[ Новые сообщения · Обращение к новичкам · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
  • Замок дождя (5) -- (Иля)
  • Работа 3. [Вырезано цензурой] (3) -- (Ellis)
  • Цвет мечты (5) -- (Ellis)
  • Фильм на вечер (45) -- (Ellis)
  • Работа 2. Человеский фактор (4) -- (Ellis)
  • Работа 4. Школьная история. (1) -- (Ellis)
  • Работа 1. Запретный храм (2) -- (Ellis)
  • Кто хочет подзаработать (1) -- (Verik)
  • конкурс "Школьная история" (66) -- (Verik)
  • Многомерность то Космическая Верность? (9) -- (Аванэль)
    • Страница 1 из 1
    • 1
    Модератор форума: fantasy-book, Donna, Валентина  
    Форум Fantasy-Book » Комнаты психологии и эзотерики » Комната эзотерики » За порогом смерти
    За порогом смерти
    ВалентинаДата: Четверг, 25.06.2009, 23:14 | Сообщение # 1
    Врачеватель душ
    Группа: Aдминистратор
    Сообщений: 5717
    Статус: Не в сети
    Наряду с серией книг д-ра Реймонда Моуди, в которых рассказывается о жизни после смерти, существует исследование сходной тематики. Это книга врача-кардиолога, профессора университета в Теннесси, Морица Роолингза «За порогом смерти». Роолингз был человеком, равнодушным к религии, но после одного случая в 1977г (именно с него начинается эта книга)он совершенно иначе стал смотреть на проблему человека, души, смерти, вечной жизни и Бога. С тех пор доктор стал вести записи рассказов реанимированных им пациентов.
    "Цель книги состоит в подробном описании переживаний отдельных людей, вернувшихся из состояния клинической смерти, чтобы рассказать о своем опыте нам. Из числа всех реанимированных, которые восстановили нормальную жизнедеятельность, лишь около 20% вызвались добровольно поведать о своих впечатлениях, вынесенных из потусторонней жизни. Они утверждают, что смерть, мысль о которой пугает обычного человека, является не прекращением жизни или забытьём, а есть переход от одной формы жизни к другой - иногда приятной и радостной, а иногда мрачной и ужасающей. Люди, получившие приятные впечатления, уверяют, что процесс смерти сам по себе безболезнен и напоминает обычный обморок с остановкой сердца - подобно отходу ко сну. Несмотря на то, что смерть ожидает каждого из нас, человек все же не хочет признать ее неизбежность. Его возмущает этот дамоклов меч, ибо сам он хотел бы жить вечно - к чему и стремится. И это еще раз подтверждает тот факт, что человеку и в самом деле не достает иной жизни.." Издание этой книги, как и приведенные в ней материалы, получили благословение Митрополита Санкт-Петербургского и Ладожского Иоанна Снычева.

    Переворот в моих убеждениях явился следствием происшествия уже упомянутого мною, и вот с чего все это для меня началось. Однажды я попросил одного из моих пациентов пойти на процедуру, которую мы называем
    «проверкой на стресс» и которая позволяет определить состояние грудной клетки больного. Во время этой процедуры мы даем пациенту определенную нагрузку и одновременно регистрируем удары сердца. Посредством тренажера* удается стимулировать движения больного так, что от ходьбы он постепенно переходит к бегу. Если симметрия на электрокардиограмме** в процессе таких упражнений нарушается, то это означает, что грудные боли у пациента наверняка возникают вследствие сердечных нарушений, что является начальной стадией стенокардии. Этот пациент - бледный сорокавосьмилетний мужчина -служил деревенским почтальоном. Среднего телосложения, темноволосый и с приятной наружностью. К несчастью, в начатой процедуре ЭКГ не только «сбилась», но и показала полную остановку сердца. Он упал на пол у меня в кабинете и начал медленно умирать. Это не была даже мерцательная аритмия*, а именно остановка сердца. Желудочки сократились, и сердце безжизненно остановилось.Приложив к его груди ухо, я не мог ничего услышать. Не прощупывался пульс и слева от адамова яблока. Он раз или два вздохнул и замер окончательно. Мышцы сжались в безвольных конвульсиях. Тело начинало приобретать синюшный цвет.

    Это случилось около полудня, но, Хотя в клинике кроме меня работало еще шесть докторов, всё они ушли в другой госпиталь на вечерний обход. Оставались только медсестры - однако они не растерялись и поведение их заслуживает похвалы. Пока я производил закрытый массаж сердца, надавливая на грудную клетку пациента, одна из медсестер начала искусственное дыхание изо рта в рот. Другая сестра принесла облегчавшую эту процедуру дыхательную маску. Третья подкатила запасную коляску с оборудованием электрокардиостимулятора**. Но, ко всеобщему огорчению, сердце не подавало никаких признаков жизни. Наступило полное блокирование* * * сердечной мышцы. ЭКС должен был устранить эту блокаду и увеличить количество ударов сердца от 35 до 80 -100 в минуту. Я ввел провода стимулятора в крупную вену ниже ключицы - ту, что непосредственно идет в сердце. Один конец провода был введен в венозную систему и оставлен свободным внутри сердечной мышцы. Другой его конец соединялся с маленькой энергобатареей - приспособлением, регулирующим деятельность сердца и не дающим ему остановиться. Пациент начал приходить в себя. Однако стоило мне по какой-либо причине прервать ручной массаж грудной клетки, больной вновь терял сознание и его дыхательная деятельность прекращалась - смерть наступала вновь.

    Всякий раз, когда его жизнедеятельные функции восстанавливались, этот человек пронзительно кричал: «Я в аду!» Он был донельзя перепуган и умолял меня о помощи. Я очень боялся, что он умрет, но еще больше меня испугало упоминание об аде, о котором кричал он, и где самого меня не было. Этот случай стал для меня причиной написания данной книги.В этот момент я услышал от него довольно странную просьбу: «Не останавливайтесь!» Дело в том, что пациенты, которых мне до сих пор приходилось реанимировать, первым делом обычно говорили мне, как только к ним возвращалось сознание: «Прекратите терзать мою грудь, вы делаете мне больно!» И это вполне понятно - у меня достаточно силы, так что при закрытом массаже сердца я иногда ломаю ребра. И все же этот пациент говорил мне: «Не переставайте!» Лишь в тот момент, когда я глянул на его лицо, меня охватила настоящая тревога. Выражение его лица было гораздо хуже, чем в момент смерти. Лицо искажала жуткая гримаса, олицетворявшая ужас, зрачки расширены, и сам он дрожал и обливался потом,- словом, все это не поддавалось описанию. Далее произошло следующее - он широко открыл глаза и сказал: «Вы не понимаете? я в аду! Когда вы перестаете делать массаж, я оказываюсь в аду. Не давайте мне туда возвращаться!»

