[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
  • Давайте знакомиться! (1826) -- (Yezdigerd)
  • Дракон Её Величества (15) -- (Yezdigerd)
  • Вопросы к администрации и форумчанам (1310) -- (Yezdigerd)
  • Учитель (2) -- (Yezdigerd)
  • Поздравлялки (3132) -- (Virhand)
  • Флудильня (4106) -- (Иля)
  • Рецензии на книги (108) -- (T_K_Finskiy)
  • ЗИЗ - Завод Изготовления Загогулин (69) -- (T_K_Finskiy)
  • Мир как наш, но островной, почти без железа и углеводородов (11) -- (T_K_Finskiy)
  • Девианты (125) -- (Verik)
  • Страница 3 из 3«123
    Модератор форума: fantasy-book, Donna 
    Форум Fantasy-Book » Черновики начинающих авторов сайта » Черновик: фэнтези от боевой до эпической, сказки » Платок голубого шелка (Фентези с псевдоисторическими элементами, приключенческое)
    Платок голубого шелка
    Hankō991988Дата: Понедельник, 30.01.2017, 22:10 | Сообщение # 51
    Первое место в конкурсе "Такая разная весна".
    Группа: Проверенные
    Сообщений: 137
    Статус: Не в сети
    ПетроДен, я поняла, что до продолжения нужно еще работать и работать, причем перекраивая все! Так что пока буду думать!
     
    ПетроДенДата: Понедельник, 30.01.2017, 22:12 | Сообщение # 52
    Адепт
    Группа: Проверенные
    Сообщений: 203
    Статус: Не в сети
    Цитата Hankō991988 ()
    Hankō991988

    Может лучше костяк создать, а потом полировать рыбу? al


    « Первое правило — не говорить о Бобовом клубе.
    Второе правило — никогда не говорить о Бобовом клубе »
     
    Hankō991988Дата: Понедельник, 30.01.2017, 22:24 | Сообщение # 53
    Первое место в конкурсе "Такая разная весна".
    Группа: Проверенные
    Сообщений: 137
    Статус: Не в сети
    Да, очень красиво сказано. Но мои ошибки смешны даже для меня, чего я не хотела бы.
     
    ПетроДенДата: Понедельник, 30.01.2017, 22:28 | Сообщение # 54
    Адепт
    Группа: Проверенные
    Сообщений: 203
    Статус: Не в сети
    Цитата Hankō991988 ()
    Hankō991988

    Сразитесь с Alri, я бы поучаствовал, но до субботы не могу(
    Вы же красиво пишите!

    Добавлено (30.01.2017, 22:28)
    ---------------------------------------------
    http://fantasy-bookfb.ru/forum/110-9254-2#190320


    « Первое правило — не говорить о Бобовом клубе.
    Второе правило — никогда не говорить о Бобовом клубе »
     
    Hankō991988Дата: Среда, 01.02.2017, 22:48 | Сообщение # 55
    Первое место в конкурсе "Такая разная весна".
    Группа: Проверенные
    Сообщений: 137
    Статус: Не в сети
    ПетроДен, ваше
    Цитата ПетроДен ()
    костяк создать, а потом полировать рыбу
    меня вдохновило. Постараюсь этот костяк в рыбу впихнуть, без излишнего надругательства над созданным миром.
    Спасибо вам за добрые слова, но я пока, в творческом плане, не доросла до таких дуэлей. Читала вашу работу. :)
     
    ПетроДенДата: Воскресенье, 05.02.2017, 22:27 | Сообщение # 56
    Адепт
    Группа: Проверенные
    Сообщений: 203
    Статус: Не в сети
    Цитата Hankō991988 ()
    Читала вашу работу.

    Hankō991988, вы шутите :) Знаете почему я тут? У меня как не произведение, то "роман" по кол-ву знаков, правильный , гладкий :D и не интересный, как по мне. Учусь писать заново, черпать вдохновение и пересматривать концепцию всего своего творчества. Как начинающий al Всегда есть время учится. Например , тот на который ссылаетесь- я его перечитывать не хочу, 2 часа и опять 25 тыс,пришлось перекраивать на скорую руку ... А сколько из него можно было развить :D до романа) Сегодня написал под t=38 гр и опять несло минимум на повесть. ;) а хочу научится излагать коротко, но концентрировано и интересно для читателя.


    « Первое правило — не говорить о Бобовом клубе.
    Второе правило — никогда не говорить о Бобовом клубе »


    Сообщение отредактировал ПетроДен - Воскресенье, 05.02.2017, 22:28
     
    Hankō991988Дата: Вторник, 07.02.2017, 23:03 | Сообщение # 57
    Первое место в конкурсе "Такая разная весна".
    Группа: Проверенные
    Сообщений: 137
    Статус: Не в сети
    ПетроДен, правильные мысли уже половина успеха. Думаю, что излагать кратко и, как бы сказать, многозвучно - это мечта каждого писателя, да и поэта тоже! И я не считаю, что ваша работа (та, на которую я ссылаюсь), безынтересна! Скажу лишь, что один момент из нее заставил меня по - другому на нее посмотреть, один, как мне кажется, очень хороший момент! Удачи вам! :)
    Я вот тоже, начала пересмотр своих "изощрений" с другой позиции. Буду думать!

    Добавлено (07.02.2017, 23:00)
    ---------------------------------------------
    Первый переделанный отрывок:

    Из дневника Тимоти К. Перри
    (Timothy K. Perry)
    10 июля 1853 г.
    г. Ханко.
    ***
    В три часа ночи начался тропический дождь.
    На улице никого не было и поэтому никто ни видел, с каким удовольствием этот дождь омывает плиты мостовой, заглядывает в окна ветхих домишек и мажет белёсой краской запутанные переулочки городка.
    Яркие, в дневное время, растения сначала затихли, вытягиваясь навстречу сумраку плачущего неба. Глянцевитые листья потемнели, впитывая влагу до тех пор, пока тяжелые капли не сорвались с их упругих пластин, проделывая свой короткий путь к земле. Шаловливый ветерок взъерошил верхушки мокрых деревьев, но это не потревожило их крепкого сна. Город тоже спал и видел тысячи снов населявших его людей.
    По утрам люди образовывали толпу - веселый муравейник, который суматошно перемещался по улицам, в поисках важного или нужного, зрелищного или печального, своего или чужого.
    Сам город приковывал взгляд, производя странное, но приятное впечатление. Его крохотные кварталы отличались друг от друга яркой самобытностью, хотя стиль зданий во многом был схож. То тут, то там высились пагоды, искусно сложенные из серого камня и укрытые золотом и бело - фиолетовой плиткой. За долгие годы использования плитка приобрела загадочный вид. Тонкие трещинки на ней образовывали странные знаки, которые не читались ни одним из толкователей. Сквозь эти трещины уже давно рос зеленый мох.
    Вокруг пагод расположились районы, где обитали зажиточные жители. Там же жили чиновники, писцы, глашатаи - люди, обладающие властью над городом. Их дома - трёх - и пятиэтажные здания, украшали флаги. Между домами ветвились красные воздушные канаты, по которым, время от времени, пролетали над землей белые, розоватые или желтоватые листы бумаги: приказы, правила и уведомления о новых порядках жизни города, хотя в них и нуждались только жители этих районов. В остальной части города такой своеобразной системы связи не было.
    И вообще: остальной город был наделен своим неповторимым и немного бесшабашным очарованием. Будто узор на восточной ткани, он единил всех: стиральщиков, что сушили на крышах, заборах и во двориках домов одежду, которую они собирали во всех прилегающих кварталах и рыбаков, кожевенников и травников, потому что районы, избравшие своим делом эти промыслы, тесно соседствовали. Он галдел и непрерывно торговался от того, что даже самую небольшую площадь между улицами, со временем занимали рынки.
    Город жил и здравствовал в полную силу. Имя ему было: Ханко.

    Добавлено (07.02.2017, 23:03)
    ---------------------------------------------
    ПетроДен,

    Цитата ПетроДен ()
    Цитата Hankō991988 ()
    Hankō991988

    Где продолжение?
    , не продолжение правда, а переделанный 1 кусочек!
     
