[ Новые сообщения · Обращение к новичкам · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
  • Работа 3. [Вырезано цензурой] (3) -- (Ellis)
  • Цвет мечты (5) -- (Ellis)
  • Фильм на вечер (45) -- (Ellis)
  • Замок дождя (4) -- (Ellis)
  • Работа 2. Человеский фактор (4) -- (Ellis)
  • Работа 4. Школьная история. (1) -- (Ellis)
  • Работа 1. Запретный храм (2) -- (Ellis)
  • Кто хочет подзаработать (1) -- (Verik)
  • конкурс "Школьная история" (66) -- (Verik)
  • Многомерность то Космическая Верность? (9) -- (Аванэль)
    • Страница 2 из 2
    • «
    • 1
    • 2
    Модератор форума: fantasy-book, Donna  
    Форум Fantasy-Book » Популярные авторы сайта » Исторический роман, реальные истории » Главы из книги. (Для меня - это новая тема. Что получилось, что нет?)
    Главы из книги.
    KivviДата: Среда, 01.08.2012, 10:00 | Сообщение # 26
    Первое место в конкурсе "Ведьма или ангел?"
    Группа: Издающийся
    Сообщений: 5222
    Статус: Не в сети
    Quote (adler98)
    Наверное будешь писать что-то под конкурс?

    я в день пишу по 10-20 т.зн без отрыва от производства, если лень не одолеет, так что как хотите. На счет конкурса еще не решила, идея есть, но очень много надо инфы перечитать.
    Quote (adler98)
    Я кажется, какие-то отрывки забрасывал на форум, не хочется повторяться, или выставить то, что 100% не выставлял?

    на сколько помню, отрывки многие удаляли по вашей просьбе. А так смотрите, выкладывайте о, что хотите подправить.


    Я не злая, я хаотично добрая...
     
    adler98Дата: Среда, 01.08.2012, 16:19 | Сообщение # 27
    Победитель двух конкурсов
    Группа: Издающийся
    Сообщений: 1301
    Статус: Не в сети
    *** Глава 17 *** Воспоминания и «размышлизмы».

    Пока были живы родители, мы часто вспоминали нашу собаку. В своей жизни отцу и маме доводилось иметь дело с этими прекрасными животными. Собака сопровождала отца с братом в их скитаниях по югу России в голодные тридцатые годы. Один из его рассказов поразил меня до глубины души. Запомнился на всю жизнь. Заставил задуматься о многом. В его правдивости я не сомневался, имея уже факты из своей жизни. Но к этому рассказу вернусь чуть позже. Сейчас вспомнилось несколько иное.
    Отец уже давно и неизлечимо болел и знал об этом. После операции я дежурил у его постели в больнице. Отец тихим голосом завёл неожиданный для меня разговор.
    - Вот я прошёл всю войну, насмотрелся смертей - дальше некуда. Не раз доводилось видеть, как скотину гонят на бойню. Видел, как птицу бьют током, как у последней черты бьются в панике и ужасе кони, свиньи и куры. Видно Бог дал им, что-то такое, чего не дал нам - людям. Дал им способность чувствовать, распознавать чёрную душу человека или зверя.
    Махнул рукой.
    - А, это всё едино. Зверь такого никогда не сделает, что творим мы - люди Ведь как было на войне, вот сейчас он смеётся, прикуривает от твоей самокрутки и бац! Прилетела пуля и в голову. Только хруст, как от раздавленного грецкого ореха. Всё, нет человека. Не дано нам это право, право чувствовать смертельную опасность. А им дано. Собаке достаточно посмотреть на человека, принюхаться к нему. Она сразу понимают, кто перед ней, какая у человека душа. Кто он, друг, враг или зверь в человечьем обличье.
    - Всегда обращай внимание, как собака реагирует на человека. Они лают, гавкают, отрабатывают свой хлеб, своё назначение при человеке. Но если увидишь, что собака лает, рычит, шерсть дыбом, а сама пятится, шарахается от человека, держись и ты от него подальше - значит душа у него чёрная, если не хуже. Собаку не обманешь, ей это дано от Бога. А мы будем приглядываться, прислушиваться и всё равно ошибёмся, так как нам этого не дано. И не понятно, кому это во благо, им собакам или нам людям.
    Что-то подобное я слышал и много ранее, тоже от пожилого человека - хозяина пса по кличке Верный.