    Привыкнув к пациентам, находившимся в подобных эмоциональных стрессах, я не обратил на его слова никакого внимания и помню, как сказал ему: «Я занят, не мешайте мне с вашим адом, пока я не уберу на место стимулятор». Но человек говорил это серьезно, и до меня наконец дошло, что беспокойство его было неподдельно. Он находился в такой степени панического ужаса, подобной которой мне никогда не приходилось видеть ранее. В результате я начал действовать с лихорадочной быстротой. Между тем, за это время пациент еще три или четыре раза терял сознание и вновь впадал в состояние клинической смерти. Наконец, после нескольких таких эпизодов он спросил меня: «Как сделать, чтобы мне выбраться из ада?» И я, вспомнив, что когда-то приходилось учить в Воскресной школе, сказал ему, что Единственный, Кто может заступиться за него, это Иисус Христос. Тогда он сказал: «Я не знаю, как это правильно сделать. Помолитесь за меня». Помолиться за него! Сколько нервов! Я ответил, что я врач, а не проповедник. Но он повторил: «Помолитесь за меня!»


     
    ВалентинаДата: Четверг, 25.06.2009, 23:14 | Сообщение # 2
    Врачеватель душ
    Группа: Aдминистратор
    Сообщений: 5717
    Статус: Не в сети
    Я понял, что выбора у меня нет - это была предсмертная просьба. И вот, пока мы работали,- прямо на полу - он повторял за мной мои слова. Это была очень простенькая молитва, поскольку до сих пор в этом отношении у меня не было никакого опыта. Наконец, состояние больного стабилизировалось, и его отвезли в палату. Я пришел домой, сдунул пыль с Библии и принялся за чтение, желая найти там точное описание ада. В моей медицинской практике смерть всегда являлась делом обыденным, и я считал ее простым прекращением жизнедеятельности, которое не влечет за собой какой-либо последующей опасности или угрызений совести. Однако теперь я был убежден, что за всем этим кроется что-то еще. В Библии о смерти говорилось как о конечном уделе каждого. Все мои взгляды требовали пересмотра, и мне необходимо было расширить свои познания. Иначе говоря, я искал ответ на вопрос, который подтвердил бы истинность Писания. Я обнаружил, что Библия - это не просто историческая книга. Каждое слово проходило в самое сердце и оказывалось верным. Я решил, что мне необходимо начать лучше и внимательнее изучать ее. Пару дней спустя, я подошел к своему пациенту, желая расспросить его. Подсев к изголовью, я попросил его припомнить, что он на самом деле видел в том аду. Был ли там огонь? Какой из себя дьявол, и были ли у него вилы? Что все это напоминает, и с чем ад можно сравнить?

    Пациент пришел в изумление: «О чем вы говорите, что за ад? Я не помню ничего подобного». Мне пришлось подробно объяснять ему, напоминая каждую деталь, описанную им два дня назад: и то, как он лежал на полу, и стимулятор, и реанимацию. Но несмотря на все мои усилия, ничего плохого о своих ощущениях пациент припомнить не мог. По всей видимости, переживания, которые ему пришлось испытать, были столь ужасны, столь отвратительны и болезненны, что мозг его был не в состоянии справиться с ними, так что впоследствии они были вытеснены в подсознание. Между тем, этот человек неожиданно стал верующим. Теперь он - ревностный христианин, хотя до этого в церковь заходил лишь случайно. Будучи крайне скрытным и застенчивым, все же он стал непосредственным свидетелем Иисуса Христа. Он также не забыл нашу молитву и то, как он раз или два «терял сознание». Пережитого в аду он по-прежнему не помнит, но говорит, что видел как бы сверху, с потолка, тех, кто находился внизу, наблюдая, как они работали над его телом.

    Кроме того, он помнит встречу со своей покойной матерью и покойной мачехой в один из таких эпизодов умирания. Местом встречи было узкое ущелье, полное прекрасных цветов. Он видел и других покойных родственников. Ему было очень хорошо в той долине с яркой зеленью и цветами, и он добавляет, что вся она была освещена очень сильным лучом света. Свою покойную мать он «увидел» впервые, так как умерла она двадцати одного года, когда ему было всего пятнадцать месяцев, и отец его вскоре женился вторично, а ему никогда не показывали даже фотографии его матери. Однако, несмотря на это он сумел выбрать ее портрет из множества других, когда его тетка, узнав о случившемся, принесла для проверки несколько семейных фотографий. Ошибки не было - те же каштановые волосы, те же глаза и губы - лицо на портрете было копией виденного им. И там ей все еще был двадцать один год. Что виденная им женщина была его матерью, не оставалось никаких сомнений. Он был поражен - не менее поразительным это событие оказалось и для его отца.

    Смерть в своей грубой реальности не вызывает энтузиазма. Никакое самое фешенебельное похоронное бюро не может сделать ее привлекательной. В момент смерти тело становится просто трупом, покинутой протоплазмой, в которой некогда кто-то обитал; холодным, безжизненным каркасом, которому предстоит возвратиться в пыль, из которой оно и возникло. Этот атрибут смерти - потрясающая реальность. Это великий уравнитель, ни во что не ставящий человека. Отсрочку нельзя ни купить, ни заслужить. Все мы в свое время окажемся под ее пятой. Отсюда представляется парадоксальным, что те, кто живет деятельной жизнью, менее страшатся смерти, нежели люди легкомысленные. Если последние не смогли отыскать настоящего смысла жизни, то казалось бы и смерть для них должна представляться легкой и незначительной, поскольку они не будут в большом проигрыше от перестановки. Никому не дано знать назначенного ему часа. Годы летят незаметно, и когда мы оглядываемся на прожитое, то наше пребывание здесь и в самом деле представляется кратким. Павел предостерегает нас:
    «наступил уже час пробудиться нам от сна. Ибо ныне ближе к нам спасение, нежели когда мы уверовали. Ночь
    прошла, а день приблизился...» (Рим.13:11-12). Другие тексты Писания подчеркивают, что время этой жизни ограничено, и возвещают о необходимости наших раскаяний, если жизнь прожита дурно..

