкую поросль на лице.
    Рыжеволосая девушка вспыхнула. Ей показалось, что она, как занятый постыдным делом ребенок стоит перед изумлённым родителем. К счастью это замешательство быстро прошло. Однако Сутр увидел больше, чем надо.
    - Да ты не стесняйся, не стесняйся! Давно уж команда знает, что ходишь ты к нему, чтобы пар спустить. Неужто люб стал, малышка? То – то я смотрю, как ты от молодцов наших, что на тебя заглядывались, да хоть от Рааля нос воротишь! Ан, видно - не по вкусу тебе они! Ты гляди: народ в тех местах дрянной. Да!
    А гадюшонка - то Сельм оставил тебе на радость. Если бы не ты, так давно бы рыб за бортом кормил. Ха-ха! Ну, коли и теперь нужен, давай – ка поищем! Знаешь хоть, в какую сторону направился?
    Буревестница показала на стежку следов, что тянулись от того места, где они стояли, вглубь рощи:
    - Идем?
    - Идем!
    Вдвоем они двинулись дальше.
    День перевалил за половину. Вокруг посерело. Изредка солнечные лучи прорывали покров облаков, но тусклый свет не нагревал воздух. Наоборот, со временем в нем закружились крохотные белые иглы, которые дальше могли перерасти в крупную снежную бурю. Места между двумя стенами леса, по бокам тропы, почти не осталось. Корабелла шла, цепляя волосами сучья и остовы истлевших листьев. Сутр, с трудом управляясь с больной ногой, шел позади. Кузнец, периодически оступаясь на ямах в глубоком снеге, раздраженно ворчал. Корабелла молчала, мысленно обращаясь к отцу с одним вопросом: зачем он так поступил с ней? В ее голове к тому же снова минута за минутой разворачивался тот день, когда она испытала багрянник на Лигу.
    "Чужак все еще не приходил в себя. Шидах и Герех осторожно развернули правящие жилы, оплетая тело юноши ободами с мелкоячеистой сетью. Буревестница не хотела, чтобы пленник видел ее. Она стояла поодаль, там, где тени коробов надежно скрывали лицо. Однако эта предосторожность утаила от нее и лицо пленника. На виду оставался только левый глаз и часть стесанной щеки. Сеть сомкнулась. Щека в просвете острой ячейки мучительно дернулась. Глаз раскрылся.
    В темноте трюма, нельзя было понять, какого он цвета. Расширившийся от страха и боли зрачок занял часть радужки. Но вот – братья приложили чуть больше усилий и по окружности, узкой, как точка, зеницы проступил коричневый оттенок.
    Воздух камеры разрезал крик: «Та-а-а…», и тут же все стихло.
    Герех отпустил правило со своей стороны. Ему, как и Корабелле, нравилось, когда жертва умирала не сразу. Поймав неодобрительный взгляд брата, он с едва заметной смущенной улыбкой качнулся с пятки на носок, но нити так и не поднял. Обода багрянника чуть расширились, пропуская под собой внезапно расслабившиеся части истязаемого тела, но сеть, слившаяся с плотью, не сдвинулась с места, причиняя пленнику надсадную боль. На шее, спине, боках - везде, где лезвия касались кожи, словно мелкая роса выступила кровь. В своем тайном уголке Буревестница закусила полыхнувшие огнем губы.
    Обода сомкнулись, расчерчивая тело пленника новым багровым узором. Там, где линии скрещивались или проходили близко друг от друга, лезвие подхватывало верхний слой кожи и сдирало его, оставляя удивительно четкие окровавленные проплешины. "Та'хар!" - кричал Лигу, каждым движением врываясь в новую волну боли, - "Та'хар, ви, йамма!" Корабелла знала этот язык. На эрдени говорили ее предки: пустынные кочевники, ее мать и отец, когда еще маленькой девочкой она входила под своды прекрасного Кирс - Аммалена - города на двух песчаных холмах. "Йамма гир!" - женщина пустыни, так уважительно называли сероглазую, темноволосую красавицу мать - Ирику, до того момента, как ее, после долгого отсутствия мужа забрали в гарем. "Йамма" - Падшей, покинувшей пустыню, она стала спустя два года после этого. Отпрыску царского рода наскучила великовозрастная игрушка. Сломав, истерзав некогда прекрасное тело, он оставил Ирику умирать среди песчаных дюн.