    Вернусь назад, к запахам и собачьей памяти. Вспоминая о собаке, мама как-то спросила отца.
    - Помнишь, как она тебя цапнула?
    - Ну, так уж прямо и цапнула, прихватила - это да! - пробормотал папа.
    Явно хотел приуменьшить, сгладить тот инцидент.
    Это было двадцать второго июня - в день рождения моей сестры. За семейным обедом отец позволил себе рюмки три водочки, мама пригубила красненького. После обеда отец прилёг на диван, нам показалось, что он уснул. Убрали со стола, накормили Рексу. Вышли на веранду. Сестра что-то читала, сидя на стуле. Мы с мамой сели на крыльцо, ступенькой ниже лежала Рекса. В те годы ей было лет десять, не меньше. Лето, теплынь, благодать. Из дома вышел отец. Решил сесть на крыльцо между мной и мамой. Собака недовольно заворчала. Отец в шутливом тоне ответил Рексе:
    - Ах, какие мы нежные, чем это мы так недовольны?
    Рекса начала привставать, чтобы уйти. Отец протянул руку, хотел шутливо потрепать её по загривку. Мгновенно повернулась, кивок головой. Запястье хозяина оказалось в пасти собаки. Всё произошло так стремительно, что мы просто обмерли и онемели. Клыки до предела впились в тело, ещё чуть-чуть и брызнет кровь. Человек-хозяин и собака, молча смотрели в глаза друг другу. Так прошло несколько мгновений. Разжав челюсти, Рекса спрыгнула с крыльца и, ворча что-то себе под нос, ушла в тенёк под домом и легла там.
    - Ты что, сума сошёл? - почему-то шёпотом спросила мама. Ты что, забыл?
    За эти несколько мгновений, знакомства с клыками Рексы, хмель с отца слетел мгновенно. Растирая руку, тоже шёпотом, начал оправдываться:
    - Столько лет прошло! Думал, всё уже забылось.
    - Думал он. Это у тебя забылось, а у неё нет! Сам же говорил, что собаки ничего не забывают.
    Через небольшую паузу спросила отца:
    - Как думаешь, - могла бы укусить.
    - Если бы крикнул на неё или дёрнулся, точно цапнула. По её глазам понял. А так, только предупредила. И правильно сделала - сам виноват.
    Этот случай совершенно не повлиял на их отношения, как будто его и не было.