    Я исследовал рассказы Эмануэля Сведенборга, плодовитого шведского писателя, жившего в XVII- XVIII столетиях.
    В своих оригинальных сообщениях Сведенборг, поскольку он испытал состояния, аналогичные смерти, описал личные переживания в то время, как находился вне своего тела. Во время одного из таких обморочных состояний он «осознал и запомнил события, которые происходили и происходят с теми, кто умирает, то есть процесс духовного бытия, свободного от тела» . Сначала он встретил осведомляющихся ангелов и духов, которые беседовали на общепонятном языке, и «речь ангела или духа плавно вливалась прямо в разум человека». Он заметил, что его тело было, однако, узнано его друзьями и знакомыми, после чего друзья и знакомые начали объяснять ему то, что он должен был знать о вечной жизни...» Все, что он «говорил и делал, становилось известным ангелам, в свете ясном как день... и ...не было ничего настолько скрытого в мире, чтобы не стать известным после смерти» .

    Однако более значительный для меня интерес представляют ощущения, описанные врачом, который в 1889 г. в состоянии комы, вызванной тифозным жаром, в течение четырех часов оставался без пульса и тридцать минут без признаков дыхания. Этот случай был зарегистрирован в ноябрьском выпуске «Медицинского хирургического журнала Св. Людовика» за 1889 г., в статье, рассказывающей о докторе Уилтсе Сиди, штат Канзас, лечившемся у доктора С. X. Рай-неса. После того, как доктор Райнес заметил, что затрудненное в течение нескольких часов дыхание полностью прекратилось на 30 минут, и на протяжении 4-х часов не прощупывался пульс, больной был объявлен умершим; колокол сельской церкви зазвонил по покойнику. Вспоминая свою собственную смерть, доктор Уилтс сообщал: «Я вновь пришел в состояние сознательного существования и обнаружил себя без движения в своем теле, но между мной и телом более не имелось ничего общего. В первые минуты я с радостным изумлением разглядывал самого себя... со всем интересом врача я созерцал чудеса собственной анатомии, ясно отдавая себе полный отчет в том, что был живой душой того мертвого тела. Я рассуждал, что хотя я и умер, как предназначено человеку, но тем не менее я такой же человек, как и всегда. Я собирался выйти из тела и наблюдал этот интересный процесс разделения души и тела. Что касается цвета и формы, то я отчетливо помню, что на себя самого производил впечатление медузы. (Его дух затем всплыл.) Я качался там и сям, подобно мыльному пузырю, приставшему к трубке, до тех пор, пока наконец не оторвался от тела и медленно поднялся туда, где я рос и расширялся. Мне казалось, что я стал полупрозрачным, голубоватым слепком. И так как я решил оставить свою комнату, то задел локтем руку одного или двух джентльменов, стоявших в дверях. К моему удивлению, рука прошла сквозь меня без видимого сопротивления, а разъединенные части слились снова, подобно воздушным соединениям. Я быстро глянул ему в лицо, чтобы узнать, заметил ли он прикосновение, но он не подал мне никакого знака, только встал и пристально посмотрел в направлении кушетки, которую я только что оставил. Я направил свой взор туда же и увидел свое умершее тело. Оно лежало все в той же позе, которая причиняла мне столько страданий; ноги были соединены вместе, и руки прижаты поперек груди. Я был удивлен бледностью своего лица... Я видел несколько людей, сидевших и стоявших вокруг тела и особенно обратил внимание на двух женщин, по-видимому, стоявших на коленях слева от меня, и понял, что они плакали. Я узнал их: это были моя жена и моя сестра...

    Тогда я попытался привлечь внимание людей, чтобы утешить их и уверить в моем бессмертии. Я дурашливо поклонился им и поприветствовал правой рукой. Затем прошелся между ними, но увидел, что они не обратили на меня внимания. Эта ситуация поразила меня своим комизмом, и я рассмеялся открыто... Я понял, что происходит, и сказал сам себе: „они обладают всего лишь телесным зрением. Они не могут видеть духов и полагают, что то, что сейчас наблюдают на кушетке, есть я, но они ошибаются. Там не я. Я -вот, и я такой же живой, как и всегда"."...Какое прекрасное у меня самочувствие",- подумал я. Всего несколько минут назад меня мучили ужасная болезнь и слабость. Так произошла та перемена, которая называется смертью и которой я так сильно боялся. Вот сейчас она наступила, и я нахожусь здесь, такой же человек, живой и думающий, да, думающий все так же ясно, как и всегда, и как хорошо я себя чувствую, и я никогда не заболею вновь. Мне более не придется умирать. И я с явным неудержимым буйством духов протанцевал «па», затем повернулся кругом и посмотрел в открытую дверь, где увидел голову своего тела рядом с собой» .Затем он описал, как его самого поднимали и легко проносили в воздухе чьи-то руки, поставив на дорогу, ведущую в небо, где он натолкнулся на три «...громадных камня, преграждавших дорогу. Здесь я остановился, удивляясь, почему такая прекрасная дорога перегорожена таким образом. И пока я решал, что делать, огромное и темное облако, по объему равное кубическому акру, остановилось над моей головой. Я почувствовал, что в южной части этого облака присутствует Некто незримый. Эта некая духовная сила, по-моему, не имела формы, так как она наполняла собою облако, подобно какому-то обширному разуму... словно туман, тихо покоилась вокруг моей головы... мысли - но мысли не мои собственные - проникали в мой мозг.

    Эти, как я сказал, мысли были его, но не мои: они, возможно, были на греческом или древнееврейском языке, и, против собственной воли, я находился под их воздействием, но как если бы ко мне обращались на моем родном языке, я понял: „все хорошо". И это Существо объяснило мне: "Перед тобой дорога в Вечный мир. Вон те глыбы - граница между двумя мирами и двумя жизнями. Когда ты их переступишь, ты больше не сможешь вернуться в тело. Если твое дело на земле завершено, ты можешь пройти за преграду. Однако, если поразмыслив, ты увидишь, что... оно не сделано, ты можешь возвратиться в тело". Меня соблазняло желание пересечь пограничную линию... теперь, когда я оказался так близко, я хотел пересечь эту линию и остаться... и занес левую ногу за черту. Но стоило мне это сделать, как маленькое, густое, черное облако возникло передо мною и направилось к моему лицу. Я понял, что меня остановили. Я почувствовал необходимость двинуться дальше или подумать о своем возвращении. Мои руки бессильно повисли по бокам, голова опустилась, облако коснулось моего лица, и ничего далее я не помню. Раньше, чем я успел что-либо подумать, и без видимого усилия с моей стороны, мои глаза открылись. Я взглянул на свои руки и затем на белую кушетку, на которой лежал и, понимая, что уже вернулся в тело, в изумлении и разочаровании воскликнул: "Что такое произошло со мной? Я опять должен умереть?" Я был крайне слаб, но все же нашел силы, чтобы рассказать о своих ощущениях, вопреки всем приказам соблюдать покой... Я скоро и благополучно выздоровел. Есть много свидетельств, подтверждающих истинность вышеизложенного рассказа, поскольку вопрос идет о моем физическом состоянии. Мое состояние, как я его описал, а также все, что сказано о происходящем в комнате, действительно было. Я должен был, следовательно, все это так или иначе видеть» °. Каким образом он выжил без проявления жизненных функций на протяжении почти тридцати минут, остается сверх моего понимания.