    ПетроДенДата: Среда, 08.02.2017, 22:32 | Сообщение # 58
    Адепт
    Группа: Проверенные
    Сообщений: 203
    Статус: Не в сети

    [i]
    Цитата Hankō991988 ()
    три часа ночи начался тропический дождь.
    На улице никого не было и поэтому никто ни видел, с каким удовольствием этот дождь омывает плиты мостовой, заглядывает в окна ветхих домишек и мажет белёсой краской запутанные переулочки городка.
    Яркие, в дневное время, растения сначала затихли, вытягиваясь навстречу сумраку плачущего неба. Глянцевитые листья потемнели, впитывая влагу до тех пор, пока тяжелые капли не сорвались с их упругих пластин, проделывая свой короткий путь к земле. Шаловливый ветерок взъерошил верхушки мокрых деревьев, но это не потревожило их крепкого сна. Город тоже спал и видел тысячи снов населявших его людей.
    По утрам люди образовывали толпу - веселый муравейник, который суматошно перемещался по улицам, в поисках важного или нужного, зрелищного или печального, своего или чужого.
    Сам город приковывал взгляд, производя странное, но приятное впечатление. Его крохотные кварталы отличались друг от друга яркой самобытностью, хотя стиль зданий во многом был схож. То тут, то там высились пагоды, искусно сложенные из серого камня и укрытые золотом и бело - фиолетовой плиткой. За долгие годы использования плитка приобрела загадочный вид. Тонкие трещинки на ней образовывали странные знаки, которые не читались ни одним из толкователей. Сквозь эти трещины уже давно рос зеленый мох.
    Вокруг пагод расположились районы, где обитали зажиточные жители. Там же жили чиновники, писцы, глашатаи - люди, обладающие властью над городом. Их дома - трёх - и пятиэтажные здания, украшали флаги. Между домами ветвились красные воздушные канаты, по которым, время от времени, пролетали над землей белые, розоватые или желтоватые листы бумаги: приказы, правила и уведомления о новых порядках жизни города, хотя в них и нуждались только жители этих районов. В остальной части города такой своеобразной системы связи не было.
    И вообще: остальной город был наделен своим неповторимым и немного бесшабашным очарованием. Будто узор на восточной ткани, он единил всех: стиральщиков, что сушили на крышах, заборах и во двориках домов одежду, которую они собирали во всех прилегающих кварталах и рыбаков, кожевенников и травников, потому что районы, избравшие своим делом эти промыслы, тесно соседствовали. Он галдел и непрерывно торговался от того, что даже самую небольшую площадь между улицами, со временем занимали рынки.
    Город жил и здравствовал в полную силу. Имя ему было: Ханко.

    ----------------------
    Отлично!
    Для примера приведу, как меня бы понесло)

    Глубоко ночью пошел тропический дождь.Он был как чудо - теплым и сильным. И совершенно не схожим с тропическим душем, льющимся сверху в душе, хотя близок по ощущениям после пары минут, проведенных под ним. Это не тот дождь, который за большинством окон мира, вызывающий апатию и неторопливые раздумья. Дождь в тропиках быстро меняет мир, сильно и мощно. Это вовсе не сплошной и унылый поток воды с неба. (...) Днем на город как всегда светило солнце – горячее, но гораздо более мягкое, чем в предыдущем месяце. Иногда налетал ветерок, лениво шевеля листья в высоких, вечнозеленых деревьях и пальмах, но не разгонял влажной и липкой духоты. А ночью, обычно, проскакивал торопливым ливнем минут на двадцать, и почти сразу сухая земля опять, все так же трескалась и воздух наполняется привычной банной духотой. Свежий бриз с моря заявлял о себе назойливым шорохом песка и сухих листьев, освежая джунгли, и они на глазах зеленели и наполнялись буйной жизнью, как оживал и темперамент жителей города.
    По утрам люди образовывали толпу - веселый муравейник, который суматошно перемещался по улицам, в поисках важного или нужного, зрелищного или печального, своего или чужого.
    Сам город производил странное, но приятное впечатление и с первого взгляда с окрестных холмов, приковывал взгляд, настолько он был по сказочному миниатюрен, притягателен и опрятен. Его крохотные кварталы отличались друг от друга яркой самобытностью, хотя стиль зданий во многом был схож. То тут, то там высились пагоды, искусно сложенные из серого камня и укрытые золотом и бело - фиолетовой плиткой. За долгие годы использования плитка приобрела загадочный вид. Тонкие трещинки на ней образовывали странные знаки, которые не читались ни одним из толкователей. Сквозь эти трещины уже давно рос зеленый мох.
    Вокруг пагод расположились районы, где обитали зажиточные жители. Там же жили чиновники, писцы иглашатаи - люди, обладающие весомойвластью над городом. Их дома - трёх - и пяти- и даже сими этажные здания, украшали флаги. Между домами, над землей, ветвились красные воздушные канаты, по которымвремя от времени, пролетали белые, розоватые или желтоватые листы бумаги: приказы и правила о новых порядках жизни города, хотя в них и нуждались только жители этих районов. В остальной части города, такой своеобразной системы связи не существовало.
    Остальнойже город был наделен своим неповторимым колоритом, в котором, помимо бесбашенного существования, чувствовалось очарование свободы и ...( ? ) . Как причудливыйузор на восточной ткани, он единил всех: стиральщиков, что сушили на крышах, заборах и во двориках домов одежду, которую они собирали во всех прилегающих кварталах и рыбаков, кожевенников и травников, потому что районы, избравшие своим делом эти промыслы, тесно соседствовали. Они галдел и непрерывно торговались , путнику зашедшему в это район, казалось, что здесь продают (...) вся и всех(...).
    Город жил и здравствовал в полную силу. Имя ему было: Ханко.
    --
    Это конечно, упаси Господи, не панацея.
    Но стоит взять Вашу кусочек, самой добавить красок от себя и получится живая картинка!


    « Первое правило — не говорить о Бобовом клубе.
    Второе правило — никогда не говорить о Бобовом клубе »


    Сообщение отредактировал ПетроДен - Среда, 08.02.2017, 22:33
     
    Hankō991988Дата: Пятница, 10.02.2017, 21:37 | Сообщение # 59
    Первое место в конкурсе "Такая разная весна".
    Группа: Проверенные
    Сообщений: 137
    Статус: Не в сети
    ПетроДен, как красиво!
    Цитата ПетроДен ()
    Как причудливыйузор
    , вот это слово сильно просилось в текст, но вместить его не получалось!
    А вообще большое спасибо за доставленное удовольствие, у вас чудесный язык повествования!

    Добавлено (09.02.2017, 20:48)
    ---------------------------------------------
    Часть старого текста, которую планирую сделать фоном для работы, конечно с переделыванием!

    Из дневника Тимоти К. Перри
    (Timothy K. Perry)
    28 июля 1853 г.
    г. Ханко.

    Подчиняющийся воле своих прославленных правителей, Ханко в течение долгого времени жил по справедливым и ясным законам, сформированным в давнюю пору и связывающим жителей города в одну большую и дружную семью, без жестокости и насилия.
    Но времена менялись и над равноправием и справедливостью прежних законов воцарилась необузданная жажда наживы. Собственно тогда из общего числа обитателей Ханко и выделилась, заявив о своем праве на власть, каста богачей.
    В один момент территория города поделилась на кварталы, так же как по роду занятий распределились его жители. И хотя прослойка бедняков заняла немалую площадь, пронизав крохотными кварталами весь город, центральные районы: обширные и благоустроенные,- получили в свое распоряжение богачи.
    Жизнь в рабочих районах требовала непомерных усилий и в конечном счете ничего не давала взамен, поэтому бедность здесь приобрела чудовищные черты, в то же время прослойка состоятельных обитателей города, не обремененная заботой о своем существовании, только множилась. Когда - то разрозненные и преследующие собственные интересы семьи богачей объединялись в многочисленные кланы, отбирая последние крупицы власти у местных жителей.
    Наиболее древний и обширный клан среди них носил гордое имя Кумо. Много лет он, как спрут, опутывал своими сетями город, постепенно иссушая и разрушая его живое начало. Сегодняшние потомки его не только ни утратили пыла в своем тлетворном влиянии, но и стали "достойными" продолжателями этой правящей династии.
    ***