    Рекса взрослела, из этого юного, порывистого животного вырастала красивая зрелая собака. Мне не раз доводилось краем уха слышать, как мама приставала с вопросом к отцу:
    - Жень, когда у собак это начинается, в каком возрасте?
    Отец начинал отбиваться от мамы.
    - Я электрик, а не ветеринар, откуда я знаю. Когда матушка природа даст команду, тогда и начнутся свадьбы.
    - Ну да, тебе то что, тебе щенятами не заниматься.
    - И тебе нечего заниматься. У тебя дети есть, а у щенков своя мамка будет,- отбивался отец.
    - А вырастут, куда их девать будем?
    Не унималась мама.
    - Что ты мне раньше времени нервы портишь!
    Примерно такие диалоги происходили всё чаще, по мере взросления собаки.
    Была вторая половина марта. Снег уже просел, стал ноздреватым. На черепичной крыше дома слышались шорохи подвижек снежного покрова. Появились сосульки, увеличивающиеся с каждым днём. К ночи подмораживало, снег покрывался твёрдым настом, терявшим свою прочность только к обеду. Деньки стояли солнечные, небо чистое-чистое. Ещё дня три и всё закапает и потечёт.
    Утром отец собирался на работу. Стоя у зеркала возился с галстуком. На кухне мама собирала ему на стол. Отдёрнула с окна штору и ахнула:
    - Господи, что это!?
    Позвала отца:
    - Жень, иди сюда, посмотри!
    Я уже не спал, просто нежился ещё под одеялом. Вскочил и босиком примчался на кухню. Протиснул голову между родителями.
    По всему периметру нашего забора, изнутри в снежно-ледяных лунках спало более десяти псов.
    - Вот и дождалась! У Рексы началась течка, и кобели собрались на свадьбу,- прокомментировал увиденное отец.
    - Ну и что нам делать? Нам с Галкой на работу надо идти и в туалет надо сходить, а их смотри, сколько! Страшно, могут броситься.
    Отец ушёл в кладовку, долго чем-то там гремел. Вернулся с большим деревянным брусом в руках.
    - Вот, без этого во двор не выходите, но и зря им не машите.
    - Иди, разгони их!
    - Да толку-то! Они опять вернутся.
    Но мать заставила его. Он кричал, стучал палкой по забору. Псы неохотно, но убрались со двора. Рекса сопровождала его, заливаясь злобным лаем, бросалась на особо наглых и неторопливых. Потом быстро сбегала в свой угол, справила нужду и опять юркнула в будку.
    Когда я уходил в школу, Рекса вылезла из будки. В собачьих глазах металась тоска и отчаянье, она тихо гавкнула:
    - И ты уходишь? - я остаюсь наедине с этими!
    Особо наглые кобели уже крутились у крыльца. Меня-мальчишку с палкой, они совершенно не боялись. Открыл дверь в дом.
    - Иди быстренько!
    Собака благодарно вильнула хвостом и юркнула внутрь. Закрыл дверь на ключ и с палкой в руке, сопровождаемый недовольным ворчанием псов дошёл до калитки. За ужином, обращаясь к матери, отец сказал, кивнув в сторону собаки, активно вылизывавшей свою миску.
    - Этим делу не поможешь, против природы не попрёшь!
    Мама ответила, повернув голову в сторону детской комнаты:
    - Мы-то с тобой понимаем, а он ребёнок, как ему объяснить?
    Отец был прав и Рекса это подтвердила. После ужина собака запросилась на улицу. Отец с брусом в руках сопровождал её. Несколько раз доносились собачьи визги и злобный лай Рексы. С улицы он вернулся один.
    - Что, не пошла в дом?- спросила мать.
    - Сделала свои дела и спряталась в будку. Псы уже начинают наглеть, даже палки не боятся, становятся агрессивными.
    - И сколько это может продолжаться?
    - Думаю, дня два она их ещё промаринует, но не больше.
    - А что потом?
    - Устроит им турнир и достанется победителю.
    - Господи, мы все на работе, а он дома. Ему в школу во вторую смену.
    Эта реплика уже относилась ко мне.
    - Что прикажешь делать? Раньше надо было думать, когда сучку покупала!
    В эту ночь самые наглые и нетерпеливые псы неоднократно совались к Рексиной будке. Слышалось злобное рычание, клацанье клыков и жалобный скулёж, покусанного ухажёра. А потом она залаяла. Лай был громкий, прерывистый с подвыванием. В этих звуках было столько тоски и отчаянья, что становилось не по себе. Родители уже засыпали. Услышав этот лай, похожий более на вой, мать прижалась к отцу.
    - Ой, мамочки родные, как по покойнику воет!
    - Нет, по покойнику собаки ещё страшнее воют. Это она от безнадёги воет, устала ждать, - теперь зовёт его.
    - Кого?- удивилась мама.
    - Кого, кого, Верного своего, кого ещё.
    - Ты думаешь!?
    - Уверен!
    В подтверждение его слов, с дальнего конца нашей улицы донеслись бухающие, глухие звуки собачьего лая.
    - Кобели почти со всего города собрались, а этот рядом и ничего не чует? - возмутилась мать.
    - Да, он-то чует, но железную цепь не перегрызёшь.


    http://edita-b.livejournal.com/14246.html
    http://edita-b.livejournal.com/14749.html
    http://chistov.delta-info.net
     
    KivviДата: Среда, 01.08.2012, 19:10 | Сообщение # 28
    Первое место в конкурсе "Ведьма или ангел?"
    Группа: Издающийся
    Сообщений: 5222
    Статус: Не в сети
    Quote (adler98)
    птицу бьют током, как у последней черты бьются в панике

    Quote (adler98)
    Бог дал им, что-то такое, чего не дал нам - людям. Дал им способность

    даровал/наделил и тд
    Quote (adler98)
    Она сразу понимают, кто перед ней,

    онИ или понимаЕт
    Quote (adler98)
    нет человека. Не дано нам это право, право чувствовать смертельную опасность. А им дано. Собаке достаточно посмотреть на человека, принюхаться к нему. Она сразу понимают, кто перед ней, какая у человекадуша. Кто он, друг, враг или зверь в человечьем обличье.
    - Всегда обращай внимание, как собака реагирует на человека. Они лают, гавкают, отрабатывают свой хлеб, своё назначение при человеке. Но если увидишь, что собака лает, рычит, шерсть дыбом, а сама пятится, шарахается от человека, держись

    тут понятно
    Quote (adler98)
    и собачьей памяти. Вспоминая о собаке,

    -//-
    Quote (adler98)
    прихватила - это да! - пробормотал папа.

    все же отец

    Quote (adler98)
    Рекса. В те годы ей было лет десять, не меньше

    Quote (adler98)
    Рекса взрослела, из этого юного, порывистого животного вырастала красивая зрелая собака

    поменять бы события местами, а то хронология прыгает и удивляться начинаешь
    Quote (adler98)
    Отец начинал отбиваться от мамы.
    - Я электрик, а не ветеринар,

    отбиваться - грубо звучит в этом контексте
    Quote (adler98)
    своя мамка будет,- отбивался отец.