    Всего лишь в нескольких случаях описаны ожидание смерти и ощущение самой смерти. Один из них относится к Дуайту Муди, торговцу обувью из Чикаго, который стал одним из величайших миссионеров в истории Христианства. В жаркий воскресный день в Нью-Йорке в августе 1899 г. он сказал: «Однажды вы прочитаете в газетах о том, что Муди умер. Не верьте ни слову из того. В тот момент я буду более живым, чем теперь... Я был рожден плотью в 1837 г. В 1855 г. я был рожден Духом. Рожденные плотью могут умереть. Рожденные Духом будут жить вечно» . Позже, в том же году, Муди оказался при смерти. Зимним утром, в пятницу 22 декабря 1899 г. его сын Уилл сказал, что слышал, как Муди говорил через зал из своей комнаты: «Земля отходит, небеса раскрываются предо мною!» Уилл поспешил в комнату своего отца. Муди сказал: «Это не сон, Уилл. Это нечто прекрасное, подобное экстазу. Если такова смерть, то она сладостна. Бог зовет меня, и я должен идти. Не зови меня обратно!» Потом он начал ускользать в бессознательное состояние, не жалуясь на боль, но называя это блаженством. После усилий врача Муди пришел в себя и пожелал узнать, где все находились. Он сказал, что был вне этого мира. «Я шел к небесным вратам. Надо же, это было так чудесно, и я видел ребят». Когда спросили, кого, он ответил: «Я видел Ирен и Дуайта». Затем он отчетливо понял, что был на грани кончины, и сказал: «Я останусь, пока смогу, но если мое время пришло, то я готов... Если Богу угодно, Он может сотворить чудо. Я поднимусь. Доктор, могу ли я умереть на кафедре точно так же, как и на постели?» В то время Муди получил предзнаменование вечности. Ничто не могло удержать его, по его словам. Таким образом, Дуайт Муди сначала созерцал смерть, а затем временное ощущение смерти и возвратился к земной жизни после видения своих покойных детей и небесных зрелищ. Он умер впоследствии с очевидной безмятежностью.

    Другой исторический пример о жизни после смерти касается пионера психоанализа, доктора Карла Юнга. Он описал свое пребывание в полубессознательном состоянии после сердечного приступа. Описание этого случая наводит на мысль об остановке сердца. Выйдя из своего тела, он нашел себя уплывающим с Земли в приятный голубой свет и затем остановился перед храмом, двери которого были окружены огненными гирляндами. Он писал: «Невозможно передать красоту и силу эмоций во время этих видений. Они были самыми потрясающими из тех, которые я когда-либо испытывал,- я могу описать это ощущение не иначе, как только экстаз состояния, в котором настоящее, прошлое и будущее слиты воедино» Он не описал ни барьера, ни суда. Возможно, потому, что не оставался там достаточно долго. Другие зарегистрированные ощущения смерти или предсмертного состояния описаны в прошлом Томасом Эдисоном, Бенджамином Франклином, Элизабет Браунинг, Эдди Рикенбейкер а также присутствуют в высказываниях таких писателей, как Луиза Мэй Алькотт и Эрнест Хемингуэй.

    Очень часто люди спрашивали меня, не могли ли те хорошие и неприятные ощущения быть галлюцинациями, вызванными тяжестью болезни пациента или наркотиками, назначенными во время этого заболевания? Не является ли более вероятным то, что в их видениях осуществляются скрытые желания? Может быть, они обусловлены культурным или религиозным воспитанием? Действительно ли их ощущения универсальны, или это только их видения? Люди с различными религиозными убеждениями, например, имеют одинаковые или неодинаковые ощущения?
    Для разрешения этой проблемы доктор Карлис Озис со своими коллегами провел два исследования в Америке и Индии. Более тысячи человек, особенно часто имевших дело с умирающими - доктора и другой медперсонал - заполнили анкеты.

    Были зарегистрированы следующие результаты:
    1.Те пациенты, которые принимали болеутоляющие или наркотические медикаменты, известные способностью вызывать галлюцинации, имели менее правдоподобные посмертные ощущения, чем те, которые совсем не употребляли наркотики. Кроме того, галлюцинации, вызванные наркотиками, имеют явное отношение к настоящему миру, но не к потустороннему.
    2.Галлюцинации, вызванные такими заболеваниями, как уремия, химическое отравление или повреждение мозга, меньше соприкасаются с неожиданными встречами из будущей жизни или ее составляющими, чем галлюцинации, сопутствующие другим заболеваниям.
    3.Пациенты, получившие ощущения в будущей жизни, не видели Небес или ада в той форме, в которой они прежде их себе представляли. То, что они видели, было, как правило, неожиданным для них.
    4.Эти видения не являются принятием желаемого за действительное и, по-видимому, не устанавливали, какие пациенты имеют «посмертный опыт». Такие видения, или ощущения бывают также часто как у пациентов, которые имели шансы скоро поправиться, так и у умирающих.
    5.Последовательность ощущений не зависит от различий в культуре или религии. Как в Америке, так и в Индии умирающие больные утверждают, что видели темный коридор, ослепительный свет и родственников, которые умерли раньше.
    6.Было замечено, однако, что религиозные предпосылки оказывали определенное воздействие на отождествление некоего «Существа», которое могло встретиться. Ни один христианин не видел индусского божества, и ни один индус не видел Христа. Это Существо, кажется, не открывает себя, но вместо этого определяется наблюдателем.
    Доктор Чарльз Гэрфильд, ассистент профессора психологии в Университете медицинского центра в Калифорнии, на основе своих наблюдений заключил, что, по всем признакам, видения жизни после смерти совершенно отличны от галлюцинаций, вызванных наркотиками, или раздвоением чувств, которое пациент может испытать в период обострения болезни. Мои собственные наблюдения подтверждают это. Наркотические эффекты, белая горячка, наркоз двуокиси углерода и психические реакции скорее бывают связаны с жизнью этого мира, но не с событиями мира будущего.

    Как следствие впечатлений жизни после смерти, которые глубоко воздействуют на будущие стремления людей и их убеждения, меняется и образ их жизни: Я всегда полагал, что положение в обществе и признаки благополучия - самое важное в жизни, пока эта самая жизнь не была вдруг отнята от меня. Тогда я понял, что ни один из прежних моих идеалов не имеет реальной ценности. Только любовь, которую испытывают к ближним, выдержит испытание и время, и память. Материальные блага в счет не идут. Наша настоящая жизнь - ничто по сравнению с той, которая вас ожидает, вы увидите потом. Мне теперь не страшно умереть снова. Те, кто боятся умереть, должны иметь причину для опасения или еще не знают, что она из себя представляет.