    28 сентября 1858 года
    ***
    Ритм Ханко уже который день сводил меня с ума. Город оживал в ранние предрассветные часы, когда еще только просыпающееся солнце наполняло воздух серо - перламутровым сиянием. Людской гомон, скрип открывающихся ставен, дальние крики петухов и зазывал сливались в один трудно - переносимый звук, который моментально выбивал из колеи. Вынужденная помогать мне женщина, тихонько меня разбудила и отправилась на свою работу. Но сон не покидал меня. Проснулся я только тогда, когда красно - оранжевый свет робко запустил свои лучи в комнату через маленькое окно. Вот тогда-то я и увидел, как из хозяйского дома выходит человек.
    Своей идеальной выправкой и худощавым телосложением он скорее напоминал отставного военного. Голову, на тонкой, но жилистой шее венчала небольшая лысина. Пронзительные, темные глаза хорошо сочетались с тонким носом и острым подбородком, но прямые и узкие губы слегка портили картину. Удлиненные кисти рук украшали разномастные перстни из золота и серебра. Что удивительно, на нем был костюм, по цветовой гамме и фасону практически не отличимый от того, который я видел во дворике мальчишек - стиральщиков на побережье. Мужчина чем - то неуловимым напоминал консьержку Тай из моего отеля. Немного постояв на месте, он едва заметным движением вытащил из потайного карманчика небольшой камешек, покрутил его в руках и отправился по своим делам. В моем распоряжении было только несколько минут, чтобы покинуть этот дом.
    Утренний свет расставил все по своим местам. Стало понятно, что я достаточно далеко зашел в квартал богачей, но, к счастью, пагоду хорошо было видно и мне не составило труда найти правильную дорогу к моему пристанищу. Моя ночная отлучка не осталась незамеченной. Каменным взглядом Тай встретила меня у порога и проводила к лестнице на второй этаж. В воздухе витала тщательно скрываемая нервозность - в полдень в отель должен был приехать его владелец. Бедно одетая, испуганная и молчаливая прислуга старалась за короткое время привести в порядок коридоры и центральный зал, но это получалось из рук вон плохо.
    И вот, в назначенный срок, долгожданный гость приехал. Я не смог рассмотреть его: к тому времени, как я пришел, холл был уже пуст. Только узкая, темная дверь у входа оказалась открытой на пару дюймов. За ней располагалась небольшая комнатка. Несколько минут полной тишины в ней сменились вдруг свистящим шепотом. Голос Тай не сложно было различить, но смысл разговора между консьержкой и владельцем отеля мне не удалось уловить. Говорила в основном женщина: она несколько раз обратилась к собеседнику, при этом называя его "брат" и упомянула имя - Дай. Беседа подходила к концу, а значит мне, чтобы и дальше не привлекать их внимание, нужно было уйти. Но сделать это достаточно быстро не удалось - в укромном уголке Тай я услышал странный звук. Любопытство взяло верх и я подошел к столу, на котором находилась уже знакомая мне книга. Рядом, в кучке разных безделушек, лежало шесть мелких камешков с золотистыми насечками. Похожие я видел в руках у мальчишек из квартала стиральщиков. Кажется Тай положила их сюда затем, чтобы передать Даю. Но основательно рассмотреть камни я не смог - дверь комнаты, в которой проходила тайная беседа раскрылась. Из нее вышел тот самый человек, которого я видел в районе богачей. Именно так я и узнал, что хозяин отеля и его главная управительница: Дай и Тай - брат и сестра.
    ***
    Из дневника Тимоти К. Перри
    (Timothy K. Perry)
    28 июля 1853 г.
    г. Ханко.
    ***
    Их было двое. Родные брат и сестра: Дай и Тай, с детских лет купались в роскоши. Состояние, которое накопили их родители, позволяло им прожить безбедную и полную удовольствий жизнь. Но не только изобилие досталось им от их предшественников. Судя по всему изощренный ум и небывалую удачливость рода Кумо, кропотливо оберегаемые долгие годы, унаследовал Дай. Хитросплетения его коварных планов, тонкая игра уязвимыми чертами наделенных властью людей и опыт военного человека помогли ему в достижении заветной цели. Дай стал тенью правителей Ханко - человеком безграничного влияния, способным, если нужно, свергнуть их или обеспечить нерушимой поддержкой. Все, что попадало в руки Дая, оборачивалось прибылью, и не было ничего в этом городе, в чем бы ни было его тайного интереса.
    Тай была другой...Как и все остальные женщины ее рода, она получила пагубный дар: расточительность, помноженную на неуравновешенный нрав. Это безумное смешение выжигало ее изнутри. Богатство, которое она получила в наследство утекало, как песок сквозь пальцы и Тай предстояло сделать первый самостоятельный шаг: устроиться на работу. Все складывалось как нельзя лучше: богатство клана, наряду с высоким положением сделали свое дело, и Тай получила почетную должность на одной из шелковичных фабрик в районе ремесленников. Дело спорилось до тех пор, пока в ней не взыграл ее вздорный нрав. Через три месяца, после начала работ, весть об увольнении Тай достигла жителей квартала богачей и встревожила Дая. После короткой, но обстоятельной беседы и нескольких дельных советов ему удалось вразумить сестру и помочь ей устроиться на новое место работы. Но и там ей не удалось продержаться дольше.
    Складывалось впечатление, что череде неудач Тай не будет конца. Ее беспомощность и капризы раздражали Дая до тех пор, пока его терпение не иссякло. Последней каплей для него стало известие, о том, что его и его семью обсуждают далеко за пределами квартала богачей. Желанная власть, для получения которой было затрачено столько усилий, могла в любой момент покинуть его, унося за собой все, что подвластно Даю. Ему оставалось только одно: заручиться поддержкой проверенных людей и устроить надоевшую сестру на самую низкооплачиваемую должность в гостевой дом одного из своих давних врагов. По прошествии времени он понял, что сделал это не напрасно.
    Удача вновь была благосклонна: Тай, впервые доверилась совету брата и со временем даже заняла более высокую должность в отеле. Старый враг потерял свое влияние, обеспечив наследника рода Кумо еще одним лакомым куском прибыли. Дай успокоился и замер, только изредка проверяя крепость созданной им и опутавшей весь город "паутины". Жизнь его не предвещала никаких перемен.

    Добавлено (10.02.2017, 21:37)
    ---------------------------------------------
    King-666, вот даже как - то страшновато от вашего "Уважим" стало :) :) (сразу разборки какие-то в голове выплыли :) :) !
    А если серьезно спасибо вам, за заявку. Я понимаю, что критика для меня лучше будет, чем ее отсутствие!
    И еще, идея одна в голове возникла, по поводу моего творения, задумалась над ней, а она как - то не очень клеется к работе. Вот и хотелось бы узнать, чего еще такого я в старом тексте наворотила, чтобы потом лечче от этого избавляться было!

     
    ПетроДенДата: Пятница, 10.02.2017, 22:29 | Сообщение # 60
    Адепт
    Группа: Проверенные
    Сообщений: 203
    Статус: Не в сети
    Цитата Hankō991988 ()
    И еще, идея одна в голове возникла, по поводу моего творения, задумалась над ней, а она как - то не очень клеется к работе. Вот и хотелось бы узнать, чего еще такого я в старом тексте наворотила, чтобы потом лечче от этого избавляться было!

    Hankō991988, не совсем понял. Про критику понятно, посмотрю на "свежую" голову, а в каком старом тексте - в новой редакции (от сегодня) или в предыдущей? al


    « Первое правило — не говорить о Бобовом клубе.
    Второе правило — никогда не говорить о Бобовом клубе »
     
    Hankō991988Дата: Пятница, 10.02.2017, 22:33 | Сообщение # 61
    Первое место в конкурсе "Такая разная весна".
    Группа: Проверенные
    Сообщений: 137
    Статус: Не в сети
    ПетроДен, тот отрывок, который вы фиолетовым подправляли для меня - это уже новый, переделанный, а тот который я выложила в пятницу - старый! Надеюсь объяснила
     
    ПетроДенДата: Пятница, 10.02.2017, 22:40 | Сообщение # 62
    Адепт
    Группа: Проверенные
    Сообщений: 203
    Статус: Не в сети
    оки) :)

    Добавлено (10.02.2017, 22:40)
    ---------------------------------------------

    Цитата Hankō991988 ()
    Подчиняющийся воле своих прославленных правителей, Ханко в течение долгого времени жил по справедливым и ясным законам, сформированным в давнюю пору и связывающим жителей города в одну большую и дружную семью, без жестокости и насилия.
    Но времена менялись и над равноправием и справедливостью прежних законов воцарилась необузданная жажда наживы. Собственно тогда из общего числа обитателей Ханко и выделилась, заявив о своем праве на власть, каста богачей.
    В один момент территория города поделилась на кварталы, так же как по роду занятий распределились его жители. И хотя прослойка бедняков заняла немалую площадь, пронизав крохотными кварталами весь город, центральные районы: обширные и благоустроенные,- получили в свое распоряжение богачи.
    Жизнь в рабочих районах требовала непомерных усилий и в конечном счете ничего не давала взамен, поэтому бедность здесь приобрела чудовищные черты, в то же время прослойка состоятельных обитателей города, не обремененная заботой о своем существовании, только множилась. Когда - то разрозненные и преследующие собственные интересы семьи богачей объединялись в многочисленные кланы, отбирая последние крупицы власти у местных жителей.

    Почему спросил- посмотрел и не нашел практически ничего от прежнего отрывка и на мой взгляд, Ваш вчерашний отрывок был лучше. Сочнее что ли) Сейчас получился реферат. Но подождем отставших критиков. Коллегиальный совет лучше. ah


    « Первое правило — не говорить о Бобовом клубе.
    Второе правило — никогда не говорить о Бобовом клубе »
     
    Hankō991988Дата: Пятница, 10.02.2017, 22:57 | Сообщение # 63
    Первое место в конкурсе "Такая разная весна".
    Группа: Проверенные
    Сообщений: 137
    Статус: Не в сети
    ПетроДен, поняла вас. Хочу прояснить ситуацию: процитированный вами отрывок - часть описания, взятая Эриком из дневника Перри. (Надеюсь сама не запуталась в переводе стрелок). Эта часть и
    Цитата Hankō991988 ()
    Их было двое.
    это часть единого целого - описания не очень здоровой сложившейся обстановки в городе. Да,текст суховатым получился и с этим надо что-то делать!
    Подождем! :)
     
    AlriДата: Суббота, 11.02.2017, 10:57 | Сообщение # 64
    Второе место в поэтическом конкурсе про лето
    Группа: Модераторы
    Сообщений: 2266
    Статус: Не в сети
    Цитата Hankō991988 ()
    связывающим жителей города в одну большую и дружную семью, без жестокости и насилия.


    Мне кажется, дружная, исключает жестокость и насилие. Хотя вопрос скорее философский, решайте в итоге сами.

    Цитата Hankō991988 ()
    Но времена менялись и над равноправием и справедливостью прежних законов воцарилась необузданная жажда наживы


    повтор, нужен синоним

    Цитата Hankō991988 ()
    В один момент территория города поделилась на кварталы, так же как по роду занятий распределились его жители.