    со след.репликой снова отбивается

    Как-то выпендривается много Рекса, у собак-то оно проще все, быстрее. Что ж ждем щенков...


    Я не злая, я хаотично добрая...
     
    adler98Дата: Среда, 29.08.2012, 20:37 | Сообщение # 29
    Победитель двух конкурсов
    Группа: Издающийся
    Сообщений: 1301
    Статус: Не в сети
    Quote (Kivvi)
    Как-то выпендривается много Рекса, у собак-то оно проще все, быстрее. Что ж ждем щенков...
    Возможно, но там любовь была с самого щенячьего возраста. А вообщето верно, собака была с гонором. Сейчас упорно ищу фото с ней, где мне лет 12-13 и она рядом.
    Quote (Kivvi)
    Что ж ждем щенков...
    Перед этим она ещё не так выпендрилась.
    Огромное спасибо за вычищенный мусор.

    Добавлено (29.08.2012, 20:34)
    ---------------------------------------------
    *** Глава 23 *** Флэшбэк

    Начало тридцатых годов застало семью отца в маленькой и бедной кубанской станице. В одной из комнат сельсовета за двумя рядами хлипких и обшарпанных столов сидело десятка полтора учеников разного возраста. Вот здесь его отец и учительствовал. Сама семья ютилась в половинке съёмной хибарки с земляным полом. Шесть детей мал - мала и родители. Старшими были дядя Коля и мой отец. Младшую сестричку мать ещё кормила грудью. Вся станица жила впроголодь. От голодной смерти людей спасали небольшие приусадебные участки. Но у школьного учителя не было и этого клочка земли. Зерно у крестьян вымели подчистую ещё прошлой осенью. Лето наступало жаркое, засушливое, всё выгорало. На пороге стоял страшный голод тридцатых годов.
    В тридцать первом году отцу исполнилось пятнадцать, брату шестнадцать. Утром родители разбудили сыновей очень рано. Восточный край неба ещё только начинал синеть. На столе тусклая керосиновая лампа, две тарелки с мучной «затирухой», две картофелины и по ломтю хлеба.
    Пока отец объяснял сыновьям, зачем их подняли в такую рань, мать тихо плача, шептала молитвы в углу перед иконками. Дело обстояло совершенно просто.
    Надо спасать семью. Надежды, что выживут и спасутся все, в наступающее лихолетье нет. Вот и решили родители, что старшим надо уходить из дома, сумеют прокормиться сами. А отец и мать с малыми детьми двинутся южнее - к морю. Там проще с пропитанием, даст Бог - дойдут. Условились, что позже сыновья будут искать их в Сочи.
    В дорогу были собраны два узелка. В одном несколько картофелин и два ломтя хлеба да щепотка соли в бумажке. В другом узелке скудная одежонка и инструменты. Кусок канифоли, небольшой моточек оловянной проволоки, самодельный паяльник. Шило, моток просмолённой дратвы, толстая - «цыганская» игла, сапожничья «лапка», молоток. Вот от этого сыновьям и следовало кормиться. Всё, чем могли снабдить в дорогу родители. Слава Богу, что азам ремесла были уже обучены отцом. Увидев инструменты, Николай спросил:
    - А как же Вы?
    Мать тихо ответила:
    - Бог милостив, не выдаст, да и люди может быть подадут.
    Отец неуверенно добавил:
    - Кому письмо или какую бумагу напишу, кому прочитаю. Всё ж люди отблагодарят.
    Да, Бог не выдал всех, но двух детей всё же призвал к себе в этой дальней дороге.
    Вот такую страшную цену заплатили дед с бабушкой, спасая остальную семью.
    Отец закурил и долго молчал. Потом продолжил:
    - Отец нам с Колькой уже заранее приготовил две суковатые палки – дубинки. Мы повесили на них узелки, латанные-перелатанные сапоги. Родители расцеловали нас, перекрестили и мы вышли со двора. В последний момент мать спохватилась, отвязала от будки рвавшегося за нами Шарика - мелкую, худющую, но весёлую дворняжку. Вложила конец верёвки мне в руку со словами:
    - Хоть и мелкая, но всё ж собака и зверя может почуять, о человеке предупредит. Спаси Вас Бог!
    Вот с тем мы и пошли в «люди».
    - Перед любой станицей умывались в ручейке или речке, обували сапоги и приходили на площадь. Устраивались в сторонке доставали инструменты, и Николай начинал орать:
    - Паяем, лудим, обувь починяем! Через какое- то время подходили клиенты. Николай разводил небольшой костерок и калил паяльник. Мне приносили испорченную обувь. Кому заплатку поставить на сапоге, кому набойку сделать. Рассчитывались с нами продуктами. Кто пару картофелин принесёт. Кто ломоть хлеба. Чем могли рассчитаться, то и несли. Мы никому не отказывали и ничем не брезговали. И так от станицы к станице, от деревни к деревне. Слава Богу, на дворе было лето - тепло. Ночевали в стогах или в перелесках.