    А теперь никчемный мальчишка - его сын, просит выпустить его!
    В сжатых кулаках Корабеллы побелели костяшки.
    - Еще! - резко выкрикнула она, уже не пытаясь скрыть присутствия.
    Мальчишка должен страдать, как страдала ее мать.
    До предела расходясь на ступенях "лестницы" Герех и Шидах растянули жилы багрянника, взрезая отчасти оголившиеся мышцы пленника. Сейчас данное Сельмом название орудию пыток полностью себя оправдывало. Кожа скованной судорогой жертвы будто бы прошитая тонкими стежками под слоем запекшейся крови на самом деле напоминала стеганный багровый плащ.
    - Та'хар! - сорванный криком голос Лигу почти превратился в шепот.
    С трудом сглатывая, он повторял: "Та'хар...Та'хар!" до тех пор, пока в горле не забулькало влажно, а по губам на иссеченную грудь не стёк розоватый комок пены.
    Лигу вновь окунулся в спасительное беспамятство. Гнев Буревестницы тоже сошел на нет. Сделав работу: вытащив пленника из деревянного короба, ушли молчаливые братья, а она, все так же скрываясь в тени, рассматривала тело юноши. Скоро на карму корабля ее позвал Сельм.
    К пленнику она, прихватив ведро чистой воды, несколько кусков ветоши и чудодейственную мазь с тюленьим жиром и северной водорослью, которая тут и там встречалась им на пути, вернулась за полночь, когда даже караульные спали сном младенца. Стараясь никого не будить, Буревестница сама оттерла застарелую кровь с кожи и смазала мазью его раны. Опустошенное ведро она оставила рядом. Через несколько дней такого ухода, проведывая пленника днем, когда он спал и ночью, когда не видела команда, Корабелла добилась того, что мелкие ссадины от учиненной ею пытки затянулись. На краях крупных – тонкой каймой засеребрились шрамы. Впервые, прошедший багрянник юноша - выжил.
    Все возвратилось на круги своя. Обычная морская жизнь, как и прежде, захлестнула девушку. И лишь тогда, когда по ночам ей снились кошмары, в которых она одна, оставшаяся без обоих родителей, грязная и оборванная, просила подаяния у безучастных прохожих на красных улочках Кирс - Аммалена, ее гнев просыпался вновь. Чужак, чья жизнь стала проявлением ее слабости, все еще был рядом. К нему она ходила на закате, таясь от всех. Ходила и смотрела издалека, как сеть шрамов на его теле, похожая на шкуру змеи, поблескивает в призрачном свете лучей солнца, пробивающихся сквозь неплотно сбитую дверь люка. Эти шрамы были ее отмщением.
    Да, пыткам узник больше не подвергался, но и выпускать его из холодного и сырого трюма Корабелла не желала. Втайне от отца, она лелеяла мечту о том, как обезглавит гадюку города красных песков, а потом на руках сломленного и опозоренного младшего сына отнесет ее к трону Аль Ке’ссад.
    До мечты было еще далеко, а пока измучивший отца поход почти достиг своего конца. Скоро, скоро в ночном небе забрежжит сияние первой северной звезды: Стратагалема, а на бортах, карме и мачте бывалого корабля дневные туманы и тяжелые облака оставят свой след: хрупкую наледь, что так похожа на осевшую соль.
    Удивительно, но бывшей обитательнице пустынь по духу была эта суровая погода. Северные ветра раздували рыжее пламя волос и приятно холодили кожу.