    А раньше такого не было?
    Соц. группы разделяются по интересам. Да и инфраструктура города делится. Иначе это не общество, а стадо. Кроме того деление по роду занятий не признак отсутствия "дружной семьи"

    Цитата Hankō991988 ()
    И хотя прослойка бедняков заняла немалую площадь, пронизав крохотными кварталами весь город, центральные районы: обширные и благоустроенные,- получили в свое распоряжение богачи.


    Бедняков больше, чем богатых, иначе богатые не будут так богаты, как бедняки поместились? Впрочем в Китае же как-то помещаются:)
    Пронизав и кварталы не соотносятся, потому что квартал - это область, они скорее кучкуются, как муравейники.

    Цитата Hankō991988 ()
    Жизнь в рабочих районах требовала непомерных усилий и в конечном счете ничего не давала взамен, поэтому бедность здесь приобрела чудовищные черты, в то же время прослойка состоятельных обитателей города, не обремененная заботой о своем существовании, только множилась.


    Только в рабочих?
    Про такие кварталы ничего не сказано. Там и жили и работали? А были ли не рабочие кварталы или бедные=рабочие?

    У богатых не меньше проблем, чем у бедных, просто они другого порядка.
    Чем больше богатых, тем меньше у каждого денег. И в принципе эта прослойка не может быть большой.

    Цитата Hankō991988 ()
    Когда - то разрозненные и преследующие собственные интересы семьи богачей объединялись в многочисленные кланы, отбирая последние крупицы власти у местных жителей.


    Это тире, должен быть дефис. Нужно удалить пробелы.
    Не бывает такого, что у общества нет лидера. Без лидера/ов не существует общества.
    Мне не нравится, что вы вставляете куски из прошлого, вшиваете не очень умело, поэтому все сбивается.

    Цитата Hankō991988 ()
    Много лет он, как спрут, опутывал своими сетями город, постепенно


    Вместо сетей лучше щупальцы, имхо.

    Цитата Hankō991988 ()
    серо - перламутровым


    Как свет может такое вызывать?
    Как и по всему повествованию, слишком мало объяснений.
    В данном случае я представляю туман, так ли это? Не знаю, но нужно объяснить этот цвет, иначе непонятно.

    Цитата Hankō991988 ()
    Вынужденная помогать мне женщина, тихонько меня разбудила и отправилась на свою работу


    лишнее

    Цитата Hankō991988 ()
    Но сон не покидал меня. Проснулся я только тогда, когда красно - оранжевый свет робко запустил свои лучи в комнату через маленькое окно.


    Как же выбивающие из колеи звуки.
    Вы пишите, что там так жестко, и вроде бы ГГ непривык, а тут он спит в этом гомоне спокойно.

    Как красно-оранжевый соотносится с серо-перламутровым.

    Цитата Hankō991988 ()
    Вот тогда-то я и увидел, как из хозяйского дома выходит человек.


    из кровати увидел?

    Цитата Hankō991988 ()
    Своей идеальной выправкой и худощавым телосложением он скорее напоминал отставного военного.


    лишнее
    скорее, чем кого?
    Если нет, то скорее нужно убирать.

    военные представляются не худощавыми, а статными, крепкими мужчинами, почему у него такие ассоциации?

    Цитата Hankō991988 ()
    Пронзительные, темные глаза хорошо сочетались с тонким носом и острым подбородком, но прямые и узкие губы слегка портили картину.


    это он из комнаты тоже увидел?
    сочетались - это не одежда

    В целом предложение плохое.

    Цитата Hankō991988 ()
    Мужчина чем - то неуловимым напоминал консьержку Тай из моего отеля


    значит Тай ГГ тоже военного напоминала?

    Цитата Hankō991988 ()
    В моем распоряжении было только несколько минут, чтобы покинуть этот дом.


    Почему?

    В целом по открывкам, много вопросов вызывает, недосказанность повсюду.
    Пунктуация - проблема, а ведь пунктуация - это ритм текста в том числе. Важный инструмент писателя.


    Меня там нет.
     
    Hankō991988Дата: Вторник, 14.02.2017, 23:44 | Сообщение # 65
    Первое место в конкурсе "Такая разная весна".
    Группа: Проверенные
    Сообщений: 137
    Статус: Не в сети
    Второй переделанный кусочек:
    23 сентября 1858 года
    Перевернута еще одна страница моего дневника. Проделан долгий и трудный путь. Я в Японии...
    Все это время записи Перри были со мной, и я не единожды чувствовал его поддержку и незримое участие.
    Вот и теперь, когда мой путь привел меня на один из десятка безымянных островов архипелага, и передо мной раскрылась обширная прибрежная долина со скалистым порогом, я почувствовал это. Схожая местность упоминалась в заметках, и даже землетрясение, которое бушевало в окрестностях в прошлом году, ничуть не изменило ее. По видимости по ту сторону гор и расположилась моя цель - пленительный и загадочный Ханко - "город с тысячью масок".
    Осень здесь была в самом разгаре. Мгновения солнечного тепла сменялись холодным ветром и хмурыми облаками. Над Ханко шел дождь. Город - такой приветливый издали, уже успел надеть вечерний наряд: сумрак пил живые цвета и приглушал звуки, оставляя позади только промозглую серость и пустоту.
    Пустой? Нет, на умытых дождем улочках еще встречались люди. Пожилая травница у северных ворот с унылым выражением лица собирала нехитрый скарб: благовония промокли и теперь никто не захочет их купить. С дальнего конца улицы, рассыпая вокруг себя брызги еще не просохших луж, неслась стайка чумазых ребятишек. "Ох и достанется им!" - подумал я, когда недалеко от себя увидел женщину, скорее всего мать, сурово наблюдающую за припозднившимися сорванцами. "Что ж и вправду поздно! Пора бы подумать о ночлеге", - мелькнула в голове еще одна мысль. К тому времени, как я вплотную подошел ко двору грозной матери, дети уже проскочили через калитку, а раздосадованная женщина спешила за ними.
    - Простите! - негромко ее окликнув, я придвинулся чуть ближе. Вероятно, ей был знаком мой язык, так как она сразу же обернулась и окинула меня настороженным взглядом. - Простите, вы можете мне помочь?
    Ответом было кратковременное молчание и еще более внимательный взгляд. Интерес, притаившийся в темных глазах, был оправданным: мальчишку - иностранца, в добротной, но промокшей одежде, не часто встретишь в Ханко. Такого лет пять, как не было.
    - Д-да, - подобравшись, осторожно ответила женщина. - Что вы хотели?
    - Меня зовут Эрик. Я - журналист. - мне показалось, что эта женщина поймет, о чем я говорю.
    - Жур - журналист? - перекатывая на языке слово, она беспомощно взглянула на меня.
    - Человек, который записывает истории, - блокнот и карандаш, лежащие в кармане жилета, были выужены из-за ворота плаща. - Прибыл издалека: только сегодня добрался до этих мест и как видите, вымок до нитки, - закончив фразу, я стряхнул влагу с рукавов.
    - Можно ли у вас остановиться на ночлег? Простите, как вас зовут?
    - Нари - едва слышно промолвила женщина.
    - Нари, - тонкая улыбка появилась на моем лице. - Я заплачу... - сказал это и осекся: в карманах тихонько позвякивающих от монет, в начале путешествия, осталось совсем немного.
    Растерянность, как будто разбудила Нари. Темная и мокрая прядь волос упала на лицо, и она смахнула ее.
    - Эрик!... Простите, я не могу. - Заторопилась женщина.- Дети..., дети! - из дома раздался шум и она оглянулась на дверь.
    - Вам нужно к Тай: туда - Нари махнула рукой в дальний конец улицы, где над деревянными домиками возвышалось двухэтажное здание. - Да, - с сомнением она еще раз глянула на меня. - К Тай!
    Когда я уже отошел на приличное расстояние до меня вновь донесся голос женщины: "Удачи вам, Эрик!"
    Двухэтажное здание в конце улицы оказалось невзрачной гостиницей. Дряхлеющую стену фасада и левый угол деревянной постройки по крышу увивал плющ. Тяжелые ветви с широкими темно-зелеными листьями еще не успели приобрести богатый окрас осени, делая это угрюмое сооружение еще более мрачным. К входу протянулся каскад каменных ступеней, часть из которых раскололась до основания и теперь напоминала щербатую улыбку завзятого пьяницы. Массивная дубовая дверь с поблескивающей от долгого использования, металлической колотушкой была приоткрыта, и я зашел внутрь.
    Потребовалось несколько минут, чтобы глаза привыкли к темноте, которая была не в пример плотнее, чем сумрак на улице. Освоившись, я понял, что попал в холл гостиницы. У дальней стены возле лестницы, ведущей наверх, примостился крохотный стол и стул. Я подошел ближе. На столе стояла лампа с зеленым абажуром. Рядом сидела женщина, та самая, Тай - пожилая, если не сказать - отжившая азиатка с широким, покрытым глубокими морщинами лицом. Складывалось ощущение, что ехидная ухмылка, с которой она встречала каждого входящего, уже давно приросла к желтым зубам. Ее глаза, цвета черного кофе, неприятно поблескивали при свете лампы. Тонкие и длинные, крючковатые пальцы с малиново - фиолетовыми ногтями, вероятно день ото дня листали старую книгу с затертыми страницами. На каждой из этих страниц толстым шрифтом выделялись сотни слов. Судя по всему, Тай являлась владелицей этой гостиницы и, одновременно, выполняла обязанности консьержки. Из кармана плаща я вытащил десяток монет и положил их возле лампы. Не отрывая от книги глаз, Тай невнятно бросила мне: "Второй этаж..., третья комната. Идите и заселяйтесь!" Когда же я подходил к лестнице, она прикрикнула: "Чтобы ни единого звука!", - и продолжила листать том. Этот странный приказ слегка удивил меня, и я захотел поинтересоваться, с чем он связан. Но консьержка уже перестала обращать на меня внимание. Обдумывать причины столь странного поведения женщины мне пришлось самому, по дороге к указанному месту.
    В темном коридоре второго этажа сложно было что-нибудь различить - грязные окна закрывали тяжелые ставни - влажный и затхлый воздух пропах плесенью. Рассеянный свет, едва пробивающийся сюда из лестничного окна, пятнами выхватывал из темноты окружающие детали: засаленные панели из зеленого и фиолетового шелка, широкие вставки из темного дерева, скорее всего дуба, на стенах и такие же темные потолочные балки, будто бы сковывающие обзор. Отель переживал не самые лучшие свои годы... Но, когда я нащупал ключи в кармане и открыл дверь номера, мое впечатление изменилось.
    Номер оказался маленьким, но это было его достоинством - светлая комната, делимая перегородкой на две половины, выглядела обжитой и уютной. От пола и до середины стены, по всей правой и левой половине растянулись плотно связанные бамбуковые панели пурпурного цвета, верхнюю часть стен покрывала нежно - бежевая краска. По углам расположились приземистые постаменты, увенчанные изящными фонарями из плотной бумаги. В левой части, за перегородкой, расположились низенькие кровати с пестрыми зеленоватыми покрывалами и зеркало в простой, но красивой раме. Под потолком теснились шкафчики из черного дерева. Свежий воздух поступал из окна в стене напротив. Сумрачный и прекрасный вид открывался из него: дождь закончился и сквозь облака проглядывал молоденький месяц.
    Усталый, я наконец сбросил с себя промокший плащ и пиджак. Они первыми приняли на себя удар стихии и теперь нуждались в сушке. Осмотревшись еще раз, я поднял их с пола и повесил на спинку ближайшей кровати. Да, места тут немного... Радовало только то, что в комнате имелось зеркало.
    Когда - то я думал: долгие путешествия меняют людей и, в первую очередь, внешне. Время, проведенное вне дома, закаляет облик, показывая: если оно пошло на пользу, суть человека, его внутренний стержень. И теперь мне казалось, что прибытие в Японию было началом этого долгого путешествия.
    Глядя в зеркало, я осознал, что почти не изменился: светло - русые волосы отросли и касались ворота рубашки, в глазах поселился усталый блеск. Тонкий шрам - отпечаток моих несерьезных поступков, прочертил на щеке белую линию. Сам я стал чуть тоньше и чуть выше. Все штрихи не меняли общей картины и это меня устраивало. Отряхнув брюки от налипшей на улице грязи, я продолжил осмотр комнаты. Что-то в интерьере гипнотизировало меня, здесь присутствовала какая-то странность, которая постоянно останавливала мой взгляд. Что это было - я понять не мог. Раздосадованный этой неопределенностью, я расправил не занятую кровать и позволил усталости толкнуть меня в объятья Морфея. Несмотря на смену обстановки, сон мой был легок и безмятежен.
     