    - Наломаешь, бывало веток, ещё лучше лапника, если есть. Бросишь сверху одно пальтишко вторым укроешься кое- как, а в центр брали Шарика, с ним- то теплее. Вот так и спали. Начали попадаться уже аулы. В одной из последних станиц я латал сапоги пожилому казачку. Рассчитался он двумя початками варёной кукурузы а, уже уходя, посоветовал:
    - Вы хлопчики дальше- то поосторожней ходите. На дорогу особо не лезьте. Лучше краешком, перелесочками. Балуют на дорогах «абреки». Хорошо если только ограбят, а то и прибить могут. Случаи уже были у нас такие. Сгинули людишки. Времена- то лихие ноне. Колька попробовал возразить:
    - Да чо нас грабить, у нас ничего и нет. Казачок криво усмехнулся, ответил:
    - Вот за то, что с вас взять нечего и могут со зла полоснуть сабелькой, али пульку промеж лопаток всадить. И спросил прищурившись:
    - А коли инструмент ваш отнимут, что потом делать будете? Кому вы нужны без инструмента. Нынче времена голодные. Народ «Христа ради» не подаёт. Самим жрать нечего. Моё дело предупредить вас, а там вы уж сами думайте. На то вам голова и дадена. С тем и побрёл к хате.
    Хорошо, что мы тогда послушались совета старого казачка. Шли в основном опушками леса или параллельно дороге, по полям, где трава была почти в наш рост. Да и Шарик здорово выручал. Как бывало пёс насторожится, тихо так зарычит, так мы падали в траву и лежали, зажав собаке морду. Не раз видели всадников и парами, и маленькими группками. Все при оружии, ну кинжалы - это понятно. Тогда все мужчины на Кавказе ещё их носили. Но у многих за спинами и винтовки болтались, а кое у кого на поясе и «маузеры» в деревянной кобуре. Что за люди, Бог их знает? Вот так и шли, обходя стороной аулы и перекрёстки дорог. Примерно день так на третий все наши припасы съестные закончились. Ещё дня два питались лесными ягодами, где ежевики соберём, где грибов. Потом в лесу на костерке грибы обжарим и едим. Ну а потом вообще уже не в моготу стало, животами стали мучиться, рези начались. «Голод не тётка», решили спуститься в аул, может быть, что и заработаем из еды.
    Нашли хиленький родничок, напились из него и умылись. Стали выбираться на опушку леса, явственно светлевшую впереди. Лес заканчивался на самой макушке достаточно крутого косогора. Внизу поблёскивала на перекатах речушка, а на ближнем к нам берегу раскинулся крупный адыгейский аул. Сели на траву и начали обувать сапоги. Негоже появляться в ауле «босяками», кто к таким пойдёт с заказами? Дворняжка крутилась по кустам, шуршала прошлогодней сухой листвой где- то рядом.
    Вдруг раздался испуганный с подвыванием лай. Через мгновенье пёс был рядом с нами и жался к нашим ногам. Мы вскочили. Колька нагнулся и поднял с земли палку, я тоже. Так и стоим, спина, к спине перехватив поудобней палки в руках. Ждём нападения. Кругом тихо и никого нет. Обращаясь к Шарику, Колька тихо спросил:
    - Ты кого там увидел- то, «шелудивый»? Пёсик тянет морду в сторону большого куста густо усыпанного ярко красными ягодами (в народе эти ягоды называют - волчьими) испуганно тявкает, поджимая хвост. Предлагаю брату:
    - Пошли, посмотрим, что он там нашёл. Осторожно идём в том направлении. Пёс, то забежит вперёд нас, то опять шарахается нам под ноги. Подошли метров на пять к кусту и невольно отпрянули.
    Под кустом в тени лежали, тесно прижавшись боками и положив крупные головы на вытянутые передние лапы два волка. Так нам тогда показалось. Прошло несколько мгновений, пока мы немного пришли в себя.
    - Спят, что ли? Ляпнул я.
    - Да какой там! Дохлые, похоже. Одёрнул меня брат. Сделали ещё несколько шагов к кусту, присели на корточки - разглядывая. Я уже разглядел и понял, что это не волки, но Николай опередил меня:
    - Да и не волки совсем, а пастушьи собаки, они овечьи отары охраняют. Смотри, какие лохматые. Их ещё волкодавами зовут.
    - Кавказские овчарки что ли? Уточнил я.
    - Да, похоже, они. Подтвердил Николай.
    Вездесущие муравьи уже сновали по мордам лежавших собак. Бегали по плотно закрытым векам глаз, забирались в собачьи уши. Но запаха разложения не чувствовалось. Видно умерли не так уж и давно. Невольно передёрнув плечами, тихо сказал Кольке:
    - Пошли отсюда, как- то не по себе здесь.