    Очередной приказ Сельма и вот, из заранее заполненных сундуков члены команды вытащили теплые комплекты одежды. Тяжелая кожаная куртка с меховым подбоем Сутра, утепленный доспех Рааля, рукавицы из собачьей шерсти Шидаха и Гереха, ее шерстяная туника, неброский цвет которой перекликался с цветом глаз. Лишь старый пират ограничился толстыми штанами на широком ремне. О пленнике вспомнили в последнюю очередь, когда серый воздух наполнился мелкой снежной пылью. Его дорогой хлопковый костюм цвета песка Сельм хотел обменять на часть провизии еще в первые дни пути, но того, что уже было припасено, хватило с излишком. Поэтому одежда юноши вернулась к прежнему владельцу."
    Там, куда Корабеллу и Сутра завела тропка волчьих и человеческих следов, пленника не было. У покосившегося и местами выбитого частокола, за которым угадывались черты заброшенной лачуги, прямо в сугробе лежала невысокая, темноволосая девушка.
    Подол ее длинного, стеганного, зеленого платья залепил снег. Покореженный, разошедшийся с одной стороны доспех, защищавший спину и грудь, даже сейчас был удивительно красивым. В тех местах, где его не скрывали волосы и капюшон с меховой обивкой, пристроченный к платью, виднелись изящно выкованные цветы, вот - вот готовые раскрыться. Сочетание красноватого и серебряного металла в них только дополняло иллюзию.
    Несколько прядей, выбравшихся из сложной прически, окутывали лицо до половины, но доспех едва заметно поднимался и опускался, а значит - девушка дышала. Середину лба ее от волос до бровей рассекала страшная черная отметина, по – видимому, ожог. Кожа выгорела, оставив после себя неровную, влажно блестящую поверхность. Бисеринки пота выступили и вокруг раны. Несмотря на увечье девушка, чуть помладше Корабеллы, была красивой: высокий лоб, тонкие дуги бровей, маленький нос и губы, в просвете локонов, казались смутно знакомыми Буревестнице. Они напоминали что - то...родное?
    Ее народ, более десятка лет назад покинувший пустыню и обрётший дом в месте разительно отличающемся от родины, все время своего существования управлялся мужчинами. Но и к женщинам относились уважительно. Хранительницы очага и семьи, если на то имелись причины, вооружались мечами из пустынной стали и с легкостью вступали в ожесточенные схватки, часто одерживая победы в них. Такой была Ирика - ее мать. Ее копия, видимая, словно через завесу тумана, сейчас лежала перед Буревестницей. Именно это помешало ей пройти мимо, оставить хрупкую фигуру позади. Обнадеживающее лицо улыбающейся матери в ярком солнечном свете мелькнуло перед глазами. К добру ли?
    - Сутр, помоги...- вздрогнув, тихо попросила она, вставая у ног молодой воительницы.
    Сутр помедлил, заняв удобное положение, и подхватил ее под руки.
    Рывком они вытащили девушку из сугроба и прислонили спиной к нескольким бревнам у занесенной снегом калитки.
    Лоб ее покрылся испариной. Буревестница рассеянно уставилась на него.
    - Веснушка! Что - то я в толк не возьму, на кого она похожа? - точно так же разглядывая девушку в броне, задумчиво буркнул Сутр.
    Корабелла молчала.
    Через некоторое время издалека с ветром на опушку долетел отголосок волчьего воя.
    Будто бы проснувшись, Буревестница огляделась. Ни человеческих, ни волчьих следов за частоколом не было. Но тропа не обрывалась здесь. Чуть - чуть извернувшись, она уходила направо, становясь шире и просторнее там, где к ней примыкал белеющий лес.
    - Пойдем! - громче сказала она, обернувшись к Сутру. Следы давней печали в зеленых глазах пиратки почти стерлись, уступив место сосредоточенному вниманию, но кузнецу хватило и этого, чтобы понять, о чем думает дитя Сельма.
    "Ирика!" - слегка простуженный, охрипший голос кузнеца произнес это имя с благоговением, так как произносят имена потерянных друзей.
    На некотором расстоянии от них, в каморке кузнеца племени нуорэт: Гайра, на его кровати в цепи бесконечных, темных сновидений терялся Лигу. Ему казалось, что он еще там: в трюме ненавистного корабля пиратов.