    pufoshkaДата: Среда, 15.02.2017, 13:25 | Сообщение # 66
    Неизвестный персонаж
    Группа: Проверенные
    Сообщений: 60
    Статус: Не в сети
    Цитата Hankō991988 ()
    Hankō991988

    написано блеск, агде все потом читать. когда готова повесть?


    Я учу русский язык!
     
    ПетроДенДата: Среда, 15.02.2017, 22:02 | Сообщение # 67
    Адепт
    Группа: Проверенные
    Сообщений: 203
    Статус: Не в сети
    Цитата Hankō991988 ()
    Схожая местность упоминалась в заметках, и даже землетрясение, которое бушевало в окрестностях в прошлом году, ничуть не изменило ее.

    Так как эта часть вырвана из общего контекста, то: откуда он знал про прошлогоднее землетрясение?И если оно так бушевало, то почему не изменило окрестности?
    Цитата Hankō991988 ()
    По видимости по ту сторону гор и расположилась моя цель - пленительный и загадочный Ханко - "город с тысячью масок".
    Гммм, может так и говорили в XV веке, но сейчас данный оборот режет слух.
    Цитата Hankō991988 ()
    сумрак пил живые цвета и приглушал звуки, оставляя позади только промозглую серость и пустоту.
    Красиво, очень красиво, но перечитал три раза, что бы расскрылась картина. Что то пропущено.
    Цитата Hankō991988 ()
    тогда недалеко от себя увидел женщину, скорее всего мать

    Цитата Hankō991988 ()
    К тому времени, как я вплотную подошел ко двору грозной матери

    скорее мать, грозной матери и ее двору, как то режет все это...ИМХО.
    Цитата Hankō991988 ()
    негромко ее окликнув, я придвинулся чуть ближе

    Как на лавочке сидят. Или он бесшумной тенью скользнул к ней, а потом еще и придвинулся поближе)
    Цитата Hankō991988 ()
    Вероятно, ей был знаком мой язык, так как она сразу же обернулась и окинула меня настороженным взглядом.

    Вероятно , он экспериментировал?Тогда он должен был на разных языках попробовать с ней наладить контакт. Опять же ИМХО.
    Цитата Hankō991988 ()
    Такого лет пять, как не было.

    Опять пять лет, как и стихия в прошлом году. Откуда точные цифры?
    Цитата Hankō991988 ()
    она беспомощно взглянула на меня.

    Как то грозная мать и беспомощно...Влюбилась наверное)
    Цитата Hankō991988 ()
    блокнот и карандаш, лежащие в кармане жилета, были выужены из-за ворота плаща
    Картина маслом, я запихиваю руку через мокрый ворот, пытаюсь выудить из кармана блокнот и карандаш, судорожно пытаюсь все это достать из под горла снизу вверх. Женщина, видя первый раз жур-журналиста, в ужасе убегает оберегать детей от незнакомца , возможно достающего рывками таинственное оружие)
    Цитата Hankō991988 ()
    Я заплачу... - сказал это и осекся:

    Я прочитал в контексте я заплАчу. Может как то заменить?
    Цитата Hankō991988 ()
    донесся голос женщины: "Удачи вам, Эрик!"

    Почему удачи? Она его отправила на верную смерть или рыцарский турнир? Ну это так...влюбилась все таки наверное)
    Цитата Hankō991988 ()
    то попал в холл гостиницы.

    А в
    Цитата Hankō991988 ()
    сентябре 1858 года

    были холлы в гостиницах? Хотя наверное были.
    Цитата Hankō991988 ()
    Тай - пожилая, если не сказать - отжившая азиатка

    Цитата Hankō991988 ()
    то ехидная ухмылка, с которой она встречала каждого входящего, уже давно приросла к желтым зубам.

    Перед глазами прошла бабуля с неизменной сигарой , которая казалось, давно приросла к желтым зубам)
    Цитата Hankō991988 ()
    Но консьержка уже перестала обращать на меня внимание.

    Дак она на него и не смотрела, так как
    Цитата Hankō991988 ()
    Не отрывала от книги глаз

    Цитата Hankō991988 ()
    Сам я стал чуть тоньше

    Стройнее?
    Цитата Hankō991988 ()
    Hankō991988

    Браво, мне понравилось! Но нет предела совершенству! :)


    « Первое правило — не говорить о Бобовом клубе.
    Второе правило — никогда не говорить о Бобовом клубе »


    Сообщение отредактировал ПетроДен - Среда, 15.02.2017, 22:25
     
    Hankō991988Дата: Суббота, 10.06.2017, 22:42 | Сообщение # 68
    Первое место в конкурсе "Такая разная весна".
    Группа: Проверенные
    Сообщений: 137
    Статус: Не в сети
    ПетроДен, согласна, предложения иногда выглядят коряво, но я ведь учусь!
    Цитата ПетроДен ()
    Такого лет пять, как не было.

    Опять пять лет, как и стихия в прошлом году. Откуда точные цифры?
    С этим немного не согласна, первая дата из дневника Перри указывает на то, что он был там в 1853 году, то есть за пять лет до приезда Эрика.

    Цитата ПетроДен ()
    Картина маслом, я запихиваю руку через мокрый ворот, пытаюсь выудить из кармана блокнот и карандаш, судорожно пытаюсь все это достать из под горла снизу вверх. Женщина, видя первый раз жур-журналиста, в ужасе убегает оберегать детей от незнакомца , возможно достающего рывками таинственное оружие)

    Это уже детективная история! :) Уверяю, что действия Эрика не предполагают насилия ни в одном из случаев. (Но это мне еще нужно раскрывать)

    Цитата ПетроДен ()
    Тай - пожилая, если не сказать - отжившая азиатка

    Цитата Hankō991988 ()
    то ехидная ухмылка, с которой она встречала каждого входящего, уже давно приросла к желтым зубам.