    Само размышление о смерти в то время, как мы находимся пока еще в добром здравии, позволяет нам лучше использовать свои возможности, свое время и силы,- ведь наше странствие по земле столь недолго. Мы в любой момент можем подвергнуться смертельной опасности, и нам следует постоянно помнить, что за все придется дать свой ответ. Без веры найти разумное объяснение феномену смерти невозможно, и именно поэтому атеизм смотрит на смерть как на обычное забвение и деструкцию. Однако, если правы люди, утверждающие, что они видели жизнь после смерти, то в этом случае мы ставим свою жизнь на проигрышную карту. Получается, что это вовсе не безопасно - умирать.


     
    ВалентинаДата: Суббота, 19.09.2009, 17:37 | Сообщение # 3
    Врачеватель душ
    Группа: Aдминистратор
    Сообщений: 5717
    Статус: Не в сети
    Смерти нет

    Публикация теософа К.Кодд: "Одна из самых чудесных и утешительных истин, которые нам несёт Древняя Мудрость — это тот факт, что на самом деле смерти нет— её нет нигде во вселенной. Ничто никогда не прекращает существовать, но лишь изменяет своё состояние. Говоря словами поэта Логфелло, "смерти нет, то, что кажется ею — лишь переход". И поскольку в глубине своего сердца человек всё время действительно знал это, у него есть неискоренимое убеждение, что он не может быть окончательно разделён с теми, кого он любит, и что он непременно встретит их вновь. И впечатление это истинное. То, что человек никогда не потеряет тех, кого он любит, мы можем сформулировать в качестве вечной аксиомы. "Однако,— можете сказать вы, — моя возлюбленная теперь лежит холодной и недвижимой, и скоро это тело распадётся. Где же она? И как я могу быть уверен, что когда-нибудь увижу её вновь?" Возможно, первейшая вещь, которую нужно осознать, это что она — не это тело. Это тело было лишь одеянием её души. Она облачилась в него, проходя врата рождения, чтобы соприкоснуться с этим удивительным порядком бытия, который мы называем жизнью, хотя на самом деле другие порядки опыта являются жизнью куда в большей степени, чем этот. Эту идею можно найти у многих поэтов и мудрецов. Платон говорил, что мы "похоронены" в могилах наших тел, чтобы исправить ошибки прошлой жизни.

    "Подобно тому, как человек, сбросив ветхую одежду, надевает новую, так и дух бросает изношенные тела и облекается в новые.(Бхагавад-гита)

    Само слово "тело" сходно со словом "обитель" (английские слова body и abode происходят от одного англо-саксонского слова bodig). Как сказано в Библии, "не имеем здесь постоянного града, но ищем будущего". Арнольд Беннет назвал тело машиной человека. Но поскольку оно живое, и обладает своей собственной смутной элементальной жизнью, более уместно выражение св. Франциска—"братец осёл". В книге Бытия оно названо
    "одеждами кожаными", а ещё хорошо сравнить его со школьной формой. Мы приходим в эту жизнь, как нам кажется, без всякого собственного желания, чтобы через опыт в этом материальном мире приобрести пищу для роста нашей души. Покинув её, мы отправляемся на отдых, пребывая в духе, и на долгое время освобождаемся от бед и забот земной жизни. Куда же мы отправляемся? На небеса? По популярным представлениям рай— на небе, а ад — под землёй. Нет, царствие небесное не за звёздами, но здесь и сейчас, как учил нас Иисус. Он сказал, что оно "внутри". Это означает внутренний, более тонкий порядок материи, которая вовсе не является физической, но всё же полна форм и цветов. Она окружает и пронизывает этот знакомый нам мир. Оккультисты говорят, что все формы материи существуют в нескольких степенях плотности. Мы можем превратить воду в лёд, а можем в пар. Наука постулирует существование невидимого мира элементарных частиц, движение которых напоминает движение небесных тел. Они вовсе не неподвижны, но являются невообразимо живыми, передвигаясь с немыслимой скоростью. Но сквозь какое пространство они движутся? Это ещё более тонкая степень материи, чем образующая наш мир, она более текучая, светящаяся, живая, и столь сияющая, что средневековые авторы назвали её "астральной", или звёздной. И этот сияющий мир взаимопроникает с нашим физическим миром и окружает его.

    Это и есть мир души. Многие из нас верят, что у нас есть душа, но не могут сказать, на что она похожа и где точно она находится. Здесь нам опять поможет происхождение слова. Оно происходит от греческого слова psyche, от которого идут и слова "психический" и "психология". Психические исследования и психология на Западе считаются современными науками, но на Востоке они являются очень древними. Одна из них пытается
    исследовать мир души с точки зрения материи или формы — а сэр Оливер Лодж пророчил, что наука будущих столетий будет это делать — чтобы увидеть, имеет ли она форму и цвет, может быть сфотографирована, и так далее. Другая исследует мир души с точки зрения способностей её сознания, чувств и мыслей. Сегодня никто не станет отрицать, что мысль — очень могущественная сила, тончайшее радио, которое всё время в действии. Так что душа — это мыслящее, чувствующее я, которое думает и чувствует после смерти даже ещё живее, чем прежде. Можем ли мы думать без мозга, или чувствовать без нервов? Можем, и намного лучше. Мозг и нервные клетки для нас лишь как клавиши пианино для музыканта. Музыка — в его душе, но он нуждается в инструменте, чтобы продемонстрировать кое-что из того, чем является музыка.

    Cв. Павел рассматривал человека как троицу, состоящую из тела, души и духа. Последние два понятия не взаимозаменяемы, поскольку для их обозначения в греческом оригинале использованы совсем разные слова. Слово "дух" — перевод греческого слова pneuma, или латинского spiritus. Это означает изначальное "дыхание жизни". Оно тонко, чисто, божественно. Бог вдохнул в физического и психического человека дыхание жизни, и тот стал живым, бессмертным Я, причастным вечной жизни Вселенной, которая стоит за всем. Это вечное, непреходящее достояние каждого из сынов человеческих, ставших также навсегда и сынами Всевышнего. К этой идее мы можем приблизиться лишь через символизм и аллегориею. Cв. Пётр вызывает его "сокровенным сердца человеком в нетленной красоте кроткого и молчаливого духа", а св. Павел — "Христом в вас, упованием славы". Иисус был даже более откровенен, когда сказал, "не написано ли в законе вашем: Я сказал —вы боги?", цитируя царя Давида, написавшего: "Я сказал: вы — боги, и сыны Всевышнего — все вы". После смерти лучшее из опытов нашей жизни медленно преображается и принимается в то скрытое, божественное сознание, позволяя ему расти и развиваться. Таким образом, мы сбрасываем телесную одежду и живём сначала жизнью души, и наконец учимся великолепной и полностью блаженной жизни освобожденного духа.