    "Тонкая ткань не спасала от холода. Жилистому молодому человеку приходилось напрягать все силы, чтобы согреться. Его истерзанное тело зажило, но в тех местах, где кожа касалась нечистот, появились крохотные багровые пузырьки. Из них нередко сочилась кровь. Хуже был только зуд. Он и ветра, что часто гостили здесь, практически лишили его сна. Чтобы хоть как – то отвлечься и насытить себя Лигу тайком, пока не видела рыжая, прятал еду в самых укромных местах, до каких только мог дотянуться. Съедобного было мало: обыкновенный закоченелый хлеб и вода, слава богам, не морская. По особым случаям, во времена, когда к нему заходил Сутр, к ежедневной пайке прибавлялось мясо. То были либо убитые и сваренные ради забавы чайки, либо другая птица, которая по глупости оказалась на расстоянии выстрела из лука. Жесткие и безвкусные – они были слабым утешением. Но однажды ему действительно повезло. В какой – то особый праздник племени, к которому принадлежала большая часть команды, ему на закопченной до черноты тарелке с мерзостной розоватой слизью по краям, принесли мосол и жирный, недоваренный кусок свиной кожи. Кожа залежалась: небольшие участки мяса под ней уже начали вонять, однако по вкусу этот «деликатес» лишь немногим отличался от деликатесов, что ели на его родине.
    Незаметно для себя самого Лигу понемногу начал прибавлять в весе. Скруглились прошитые шрамами мышцы рук, окрепли от постоянной, спасающей от холода ходьбы, ноги. Тело под сетчатым узором почти вернуло свою ладность и теперь, на самом деле чем – то напоминало туловище ядовитого пресмыкающегося. Но это внешне. Внутри молодого человека кипел огонь львиной ярости.
    Не любимый отцом: Лигу был похож на свою светловолосую мать, которую правитель Кирс – Аммалена заточил на нижнем уровне крепости, и ненавидимый старшим братом, лишь за то, что родился, мальчик с детства находил отдушину в общении со средним братом, да и то, только до тех пор, пока Тень не сделал его калекой. После этого Иррэ по доброй воле и, не встречая сопротивления, ушел из крепости, но остался жить в самом городе. «Городской сумасшедший» - так теперь он себя называл, не утратил цепкого ума, однако чудаковатые выходки – проявление странного чувства юмора, все чаще вводили в ступор окружающих. Только шальной Иррэ мог сказать отцу и брату все, что о них думал.
    Лигу, по праву рода, такой чести не удостоился.
    Был, правда, когда – то рядом и его двоюродный дядя: Эстэ. Он тоже благоволил племеннику. Но его «гадюки» загнали в непролазную глушь, на северо – запад, туда, где в прежние времена жили их боги. С тех пор Эстэ Лигу не видел.
    Вот так и получилось, что остался он один в золотой клетке, среди сходящих с ума от злости и власти родственников.
    Право рода ограничивало во всем: царственным указом отец, не учитывая его мнения, послал на обучение в местную касту стеклодувов – сброд пьяниц и отребья. Но, через пару лет, как только молодой ученик нашел себе более или менее трезвого учителя и начал делать хоть какие – то успехи, еще одним указом, лишил его возможности продолжить. Затем жажда власти в воспаленном мозгу родителя натолкнула его на мысль о завоевании земель своих северных врагов через пиратов, женив никчемыша на дочери своей гаремной девки и их предводителя. Старший братец с радостью поддержал эту идею и заодно подкупил и самого капитана пиратского корабля – Сельма, чтобы впредь не видеть аммаленское отродье отца.
    Но все это было еще терпимо, по сравнению с тем, что с ним сделала рыжая. Она смешала его с грязью, заставила кричать от боли и молить ее о свободе. Его – не причастного ни к чему, что сделал отец и старший брат.
    Да, его немного позабавило то, как на него теперь смотрела рыжая. Вечерами, когда он делал вид, что спит, она все ближе и ближе подходила, разглядывая открытые участки его исковерканного тела. В этом взгляде уже не было того отвращения, что раньше. Это значило лишь одно: план Лигу начал исполняться.