    Перед глазами прошла бабуля с неизменной сигарой , которая казалось, давно приросла к желтым зубам)
    . Образ Тай для меня особенно важен, списывала его, конечно, немного утрированный с вполне реального человека. И как раз это описание, наряду с двумя другими моментами было началом всей придуманной истории.

    Цитата ПетроДен ()
    Сам я стал чуть тоньше

    Стройнее?
    А еще быстрее, выше, сильнее bp
    Еще чуть чуть и на олимпиаду пора! :)

    Добавлено (15.02.2017, 23:30)
    ---------------------------------------------
    pufoshka, ох, да повести (если вообще это будет повестью еще очень далеко!) О том где работа в конце-концов будет - пока не задумывалась! :)

    Добавлено (19.02.2017, 21:32)
    ---------------------------------------------
    Еще немного поработала над текстом 2 переделанной части!
    23 сентября 1858 года

    Перевернута еще одна страница моего дневника. Проделан долгий и трудный путь. Я в Японии...
    Все это время записи Перри были со мной, и я не единожды чувствовал его поддержку и незримое участие.
    Вот и теперь, когда мой путь привел меня на один из десятка безымянных островов архипелага, и передо мной раскрылась обширная прибрежная долина со скалистым порогом, я почувствовал это. Схожая местность упоминалась в заметках моего предшественника. По-видимому, по ту сторону гор и расположилась моя цель - пленительный и загадочный Ханко - "город с тысячью масок".
    Осень здесь была в самом разгаре. Мгновения солнечного тепла сменялись холодным ветром и хмурыми облаками. Над Ханко шел дождь. Город - такой приветливый издали, уже успел надеть вечерний наряд: сумрак пил живые цвета и приглушал звуки, оставляя позади себя только промозглую серость и пустоту.
    Пустой? Нет, на умытых дождем улочках Ханко еще встречались люди. Пожилая травница у северных ворот с унылым выражением лица собирала нехитрый скарб: благовония промокли и теперь никто не захочет их купить. С дальнего конца улицы, рассыпая вокруг себя брызги еще не просохших луж, неслась стайка чумазых ребятишек. "Ох и достанется им!" - подумал я, когда недалеко от себя увидел женщину, скорее всего мать, сурово наблюдающую за припозднившимися сорванцами. К тому времени, как я подошел к ее дому, дети уже проскочили через калитку, а раздосадованная женщина спешила за ними. "Что ж и в правду поздно! - мелькнула еще одна мысль. - Где же найти ночлег?"
    - Простите! - негромко ее окликнув, я сделал еще пару шагов навстречу. Она обернулась и окинула меня настороженным взглядом. - Вы меня понимаете?
    Ответом было кратковременное молчание и еще более внимательный взгляд. Интерес, притаившийся в темных глазах, был оправданным: мальчишку - иностранца, в добротной, но промокшей одежде, не часто встретишь в Ханко. Такого лет пять, как не было.
    - Д-да, - подобравшись, осторожно ответила женщина. - Что вы хотели?
    - О-о! - облегченно вздохнул я. - Вы можете мне помочь?
    И вновь несколько минут тишины. Она не двигалась. Только в глазах отражалась внутренняя борьба между любопытством и опасением. Еще мгновение и любопытство победило.
    - Меня зовут Эрик. Я - журналист. - быстро добавил я, гадая про себя: "Поймет, не поймет?..."
    - Жур - журналист? - перекатывая на языке слово, она удивленно взглянула на меня.
    " Не поняла." - короткая мысль блеснула в моей голове и исчезла.
    Я продолжил:
    - Человек, который записывает истории, - блокнот и карандаш, лежащие в кармане плаща, были аккуратно извлечены на свет. - Прибыл издалека: только сегодня добрался до этих мест и как видите, вымок до нитки, - закончив фразу, я стряхнул влагу с рукавов.
    - Можно ли у вас остановиться на ночь? Простите, как вас зовут?
    - Нари - едва слышно промолвила женщина.
    - Нари, - тонкая улыбка появилась на моем лице. - Я могу заплатить... - сказал это и осекся: в карманах тихонько позвякивающих от монет, в начале путешествия, осталось совсем немного.
    Растерянность, как будто разбудила Нари. Темная и мокрая прядь волос упала на лицо, и она смахнула ее.
    - Эрик!... Простите, я не могу. - Заторопилась женщина.- Дети..., дети! - из дома раздался шум и она оглянулась на дверь.
    - Вам нужно к Тай: туда - Нари махнула рукой в дальний конец улицы, где над деревянными домиками возвышалось двухэтажное здание. - Да, - с сомнением она еще раз глянула на меня. - К Тай!
    Поблагодарив женщину за совет и попрощавшись, я направился вверх по улице.
    Двухэтажное здание в конце нее оказалось невзрачной гостиницей. Дряхлеющую стену фасада и левый угол деревянной постройки по крышу увивал плющ. Тяжелые ветви с широкими темно-зелеными листьями еще не успели приобрести богатый окрас осени, делая это угрюмое сооружение еще более мрачным. К входу протянулся каскад каменных ступеней, часть из которых раскололась до основания и теперь напоминала щербатую улыбку завзятого пьяницы. Массивная дубовая дверь с поблескивающей от долгого использования, металлической колотушкой была приоткрыта, и я зашел внутрь.
    Потребовалось несколько минут, чтобы глаза привыкли к темноте, которая была не в пример плотнее, чем сумрак на улице. Освоившись, я понял, что попал в холл гостиницы. У дальней стены возле лестницы, ведущей наверх, примостился крохотный стол и стул. Я подошел ближе. На столе стояла лампа с зеленым абажуром. Рядом сидела женщина, та самая, Тай - пожилая азиатка с широким, покрытым глубокими морщинами лицом. Складывалось ощущение, что ехидная ухмылка, с которой она встречала каждого входящего, уже давно приросла к желтым зубам. Ее глаза, цвета черного кофе, неприятно поблескивали при свете лампы. Тонкие и длинные, крючковатые пальцы с малиново - фиолетовыми ногтями, вероятно день ото дня листали старую книгу с затертыми страницами. На каждой из этих страниц толстым шрифтом выделялись сотни слов. Судя по всему, Тай являлась владелицей этой гостиницы и, одновременно, выполняла обязанности консьержки. Из кармана плаща я вытащил десяток монет и положил их возле лампы. Не отрывая от книги глаз, Тай невнятно бросила мне: "Второй этаж..., третья комната. Идите и заселяйтесь!" Когда же я подходил к лестнице, она прикрикнула: "Чтобы ни единого звука!", - и демонстративно продолжила листать том. Ее поведение сильно удивило меня и я хотел узнать в чем его причина. Но оборачиваться уже не стоило - тяжелый взгляд Тай прожигал спину на всем пути по лестнице. "Странная женщина! - слова уже готовы были сорваться с губ, но я переборол недостойный порыв. - Хм-м...Вот я и на месте."
    В темном коридоре второго этажа сложно было что-нибудь различить - грязные окна закрывали тяжелые ставни - влажный и затхлый воздух пропах плесенью. Рассеянный свет, едва пробивающийся сюда из лестничного окна, пятнами выхватывал из темноты окружающие детали: засаленные панели из зеленого и фиолетового шелка, широкие вставки из темного дерева, скорее всего дуба, на стенах и такие же темные потолочные балки, будто бы сковывающие обзор. Отель переживал не самые лучшие свои годы... Но, когда я нащупал ключи в кармане и открыл дверь номера, мое впечатление изменилось.
    Номер оказался маленьким, но это было его достоинством - светлая комната, делимая перегородкой на две половины, выглядела обжитой и уютной. От пола и до середины стены, по всей правой и левой половине растянулись плотно связанные бамбуковые панели пурпурного цвета, верхнюю часть стен покрывала нежно - бежевая краска. По углам расположились приземистые постаменты, увенчанные изящными фонарями из плотной бумаги. В левой части, за перегородкой, расположились низенькие кровати с пестрыми зеленоватыми покрывалами и зеркало в простой, но красивой раме. Под потолком теснились шкафчики из черного дерева. Свежий воздух поступал из окна в стене напротив. Сумрачный и прекрасный вид открывался из него: дождь закончился и сквозь облака проглядывал молоденький месяц.
    Усталый, я наконец сбросил с себя промокший плащ и пиджак. Они первыми приняли на себя удар стихии и теперь нуждались в сушке. Осмотревшись еще раз, я поднял их с пола и повесил на спинку ближайшей кровати. Да, места тут немного... Радовало только то, что в комнате имелось зеркало.
    Когда - то я думал: долгие путешествия меняют людей и, в первую очередь, внешне. Время, проведенное вне дома, закаляет облик, показывая: если оно пошло на пользу, суть человека, его внутренний стержень. И теперь мне казалось, что прибытие в Японию было началом этого долгого путешествия.
    Глядя в зеркало, я осознал, что почти не изменился: светло - русые волосы отросли и касались ворота рубашки, в глазах поселился усталый блеск. Тонкий шрам - отпечаток моих несерьезных поступков, прочертил на щеке белую линию. Похудел и стал чуть выше, чем раньше. Все штрихи не меняли общей картины и это меня устраивало. Отряхнув брюки от налипшей на улице грязи, я продолжил осмотр комнаты. Что-то в интерьере гипнотизировало меня, здесь присутствовала какая-то странность, которая постоянно останавливала мой взгляд. Что это было - я понять не мог. Раздосадованный этой неопределенностью, я расправил не занятую кровать и позволил усталости толкнуть меня в объятья Морфея. Несмотря на смену обстановки, сон мой был легок и безмятежен.
    ***
    24 сентября 1858 года