    Попробуем представить жизнь каждого состояния, и прежде всего — процесс умирания. Смерть должна прийти ко всем, но она — друг, которого надо не бояться, а приветствовать. По ту сторону час смерти известен, и никто
    не переходит туда, не будучи встречен кем-то из тех, кто предшествовал ему. В здешней жизни наше сознание направлено вовне, соприкасаясь с жизненным опытом. Когда приближается время покинуть её, сознание начинает отходить, обращаясь внутрь. Иногда умирающий человек будет просить включить свет, или будет говорить, что комната постепенно скрывается. Весьма часто, по мере приближения потустороннего мира, уходящий начинает различать людей или пейзажи оттуда. Один умирающий ирландский солдат сказал своей сиделке: "Сестра, посмотрите на этих прекрасных леди". Тамошние обитатели напомнили ему прекрасных девушек, поскольку он видел страну вечно молодых, где сама материя светится и сияет. Затем, по мере дальнейшего удаления сознания вовнутрь, происходит весьма замечательная и важная вещь. В нашем обычном бодрствующем сознании мы, кажется, забываем очень многие из повседневных событий жизни, но в действительности это не так. В нашей глубинной части ничто никогда не забывается, и по мере того, как человек переходит в потустороннюю жизнь, он как бы проходит через залы своей собственной памяти. Оставив арену жизни, человек как бы оглядывается назад, и с высоты птичьего полёта видит всю жизнь в целом — где он добивался успеха и где потерпел неудачи. Затем, когда душа оставляет тело, сознание на краткое время погружается в глубокий сон, в течение которого психическое тело, при жизни проникавшее и окружавшее физическую оболочку, приспосабливается к независимому существованию в потустороннем мире.

    Хотя большинство из нас этого и не осознаёт, пока мы живём в теле, по ночам мы покидаем его через врата сна, которые и есть те же врата, что и врата смерти. "Как удивителен сон, — пишет Шелли, — сон и его сестра,
    смерть". В действительности, умереть — это заснуть в последний раз в этом воплощении. Но, пока мы живем, мы всё еще соединены с нашими телами во время сна сияющей магнетической нитью, которая мгновенно призывает
    человека к бодрствованию, если коснуться его тела. При смерти эта связь разрывается, и возвращение более невозможно. Разве не напоминает это слова Экклезиаста: "пока серебряная цепь не ослабнет"? Таким образом,
    мир, в который человек тогда ступает — не полностью незнакомый мир, поскольку он посещал часть его прежде, во время сна своего тела. "Сознаёт ли умирающий всё это?"— могут спросить. "Как насчёт того, что называется агонией?" Это— лишь деятельность мышц, прекращающих функционировать. Сам человек не сознаёт этого. Он занят разворачивающейся картиной его прошедшей жизни, и это может продолжаться в его сознании даже после прекращения дыхания в теле. Умирающего человека никогда не следует тревожить или беспокоить. Наблюдайте его уход со спокойствием и любящим участием. Древняя тибетская книга предписывает нам сидеть возле него и шептать слова любви, ведь хотя его могут уже не слышать, его душа услышит.

    Период бессознательности, в который переходит человек после смерти, обычно не длится очень долго, хотя это зависит от личных факторов. У большинства он занимает приблизительно тридцать шесть часов. Затем человек пробуждается к сияющему миру света и покоя, и первым, что он увидит, будут некоторые из тех, кто ему предшествовал. Они придут встретить его. Одно время в Австралии, когда автор распространял эти идеи, к нему приходили письма со всего южного полушария. Один врач из Новой Зеландии написал, что однажды ночью он был вызван на уединённую ферму, которую держала очень старая пара. Когда он прибыл туда, старик был уже мертв. Он умер с протянутыми руками. Его жена, комментирующая это, сказала: "О сэр, у нас когда-то была дочь, которая умерла, когда ей было семнадцать, и непосредственно перед тем, как отойти, мой муж видел её, простёр к ней руки и сказал: я иду, Мэри, жди меня". В какую же жизнь он теперь вступил? Её будет несколько трудно описать, поскольку все мы, естественно, представляем её в земных понятиях, а это не совсем так. Позвольте нам выразить это следующим образом. Мы не можем перенести туда что-либо принадлежащее исключительно этой земной жизни — накопленное богатство, приобретённую знаменитость, или телесные
    удовольствия, такие как еда, питьё и секс. Ведь мы теперь живем в таком мире и в такой форме материи, где эти вещи больше не являются конкретной реальностью. Но всё то, что принадлежит нам как душе — чувства, мыслящее я, — уходит с нами и в необычайной степени растёт и усовершенствуется. Все интеллектуальные радости, вся истинная любовь к другим, все чистые религиозные устремления, любовь к красоте и истине, — всё это по ту сторону смерти строит прекрасную и удивительную жизнь для человека, покинувшего на время эту юдоль слёз.

    Другая вещь, которую нужно помнить — что у психической материи свои собственные законы и условия, не такие же, как у физической материи. Например, на неё не влияют ни жар, ни холод. Поэтому наши души не чувствуют
    ни того, ни другого. Но мысли и чувства там гораздо живее и яснее, чем при физический жизни, когда нам нужно было приводить в движение тяжёлые частицы физического мозга и нервных клеток. Восприятие времени и пространства также отличается. О чём бы человек ни подумал, это немедленно оказывается перед ним. Всё, что ему нравится— всегда рядом. Носим ли мы тем одежду, питаемся ли, и живём ли в домах? Да, но одежда и здания там не сотканы и не построены. Они — творение человеческой мысли и воображения, ибо мысль и желание там — могущественные творческие силы, как впрочем и здесь. Подобные стремятся к подобным, и строят церкви, концертные залы, лаборатории, и другие здания. Потребности в еде и питье больше нет, поскольку психическому телу ничего этого не нужно. Если мы принесли с собой большую привязанность к пище, то будем создавать её подобие, но скоро потеряем эту привычку. Древние кельты назвали этот план бытия "страной вечно юных", потому что психическая материя неподвластна усталости, болезням и старению. Они принадлежат здешнему укладу жизни, и умирая, мы на время от них освобождаемся. Там нет больных, инвалидов, или даже усталых людей. Каким облегчением это оказывается для тех, кто влачил мучительное существование, будучи прикован к постели, или прожил трудную жизнь! Стоит ли нам призывать их обратно? Возможно, мы не сознаём, что наши ушедшие любимые никогда не остаются вне досягаемости наших мыслей и молитв. Так что не забывайте их. Молитесь за них, ведь в этом более тонком мире силы любви становятся для умерших настоящими ангелами-хранителями.