    Лев в змеиной шкуре застыл в ожидании.
    Его тайное оружие: острые осколки кости, каждый - размером с небольшое лезвие вот уже несколько дней было при нем. Оно пряталось в обрывки легкой куртки, которая стала на несколько дюймов короче.
    И вот, наконец, счастливый случай представился.
    Корабелла подошла к нему вплотную. Влажная от волнения рука дотронулась до его предплечья, сбрасывая сгнившую сенную труху. Длинные и сильные пальцы пробежались по впечатанному в кожу узору, но как только они коснулись груди - Лигу атаковал. Острый костяной шип мимолетно черканул по запястью, но все же не так быстро, чтобы другим краем не ранить кисть юноши.
    Резко вскрикнув, девушка отдернула руку и прижала ее к себе. В луче призрачного света зло блеснули глаза. Через секунду, внезапно ставшая каменной, ладонь другой руки с размаху оставила четкий отпечаток на щеке юноши. Почти сразу под ним разлился кровоподтек. Удар пришелся в особо чувствительную точку, так что, пытаясь справиться с ослепительным взрывом боли, юноша прикрыл глаза. Ну же... Едва уловимая дробь быстрых шагов пересекла тесную камеру по направлению к лестнице. Скрипнула ступень, другая, третья. После коротко громыхнула дверь люка, и вновь по трюму разлилась тишина.
    Наверху высокий голос рыжей прокричал что – то бессвязное. Ей - спокойно и рассудительно ответил мужской.
    Уже к полудню от визгливого скрипа и скрежета вблизи двери в трюм некуда было деться. Звук, раздирающий барабанную перепонку, казалось, вместе с древесной пылью ссыпался в просветы люка. Внизу, с каждым ударом сердца становилось все темнее. Что - то тяжелое опустилось на грубо сколоченные доски, лишая молодого человека последней надежды на свободу. Лигу сокрушенно опустил голову.
    Сутр охрип. Собрать стайку молодых шалопаев, чтобы сдвинуть набитый всяким барахлом короб, оказалось труднее, чем он думал. Как с ними со всеми справлялся его старый друг, одним богам известно!
    Резкий порыв ветра лихо распахнул куртку. Исподняя рубаха под ней затрепетала, как приспущенный парус. Кузнец второпях вернул себе приличествующий вид, вздрогнул и закутался потеплее:
    - Зря, гадюшонок! Ой, зря...
    Постоял молча, массивными пальцами расчесывая отросшую рыжую бороду. Глянул на небо. Хмыкнул и пошел прочь, исполнять новый приказ капитана.
    Через несколько дней нос черного корабля преодолел устье замерзающей у берегов реки. Стремительные в давние времена, а теперь неторопливые черные воды изрезали береговую линию на короткие и широкие снежные языки. Река изливалась в закрытое озеро, большую часть поверхности которого занимал лед. На берегу, в отдалении, возле серо - белой стены леса угадывались теснящиеся друг к другу крохотные хижины. За ними, на востоке, от земли поднимался остов наполовину разрушенной башни.
    Ветер больше не наполнял паруса - корабль увяз в снежной каше, периодически подкидывающей обломки льдин. Один из таких кусков уперся в борт, заставив судно содрогнуться. Несколько коробов покинуло свои привычные места. Среди них был и тот, что закрывал вход в трюм.
    Наверху празднующая окончание похода и уже ощущающая вкус новой битвы команда корабля подняла невообразимый гвалт. Никто не обратил внимания, как в редкие минуты тишины к нему прибавляются ноты волчьего пения.
    Внизу, осознав, что между ним и свободой осталась лишь тонкая, изрешеченная прожорливыми древесными червями, перегородка, молодой человек счастливо улыбался".
     
    Форум Fantasy-Book » Черновики начинающих авторов сайта » Черновик: фэнтези от боевой до эпической, сказки » Зарисовка (Начало истории нуорэт)
    • Страница 2 из 2
    • «
    • 1
    • 2
    Поиск:

    Для добавления необходима авторизация
    Нас сегодня посетили
    Гость