    Утро встретило меня робкими лучами солнечного света, проникающими через приоткрытое окно. Встав с кровати, я вновь подошел к нему. Там, за окном плющ, только вчера подавлявший своей мрачностью, необыкновенно преобразился. Прихотливо изрезанные листья, покрытые каплями росы, напоминали диковинные ювелирные украшения. Краски, уже не подвластные сумраку, вернулись на улицы города, оживая в каждом его уголке. Синее небо все еще закрывали облака, ветер и пробуждающееся солнце играли с ними, изредка подгоняя в бесконечном движении к горизонту. Где-то высоко, среди этого меняющегося белоснежного узора мелькали стремительные тени - ласточки: посланницы дальних стран. А внизу просыпался Ханко. Восхитительное утро! В приподнятом настроении я оделся, закрыл комнату и спустился на первый этаж. Город звал меня, и я откликнулся на этот зов.
    Только здесь, на улице, во время своей долгой прогулки, я, наконец – то, уловил ту странную деталь, которая так беспокоила меня в гостинице. Повсюду, на каждой плоской поверхности: стенах домов, столбах, деревьях и даже на небольших участках каменной дороги были нарисованы цветы: стилизованное изображение лотосов и незабудок, почти стертое, но еще различимое. Особенно много таких затертых рисунков было в квартале стиральщиков. Те же узоры украшали панели и шкафчики моего номера. Обе детали рисунков: лотос и незабудка, настолько не соответствовали друг другу, что сразу же заинтересовали меня. Местные жители охотно удовлетворили мое любопытство, но полученные ответы еще больше заставляли задуматься. Лотосы и незабудки были здешним секретом.

    Добавлено (15.03.2017, 19:11)
    ---------------------------------------------
    3 переделанный кусочек: Легенда о близнецах:
    Из дневника Тимоти К. Перри
    (Timothy K. Perry)
    21 июля 1853 г.
    г. Ханко.

    Прекрасный затерянный край. Сколько загадок скрываешь ты, сколько легенд рождено на этой земле и сколько уже забыто?
    Каким бы длительным не было мое путешествие, я всегда умел найти связующие нити между событиями, людьми, действиями в странах, которые мне предстояло увидеть. Это умение помогало, как мозаику воссоздавать картину мировоззрения каждого народа и рассматривать тонкие грани взаимоотношений между людьми. Но то, что с определенной степенью легкости выполнялось на примере других стран, теряло смысл здесь - в Ханко. Древние верования, легенды, мифы укоренились в этом месте настолько, что стали неотъемлемой частью жизни его обитателей. Мифы Ханко лишь слегка приукрашивали историю города, их герои оставляли после себя зримый след. Краткое знакомство с этими легендами позволило мне отыскать звено, которое, как и раньше, могло мне помочь в понимании города. Местные жители называли это предание - легендой о близнецах. Путаные рассказы женщин и мужчин, стариков и детей сильно разнились, так что после расспросов мне приходилось по крупицам собирать истину и только теперь я вправе написать о нем так, как будто я сам - свидетель этих событий.
    Погожим летним утром тысяча восемьсот тридцать шестого года о северных воротах Ханко заговорил весь город. От человека к человеку, из уст в уста - по рыночным площадям и улицам кварталов, вплоть до шпилей пагод тревожно разносилось: "Дети... Дети...Снова у ворот!" Люди останавливались в пути, любопытные взгляды устремлялись в переплетение кривых улочек рыбацких кварталов, туда, где узкий пролив с моря и выход на северный тракт с суши закрывали широкие деревянные ставни.
    Этот проход открывался редко: северный тракт - пустой от частых камнепадов, считался опасным для торговли еще со времен древних правителей - брата и сестры, вступивших по нему в город. Поэтому новое появление детей у ворот так взбудоражило Ханко. Первыми их увидели стражники, а от них тревожная новость распространилась по округе. После этого заинтересованные люди стали заполнять близлежащие улицы до тех пор, пока места на них не осталось вовсе. Шум живого моря заглушал окружающие звуки.
    - Дети..., дети за воротами!
    - Не толкайся! Все ноги отдавил...
    - Сколько их?
    - Вроде двое!
    - Дети...
    Но вскоре даже его перекрыл сильный голос стражника:
    - Белые, - и ворота распахнулись.
    За ними стояли дети: девочка и мальчик: маленькие, на вид им около пяти лет - светлокожие и светловолосые. Мальчик стоял на шаг впереди: маленькое тельце прикрывала накидка, изодранная, перепачканная, но еще сохранившая белый цвет. Ноги и руки покрывали запекшиеся ссадины - видимо дети долго бежали по лесу. Однако, самым примечательным было лицо мальчика: короткие волосы светло - русого оттенка едва прикрывали лоб, а под ним карие глаза смотрели прямо и уверенно, словно уже не ребенок стоял перед толпой. Спиной мальчик закрывал еще более худую голубоглазую девочку. Ее крохотная ладошка опиралась на плечо брата. Складывалось впечатление, что девочка боялась упасть. Светлые локоны разметались по плечам: малышка поворачивала голову на вырывающиеся из толпы громкие звуки, однако ее широко раскрытые глаза не поспевали за поворотом головы, будто мутная пелена, на мгновение, застилала их. По-видимому, девочка была слепой.
    Описание мальчика и девочки, оказавшихся у северных ворот Ханко, которое я получил от обитателей города, сводилось к одному: дети, постучавшие в ворота, искали спасения от какого-то бедствия. Но рассказы моих собеседников на этом не заканчивались. Рабочие из квартала стиральщиков и пара торговцев с рыночной площади сообщили мне о том, что в тонких пальцах девочки лежал крохотный кусочек мела.
    Измученные дети миновали ворота города. И уже здесь, на перекрестье улиц района стиральщиков произошло еще одно странное событие: девочка, будто вспомнив одну из своих игр опустилась на землю и стала сосредоточенно вычерчивать лотосы и незабудки везде, где позволяла длина ее руки. Возможно, их она видела еще до болезни. Малышка рисовала долго, пока удивленная толпа не окружила ее со всех сторон. Спустя какое-то время из массы народа выступил человек, в дорогом и красивом одеянии. Он вручил ей кусочек рисовой бумаги, кисть и краску, подхватил на руки и унес вверх по улице, к зеленому острову квартала богачей. Тишина на мгновение охватила собравшихся. Завороженные взгляды сопровождали мужчину с маленькой девочкой на руках до тех пор, пока они не скрылись в глубине квартала. Только после этого из середины сомкнувшейся толпы к окраине центральной рыночной площади пронеслось:
    - Мальчик пропал!
    Его поиски возглавил начальник стражи города, находившийся вблизи ворот, но ни в тот момент, ни после - его не нашли. Так же бесследно пропала и девочка ...
    Детали этого события со временем стерлись, свидетели - простые люди, обремененные бытом, растеряли знание о нем в круговерти собственных жизней и история о двух странных детях стала очередным красивым мифом…

    Добавлено (19.03.2017, 23:34)
    ---------------------------------------------
    25 сентября 1858 года

    Таинственная история девочки и мальчика, которую рассказали местные и упомянул в записях Тимоти, произвела на меня сильное впечатление. Откуда бежали дети, почему одни были на Северном тракте, странность в их поведении, внезапное появление мужчины и почти одновременное исчезновение обоих детей: эти вопросы роились в голове, не отпуская ни на секунду. К тому же, из короткого объяснения, последовавшего за легендой, я понял, что история эта имела продолжение.
    Через три года после исчезновения девочки прекрасные лотосы и незабудки "распустились" вновь на стенах домов в квартале богачей. И с появлением этих своеобразных отметок на домах - жизнь владельцев заметно улучшилась. Лотосы и незабудки назвали оберегом этих мест. Но счастливые времена быстро закончились. Через два года люди перестали находить новые обереги на стенах и жизнь города изменилась...
    Зов внутреннего голоса или вечно голодный ум молодости. Я не знаю, что заставило меня проявить интерес к этой легенде. Но четкое ощущение, что описанные события повлияют на мою дальнейшую жизнь, не давало покоя. Тугой клубок событий двадцатилетней давности предстал передо мной. Сколько же времени и сил, таланта и везения потребуется, чтобы развернуть его до конца.