    Мы должны стараться не предаваться чрезмерной скорби, когда дорогие нам люди покидают нас, поскольку иногда такая печаль может соткать вокруг нас облако и не дать нам войти в истинный контакт с теми, кого мы потеряли
    — как в мыслях, так и ночью, когда мы временно оставляем наше тело. Когда по ночам мы выходим из тела, мы не берём с собой мозг, и если он не является очень чувствительным и не находится под достаточным контролем, то трудно заставить его регистрировать те переживания, через которые он сам не прошёл. Но большинство из нас переживали опыт пробуждения с приятным ощущением мира и утешения, или, возможно, с воспоминанием яркого
    сна. Психология снов — очень сложный вопрос, и большинство снов не являются истинными воспоминаниями. Но проникающие фрагменты этих воспоминаний отличаются необычной живостью, так как жизнь там является жизнью в
    гораздо большей мере, чем здесь. Остаются ли дети там детьми? Со временем они вырастают и достигают своего рода нестареющей зрелости. Некоторые удивятся, как же мы их тогда узнаем. На самом деле там мы узнаём людей не в лицо. В мире души узнавание происходит настолько быстро и полно, что никто не может не найти и не узнать другого. Если дети умерли в очень раннем возрасте, прежде чем их божественное Я приняло полный контроль и ангел-хранитель передал ему все дела, что происходит обычно в возрасте шести или семи лет, они могут быстро вернуться к воплощению, и очень часто возвращаются к тем же самым родителям.

    Весь принцип жизни можно сформулировать следующим образом. Здесь мы живем объективной жизнью, будучи окружены предметами физического плана. Но внутри мы живем субъективной жизнью, состоящей из воспоминаний,
    надежд, идеалов и желаний, которая в действительности значит для нас гораздо больше. Чем больше развит человек, то есть чем богаче он духовно, тем более чудесной, богатой и разнообразной она становится. После смерти то, что было смутным, субъективным миром, становится очень яркой и объективной жизнью. Один великий адепт однажды так выразил эту идею: Человек постоянно населяет свой пространственный ток своим собственным миром, населённый потомством его фантазий, желаний и страстей. После смерти этот внутренний мир становится всё более внешним. Есть и другая вещь, которую следует помнить. Характер человека не претерпевает резкого изменения только потому, что он умер. Он — всё ещё тот же человек, с теми же самыми мыслями и желаниями. Предположим, что при земной жизни они были направлены главным образом на чувственные удовольствия, или на жестокость и месть. С потерей физического тела эти чувства с ещё большей яростью запылают в тонком теле, но инструмента, при помощи которого человек мог удовлетворять эти желания, уже нет. И его будут мучить его собственные ужасные желания, которых он уже не сможет удовлетворять. Провидцы, наблюдая такое состояние, и используя для описания нефизических состояний аллегорический язык, могли сказать, что такой человек "горит в адском огне". Но через некоторое время это пламя, если его не питать, то есть если человек не находит себе посредника, медиума, через которого он мог бы удовлетворять их, утихнет, и человек обнаружит, что его сознание раскрывается к куда более красивой области Вселенной. Память об этих муках, однако, сохранится и в его новой жизни на земле в виде говорящего с ним голоса совести. Иисус называл эти состояния тюрьмами. За свою злую жизнь человек, того не сознавая, сплёл вокруг себя паутину низменных мыслей и желаний, и они будут удерживать его в виде узника некоторое время после смерти.

    Даже в худшем из людей есть что-то прекрасное, и после временного чистилища эта красота в конце концов приведёт его к счастью и миру. Ведь небеса — последний и конечный дом каждого сына человеческого, который
    также навечно и Сын Всевышнего. После смерти основная тенденция движения направлена к нашему более истинному и более божественному Я, и его небесной обители. Человек, чьё сердце с любовью и состраданием открыто для всего живого, пребывает в небесах счастья даже ещё будучи здесь. Всё, что есть в нас хорошего, истинного и прекрасного, после смерти мы забираем с собой к своему вечному Я, и в свете того более чистого мира опыт жизни обретает своё истинное значение. У некоторых переход в этот небесный мир происходит в действительности очень быстро. Но когда-то он происходит со всеми, даже если пребывание там оказывается кратким. Психический мир обретает форму соответственно нашему личностному содержанию, хорошему или плохому. Великолепие небес раскрывается перед нами, когда мы, очистившись, поднимаемся над своими слишком мелочными и
    эгоистичными представлениями о жизни.

    Мы можем сказать, что врат в небеса — четыре, или, если использовать иной символизм, что есть четыре семени, которые люди сеют в течение жизни, кто — одно, а кто — более, чем одно, которые цветут и приносят плоды в воздухе небес, чудесно возмещая все беды и испытания жизни. Это — поистине время отдохновения человеческого духа, но также это и время великого усвоения опыта и роста. Первое семя — это семя любви к друзьям и близким. Не той эгоистичной, чересчур личной любви, находящей свою награду на физическом плане, но
    той самоотверженной любви, которая желает прежде всего блага и счастья для любимых. Там человек оказывается в окружении всех, кого он когда-либо любил. Никто не будет пропущен. Даже если кто-то всё ещё носит физическое тело, его дух будет там, и он будет гораздо более отзывчивым и великолепным, чем тогда, когда он пытается сиять через маску физического тела. В том мире не нужно никаких слов. Что человек хотел бы сказать,
    бывает сразу и полностью понято его друзьями. Здесь мы так часто не можем верно выразить, что мы думаем и чувствуем. Слишком часто слова сбивают с верного пути и бывают неправильно поняты. Там же это невозможно. Это поистине мир соборности духа, где все любящие едины. И там присутствует лишь самое высокое, что есть в каждом — то, что никогда не разочарует и не причинит боль. Второе — это семя любви к Богу. Оно свойственно для людей религиозного склада. Не у каждого есть оно. И где оно поистине верное и бескорыстное, оно создает для набожного человека настоящий рай. Ведь хотя он вероятно никогда не этого не сознавал, своей преданностью и постоянным размышлением о Божественном Идеале при жизни он строил сияющую форму, через которую, после смерти и даже в течение жизни, Великий Оригинал может благословлять, наставлять и входить в общение со своим приверженцем.