    - Точно. Буркнул Николай. Мы начали спускаться с косогора к аулу. Горка крутая еле успевали переставлять ноги да ещё вниз надо смотреть, чтобы не зацепиться за камень, а то так и вкатишься в аул кубарем. На бегу всё же успеваем переговариваться.
    - Странно как- то, две собаки рядышком и мёртвые, болели что ли? Кричу брату.
    - А мне, откуда знать! Может быть «чумка»? Спросим потом у местных.
    Уже в самом низу косогора, Шарик, бежавший перед нами, вдруг бросается к нам в ноги. И только теперь поднимаем головы. Навстречу нам, от домов, несётся молча стая огромных, кудлатых псов. Чуть приседаю и наша псинка моментально оказывается у меня на руках. Дрожа всем телом, жмётся ко мне и от страха даже не лает.
    По казацким станицам Шарику приходилось схлёстываться в драках с местными дворняжками. Но то ерунда. А вот таких огромных псов, ещё не доводилось видеть. Да и мне тоже. Буквально в два прыжка оказались у ближайшего плетня. Прижались к нему спинами и выставили палки вперёд. Псы взяли нас в полукольцо, рычат, но не бросаются. Да и рычат похоже больше не на нас, а на Шарика.
    За нашими спинами раздался громкий гортанный крик и под лапы псов полетел ком сухой земли. Собачья стая слегка рассыпалась и недовольно ворча, отступила на несколько метров. Пожилой адыгеец опять поднял с земли камень и запустил собакам под лапы, сопроводив бросок громкой командой на непонятном нам языке. Псы неохотно затрусили обратно. Пожилой мужчина подошёл к плетню.
    Голова седая. Глубокие возрастные морщины испещрили всё лицо коричневого цвета. Похоже, большую часть жизни человек провёл на открытом воздухе. Определить возраст довольно сложно. Но то, что хорошо за шестьдесят, точно. Спросил грубовато с сильным акцентом:
    - Кто такие? Откуда и куда идёте? Мы сбивчиво объяснили ему. Выслушал и резко задал следующий вопрос:
    - Почему из леса вышли? Я стал объяснять, что не раз видели на дорогах вооружённых людей и побоялись идти по дороге. Шли лесами. Мужчина криво усмехнулся и мрачно подтвердил:
    - Да, шалят людишки, много всяких сейчас развелось. Потом махнул влево от себя, обращаясь к нам сказал:
    - Вон там калитка, проходите во двор, есть у меня для вас работа. И добавил:
    - А шавку свою привяжите у сеновала, если выбежит со двора её наши псы порвут. Не любят они у нас чужаков. Шагавший рядом Николай тихо буркнул:
    - Хорошо, если только они не любят.
    Зашли во двор. Привязали Шарика у сарая, а сами расположились на толстом бревне, в тени старой шелковицы. Мужчина вошёл в дом и вернулся на крыльцо уже с пожилой женщиной. Что- то говорил ей, а потом крикнул нам:
    - Ложки- то у вас свои есть? Мы кивнули. Женщина повернулась и скрылась в доме. Адыгеец подошёл к нам. Поочерёдно оценивающе оглядел каждого, спросил:
    - Курит кто из вас? Мы замотали головами.
    - Хорошо. Будете ночевать на сеновале. Мы с Колькой переглянулись, он попробовал возразить:
    - Но нам надо дальше идти, на юг, к морю. Там нас родители будут ждать. Мужчина ответил жёстко, тоном, не терпящим возражений.
    - Вы же хотели заработать на пропитание, вот здесь и заработаете. Работы для вас хватит, а потом и пойдёте дальше. Сказал, как отрубил. А куда нам деваться?!
    Из дома вышла женщина с большой миской в руках, от которой ещё шёл пар. Мы взяли миску, поблагодарили. Жадно втянули носами запах ещё горячей мамалыги - кукурузной каши. Сунула в руку каждому по лепёшке. Возвращаясь в дом, хозяйка прошла мимо Шарика, на мгновение приостановилась, достала из кармана фартука кусок лепёшки и бросила псу. Изголодавшаяся за последние дни собака с жадностью набросилась на угощение. Активно работая ложками, мы ели мамалыгу, а мужчина, присев на корточки в нескольких метрах от нас, внимательно наблюдал за нами, тихо напевая себе под нос. Уловив момент, когда адыгеец слегка отвернулся, Колька шепнул мне:
    - Расскажи ему про собак. Я кивнул. Доели кашу, вылизали ложки и убрали их в узелки. Поблагодарили ещё раз хозяина. Он буркнул:
    - На здоровье. И собрался уже привстать. Но я, обращаясь к нему начал рассказывать, кого мы нашли на вершине косогора. Старик слушал меня молча, не перебивая, нахмурившись и собрав кустистые брови в одну сплошную линию. Когда я закончил, обвёл нас недоверчивым взглядом. С трудом распрямляясь, встал и направился к плетню, отделявшему двор от соседнего участка. Сложил ладони рупором у рта и громко позвал:
    - Азамат!
    Собрался крикнуть ещё раз, но на пороге дома уже появился сосед. Высокий, и совершенно седой адыгеец. Наш хозяин призывно махнул ему рукой и крикнул:
    - Иди сюда быстрей! Тот кивнул головой и скрылся в доме. Появился затем на крыльце уже в безрукавке одетой на рубаху. Вошёл во двор через незамеченную нами небольшую калитку в плетне. Я подумал тогда, что они родственники. Ведь не у многих соседей можно увидеть калитку в заборе. Мы с Николаем привстали с бревна, здороваясь. Коротко глянув на нас, ответил на приветствие.
    - Садись дорогой! Послушай, что эти парни рассказывают. И прихлопнул ладонью по траве рядом с собой. Старик не стал опускаться на корточки, а просто сел на траву и вытянул ноги. Чуть склонив голову в его сторону, наш хозяин быстро заговорил на местном языке, махнул рукой в сторону косогора. Вводил соседа в курс дела. Тот поглядывал на нас с Колькой, цокал языком, покачивал головой, горестно вздыхал. Из всех фраз я сумел разобрать только несколько упоминаний Аллаха. Закончив рассказывать, кивнул мне:
    - Давай ещё раз. Я неуверенно спросил:
    - А он понимает по-русски? Сосед усмехнулся, ответил сам:
    - Говори мальчик, говори, я всё понимаю, а если не пойму ты повторишь и объяснишь мне. Последние слова были сказаны достаточно жёстко. Делать нечего, повторил всё ещё раз.
    Слушали внимательно. Изредка обменивались репликами на родном языке. Когда закончил, начали задавать вопросы. Спрашивали, какой цвет шерсти собак. Ещё, что я запомнил. Хорошо, что я сумел разглядеть собак и запомнить. Потом какое- то время старики сидели молча, видно было, что они очень расстроены моим рассказом. Вставая с земли, худой спросил:
    - Можешь показать место?
    - А что показывать, даже отсюда хорошо видно. Вышел в центр двора. Старики встали рядом. Протягивая руку в сторону косогора, говорю:
    - Вон видите на самой макушке чуть правее красный куст? Поставив ладони козырьком над глазами, мужчины вглядываются в указанном направлении. Азамат спрашивает нашего хозяина:
    - Ты видишь?
    - Да, вроде вижу. За нашими спинами Колька громко добавляет:
    - Там большой куст «волчьей ягоды», сразу его заметите. Азамат тяжело вздыхает и бормочет:
    - Эх, совсем глаза плохими стали. Дёргает приятеля за рукав и торопит:
    - Пошли что ли? Похоронить надо, пока шакалы не добрались. Я возьму лопату, а ты мотыгу и тряпку побольше. И они разошлись по домам. Уже минут через десять они медленно поднимались вверх по косогору.
    Затем жена нашего хозяина принесла мне несколько пар обуви, требующей ремонта, а Николаю самоварную трубу и несколько тазов и кастрюль. С работой провозились почти весь световой день. Сдали на руки хозяйке выполненную работу только под вечер, когда первые сумерки начали сгущаться над аулом, а с отрогов гор потянуло вечерней свежестью. Примерно в то же время вернулись и мужчины. Вид у них был усталый, и не мудрено. В таком возрасте лазать по горушкам, удовольствия мало. Хозяйка вынесла из дома большой ковш воды, полила им. Ополоснув руки и лица, разошлись по домам. Нам ни слова, как вроде бы и нет нас.
    Вечерний сквознячок потянул от дома давно забытые нами запахи жареного мяса. Сглотнув набежавшую слюну, Колька сказал:
    - Давай отвязывай Шарика, заберём к себе на сеновал, а то его ночью псы или шакалы вместе с верёвкой сожрут. Пошли спать. Устал я.
    Уже начали вставать с бревна, когда скрипнула дверь в доме и к нам вышла хозяйка. Вынесла каждому из нас по миске мамалыги там же лежал, источая дурманящие запахи кусок мяса. Помню, что у меня даже голова закружилась. Улыбнувшись, достала из кармана передника две лепёшки и протянула нам. Давясь слюной, еле выговорили слова благодарности. Женщина повернулась и пошла к дому. Бедный Шарик, натянув до предела верёвку, аж встал на задние лапы, а передними активно молотил по воздуху привлекая к себе внимание. Хозяйка засмеялась и к восторгу пса достала из кармана и бросила ему под лапы косточку. Последним куском лепёшки начисто вытерли миски, и Колька отнёс их на крыльцо невысокой веранды. Совершенно осоловевшие от сытного ужина побрели к сеновалу не забыв отвязать Шарика. Забрались наверх. Втянули за собой небольшую лестницу, и мгновенно уснули в обнимку с собакой.