    Добавлено (11.05.2017, 21:58)
    ---------------------------------------------
    Захотела кое-что добавить, для большего раскрытия персонажа:
    26 сентября 1858 года
    г. Ханко

    Когда запутанный лабиринт узких улочек, наконец, привел меня в отель, город уже утопал в темном бархате ночи, какой она делается уже к середине осени. Но, мне было не до сна: в холле здания всей мощью своего маленького тела Тай обрушивалась на незнакомого паренька. Как я потом узнал, - он за небольшую плату прислуживал посетителям. Грязная кожа и пыльная одежда парня сразу бросались в глаза, но он все равно вызывал симпатию. В его зеленовато - карих глазах читалась невыразимая обида и печаль. Но консьержка оставалась непреклонной до тех пор, пока не выкинула его за входную дверь. Ее практически осязаемая ярость наполнила воздух отеля таким напряжением, что я даже не предпринял попытки узнать, в чем причина ее гнева. Подавленный я поднялся в свой номер.
    Ночь властвовала над городом. Ее сообщник - холодный ветер, собирал дань, то возводя, то разбрасывая кучи мусора и листьев, скопившихся за целый день. На фасаде дома по соседству пульсировал красным светом небольшой фонарь. Но он не разгонял ночную тьму. Тишина, пронизавшая улицы, не была полной: - в ней жили звуки: где - то вдалеке поскрипывала вывеска, на заднем дворе дома дрались и скреблись крысы, а под самыми стенами раздавались мерные и достаточно громкие звуки ударов. Тени то сгущались, то растворялись друг в друге и поэтому я не сразу заметил высокий и тонкий силуэт. Это был тот самый парень, и он стучал в двери отеля. Не дождавшись ответа, он еще минут пятнадцать простоял у порога, а потом медленно побрел в конец улицы. Мне, как и ему, не спалось...

    ***
    27 сентября 1858 года,
    г. Ханко

    Виктория! Дорогая моя, Виктория!
    Знаю, что Вы не прочтете эти строки и нам больше не суждено встретиться, но всё же пишу Вам! Пишу, в надежде на то, что Вы простите меня за не серьёзный поступок и еженощные кошмары прекратят преследовать меня.
    Помните ли, любовь моя, наш разговор возле Эпплгейт - холла. Ваше робкое признание тогда разгорячило меня. Но, увы, горячность эта сыграла со мной злую шутку, разделив мою жизнь на "до" и "после".
    Не совладав с душевным трепетом, как это подобает джентльмену, я в одиннадцать часов пополудни увёл из табуна дяди лучшего скакуна и помчался в дубовый лес у юго-восточной окраины нашего городка.
    Зелёный простор и свежий ветер вскружили голову, как хмельное вино и я не останавливал его вплоть до выезда на сельский тракт. Солнце уже клонилось к западу, когда я подумал, что пора возвращаться.
    В глубине рощи, утомлённый длительной прогулкой, конь шёл на удачу, переступая замшелые коряги и сучья. Здесь меня и подстерегла беда. В сером сумраке, проходя по узкой звериной тропе у оврага, Гастон оступился. После короткого падения я очнулся на дне, осыпанный песком и дёрном, но невредимый. Коню повезло меньше: острый камень повредил скакательный сустав, а две ветки обугленного прошлогодним пожаром ствола дерева пронзили плечевую мышцу и вспороли живот.
    Пригвожденный скакун не шевелился, кровь с плеча струйкой сбегала по изящному копыту, а внутри рваной раны за ребрами, следуя хриплому дыханию Гастона, пульсировало что-то белое, с каждым толчком всё сильнее подаваясь наружу. Увиденная картина лишила меня сознания.
    Нашли нас в середине следующего дня. Звук выстрела привёл меня в чувства: я лежал в луже тёмно-красного цвета рядом с застреленной лошадью. Гнев дяди быстро сошёл на нет, как только он узнал, что я перестал говорить. Ещё два месяца он ограничивал моё общение с окружающими, удерживая в имении. Он полагал, что проблемы с речью и сном в этом тихом уголке исчезнут, не оставив и следа. А как только дела начали улучшаться, с ближайшей каретой и частью своего состояния отправил меня в Воррел, к приятелю - журналисту газеты "Ориент", "чтобы отвлечься", не дав проститься с Вами, любовь моя!
    Думаю, с течением времени, мои родные всё же расскажут Вам о случившемся и Вы не осудите меня!
    Всегда Ваш, Эрик!
    ***
    Стоит ли добавлять?

    Добавлено (10.06.2017, 22:42)
    ---------------------------------------------
    27 сентября 1858 года

    Хмурое утро, которое спустилось на город после ветреной ночи, наводило на грустные мысли. Хотелось завернуться в теплое одеяло и весь день провести, не выходя из комнаты. Улицы пронизывал сырой и сильный ветер. Кажется, с моим приездом осень навечно поселилась в этих краях. Однако вчера, в дополнение к захватывающей легенде, мне удалось узнать кое - что еще: речь шла о религиозных обрядах, которые бытуют здесь с давних пор.
    Один из этих обрядов был запланирован на сегодня. Он совершался, - если я правильно понял записи в дневнике моего предшественника, как только недавно родившемуся ребенку исполнялось три месяца. Это таинство многим напоминало обряды крещения, но были и существенные различия. Каждого трехмесячного ребенка его родители и свидетели обряда приносили в один из пяти храмов - пагод города, где монахами заранее готовилась глиняная полая табличка с отпечатками ног главного служителя культа. Эту табличку называли "стопы Оберегающего". Жрецы, в день посвящения, ставили на этот предмет детей и там же давали им имена, гравирую их на слегка размоченной глине тонкой и острой деревянной палочкой. Сразу после этого родители детей забирали пластины из рук монахов и относили в свои дома, чтобы там наполнить их медными, серебряными или золотыми монетами. На рассвете следующего дня наполненные таблички возвращали в храм, где их запечатывали той же глиной и оставляли в ряду тонкостенных ячеек, которые складывались в извитую спираль, полностью покрывающую стены пагоды от пола до высоты человеческого роста. Пластину, на которой во время обряда вычерчивали имя ребенка, оставляли в стене.
    Каждый храм являлся пристанищем сотен молящихся людей, нередки при этом были и обряды крещения. К тому же монахи, служащие в пагодах, приходили к вере разными путями и чтобы избавить их от лишнего искушения - умельцы ремесленных кварталов изготовили особые замки, запирающие ячейки. Особенность заключалась в том, что открывались они только при сложении всех чисел в дате и времени рождения ребенка, а так же количества символов его имени. Спустя месяц после проведения обряда, часть стены, в которую вкладывалась пластина, замуровывалась, а на это места помещалась керамическая плитка. Когда дети взрослели - плитку взламывали и открывали замок, разбивали табличку, а деньги, взятые из нее, становились залогом жизни уже взрослого человека. Сегодня "крестили" маленькую девочку из квартала стиральщиков. Воочию понаблюдать за таинственным и старинным обрядом наверняка было бы интересно. К тому же один из местных жителей уже успел меня туда пригласить...
    Путь до ближайшей пагоды, в которой проходил обряд, не занимал и пяти минут. Всего лишь несколько сотен метров к тонкому переулочку, пересекавшему улицу, на которой я поселился и пагода виделась, как на ладони. На середине этого пути я вновь увидел того паренька, который стал причиной гнева Тай. После неприятной сцены, произошедшей во владениях консьержки, он не появлялся там вот уже три дня.
    Изредка я видел его в толпе других мальчишек, бесцельно шатающихся на окраине улицы. Однако именно сегодня он был здесь. Приветливо помахав рукой, парень подошел ко мне и попросил присоединиться в роли сопровождающего.
    Мальчишка, при знакомстве назвавший себя Гусем, оказался очень интересным собеседником. Во время нашей прогулки, он поделился со мной большим количеством интересных историй, часть из которых была посвящена ему. Рассказ он начал со своего детства. Парень не помнил родителей, не помнил и имени, данного ими. Единственным воспоминанием о том времени была цепь едва уловимых образов, иногда мелькающих в его голове. В памяти всплывала одна и та же картина: он видел себя, бегущего по лабиринту узких улочек Ханко и тень, неотступно следующую за ним. Что это: правдивый кусочек жизни или фантазия, мальчишка не знал, однако чаще всего эти образы сопровождались неожиданными приступами страха и беспокойства. В эти минуты пугливый и замкнутый парень становился поводом для насмешек окружающих. "Гусь!" - кричали они и, со временем, это коротенькое прозвище заменило имя. В остальном же понятливый и трудолюбивый, он часто заслуживал похвалу людей, принимавших его на работу. И так было до тех пор, пока он не пришел к заведению Тай. Полгода консьержка мирилась с тем, что Гусь выполняет ее мелкие поручения, прислуживает гостям и живет в подвале гостиницы, но при этом ее раздражение и ненависть к нему усиливались день ото дня, пока однажды не вылились в сцену скандала, свидетелем которой стал я.
    - Вот так! - горькая усмешка на лице парня не скрывала растерянности взгляда. Наш разговор на мгновение затих.

    Прошу высказывать свое мнение. К критике отношусь нормально



    Сообщение отредактировал Hankō991988 - Четверг, 16.03.2017, 00:16
     
    Форум Fantasy-Book » Черновики начинающих авторов сайта » Черновик: фэнтези от боевой до эпической, сказки » Платок голубого шелка (Фентези с псевдоисторическими элементами, приключенческое)
    Страница 3 из 3«123
    Поиск:

    Для добавления необходима авторизация
    Нас сегодня посетили
    трэшкин, Hankō991988, Yezdigerd Гость