    Таким образом Будда или Иисус будут вместе со своими приверженцами в небесной жизни, причём в тех самых формах, в которых они они всегда ими представлялись. Поклоняющийся выстроил форму, но её одушевляет и
    использует дух того или иного из Великих. Третье — семя любви к людям. Взгляды некоторых всегда обращены вверх, к Единому, для других более естественно смотреть вниз, на многих. Это лишь иной путь любить Единое. Человек, который в течение жизни всецело предавался служению своим собратьям, после смерти обнаружит, что встретится с с теми величайшими служителями человечества, освобожденными людьми, Совершенными Душами, которые некогда были людьми, как и мы, но давно окончили Школу Мира, и всё же остаются около неё, чтобы помогать и служить своим младшим братьям. Результат будет таков, что человек, любящий своих собратьев, вернётся на землю с более широкими знаниями и большей способностью помогать. Четвёртое — семя любви к Истине и Красоте. Оно делает человека мудрецом или художником того или иного уровня. Ученый или философ действительно ищет Истину, прирожденные законы Вселенной, Волю Бога. В небесах он видит их действие широким, беспрепятственным видением, там он учится понимать и восхищаться. Когда он возвращается на землю, он приносит с собой кое-что из того небесного видения, и это заставляет его снова искать это уже здесь.
    Но здесь он никогда не увидит во всей изначальной полноте того, что движет его сердцем и живёт в нём в виде почти неосознанных воспоминаний.

    Именно вот так мы все на протяжении многих жизней, которые перемежаются посмертными состояниями, растём в умениях, способности любить, в духовности. Так что жизнь никогда не бывает напрасной, как бы трудна она ни была. Почему бы нам не оставаться в небесной жизни навсегда? Мы можем в течение сотен лет по нашему земному счёту отдыхать в том блаженном состоянии, но затем жажда чувственного существования снова возникнет в нас, и вернет нас снова в этот порядок бытия. Можно привести грубое сравнение. Еда — средство роста для наших физических тел. Чтобы съесть пищу, не нужно много времени, но усвоение её занимает несколько часов, и тогда она встраивается в физическое тело человека. Опыт жизни — пища для роста нашей души. Мы можем принимать её семьдесят лет, но пройдут сотни лет прежде, чем она действительно станет частью нас, и таким образом мы, как
    душа, вырастем в способностях и понимании. Но прежде чем мы вернёмся на землю, перед нами откроется ещё одно видение — не той жизни, которую мы покидаем, а той, в которую собираемся вступить. Лучше всех видят её
    люди духовно зрелые, и испив "вод Леты", мы всё же приносим с собой в виде врожденных идей в новый мозг кое-что из этих воспоминаний. Так, сэр Фрэнсис Бэкон писал, что с ранней юности он чувствовал, что у него есть
    призвание служить человечеству.

    Как всякий гений проявляет себя уже в начале жизни, так делает и гений духовный. Каждый из нас — в зародыше герой, святой или мудрец, согласно фундаментальным наклонностям своих мыслей, эмоций или деятельности. Мы
    никогда не возвращаемся сюда одни. С нами приходят друзья и дорогие нам люди наших прежних жизней. Снова и снова встретимся мы с ними, но не всегда в том же самом облике, ибо весь мир — сцена, на которой каждый человек в своё время играет множество ролей. Но мы не можем не встретиться с ними, и каждый раз учимся ещё лучше любить их. Может быть, нечему больше учиться в жизни, кроме как учиться по-настоящему любить. Есть две вечных истины, и они— следующие: о чём бы человек ни подумал, он сразу же оказывается в соприкосновении с этим, будь то живущий вместе с ним друг, так называемый умерший, или бесконечно более высокий идеал; и что бы человек ни любил, он никогда, никогда этого не потеряет, ибо любовь вечна и не может быть отвергнута. Пожалуй, кажущаяся потеря или разлука может научить нас любви более бескорыстной. Анни Безант однажды сказала: "Когда разлучившись с тем, кого вы больше всего любите, вы сможете быть столь же счастливы, тогда вы научились любить". Давайте не будем говорить, что наши возлюбленные — в могиле. Там нет
    ничего, кроме изношенной одежды человека. Мы можем беречь её, как мать бережёт башмачки, которые когда-то носил её ребенок, но они уже не имеют к нему отношения. Дорогие нам люди уже живут более широкой и счастливой жизнью, освобожденные от всех бед и болезней тела. Стали бы мы звать их обратно к страданиям, больному телу, заботам и испытаниям жизни? Никогда не бойтесь смерти. Она, как говорили римляне, есть врата жизни. Все должны умереть, ибо такова любящая воля Создателя, дающего нам передышку в боли и отдых, чтобы усваивать опыт и расти.

    Как бы мы ни переживали потерю дорогого человека, давайте постараемся не поддаваться печали, ведь печальные мысли могут достичь его и причинить ему боль. Не желайте слишком пылко его возвращения. Если бы мы только знали, в насколько более счастливом мире он теперь живёт! И он вовсе не далеко от нас. Он не только может чувствовать наши любящие мысли и молитвы, но на протяжении какого-то времени он не теряет с нами личного контакта — такое общение происходит, когда на время сна мы оставляем наши собственные тела и вследствие этого находимся в состоянии, аналогичном его условиям. Позвольте ему мирно перейти к отдыху и счастью. Мы скоро последуем за ним, и он будет среди первых, кто приветствует нас, когда настанет наш черед уйти из земной жизни. Пусть каждый из нас постарается помнить о его великом приобретении и всегда посылать ему свою любовь и молитвы. Они принесут ему ещё больше приятного и увеличат его радость.

    Китайцы называют умершего "гостем небес". И поистине, он — счастливый гость. Позвольте нам вспомнить бессмертные слова поэта Шелли, сказанные им в поэме, обращённой к его самому большому другу, который ушёл из нашей жизни:
    "Мир и покой! Но он не мертв, и он не спит,
    Он пробудился лишь от дрёмы жизни."


     
    DonnaДата: Воскресенье, 20.09.2009, 18:29 | Сообщение # 4
    Баню без предупреждения!
    Группа: Aдминистратор
    Сообщений: 3377
    Статус: Не в сети
    Советую посмотреть документальный фильм: "Тибетская книга мертвых". Очень занимательная теория.

    В одном мгновенье видеть вечность,
    Огромный мир в зерне песка,
    В единой горсти бесконечность
    И небо в чашечке цветка.
     
    Форум Fantasy-Book » Комнаты психологии и эзотерики » Комната эзотерики » За порогом смерти
    • Страница 1 из 1
    • 1
    Поиск:

    Для добавления необходима авторизация
    Нас сегодня посетили
    Igor_SS, Viktor_K, Иля, трэшкин, BatGoabab, Hankō991988 Гость