    Добавлено (29.08.2012, 20:37)
    ---------------------------------------------
    Решил вернуться к главам из книги. Почитайте, попотрошите. Писал давно не правил. Буду признателен.


    http://edita-b.livejournal.com/14246.html
    http://edita-b.livejournal.com/14749.html
    http://chistov.delta-info.net
     
    KivviДата: Среда, 29.08.2012, 23:39 | Сообщение # 30
    Первое место в конкурсе "Ведьма или ангел?"
    Группа: Издающийся
    Сообщений: 5222
    Статус: Не в сети
    Quote (adler98)
    Вот здесь его отец и учительствовал.

    Может преподавал?
    По первому абзацу. Я только к последнему предложению поняла, что речь шла о детстве отца. До этого я не понимала ни слова, кто рассказывает, о ком. Вроде и сын, но и в тоже время, как о чужой семье. Понятно, что из контекста вырвано, но и это и полный текст не спас бы. Вот хотя бы из-за этого.
    Quote (adler98)
    Вот здесь его отец и учительствовал. Сама семья ютилась в половинке съёмной хибарки с земляным полом. Шесть детей мал - мала и родители. Старшими были дядя Коля и мой отец. Младшую сестричку мать ещё кормила грудью. Вся станица жила впроголодь. От голодной смерти людей спасали небольшие приусадебные участки. Но у школьного учителя не было и этого клочка земли. Зерно у крестьян вымели подчистую ещё прошлой осенью. Лето наступало жаркое, засушливое, всё выгорало. На пороге стоял страшный голод тридцатых годов.
    В тридцать первом году отцу исполнилось пятнадцать

    у меня есть сомнения, что учителем все-таки был дед, но по тексту это так не понятно.
    Quote (adler98)
    Пока отец объяснял сыновьям

    дед. И все тут. Иначе получается отец отца объяснял отцу. Все-таки брата отца вы дядей называете.
    Quote (adler98)
    Кусок канифоли, небольшой моточек оловянной проволоки, самодельный паяльник. Шило, моток просмолённой дратвы, толстая - «цыганская» игла, сапожничья «лапка», молоток.

    половина слов из цитаты для меня все равно, что на иврите, коий я даже не подозреваю как выглядит. Наверняка, можно дать этому перечню короткое совокупное обозначение.
    Quote (adler98)
    Условились, что позже сыновья будут искать их в Сочи.

    КАК? Ни интернета, ни телефона, ни передачи "я ищу тебя"! КАК дети смогут найти семью в чужом городе? Или вы не договариваете о старых родственниках?
    Quote (adler98)
    заплатили дед с бабушкой

    вооот, после трети главы я поняла, что не ошиблась. Только и тут надо либо дед да бабка, либо дедушка и бабушка. Одинаково.
    Quote (adler98)
    Ещё дня два питались лесными ягодами, где ежевики соберём, где грибов.

    а собак чем питался?
    Quote (adler98)
    на опушкулеса, явственно светлевшую впереди. Лес закан

    повтор
    Quote (adler98)
    «Голод не тётка», решили спуститься в аул, может быть, что и заработаем из еды.

    в надежде заработать
    Quote (adler98)
    косогора к аулу. Горка крутая еле успевали переставлять ноги да ещё вниз надо смотреть, чтобы не зацепиться за камень, а то так и вкатишься в аул кубарем

    повтор
    Quote (adler98)
    Шарик, бежавший перед нами, вдруг бросается к нам в ноги. И только теперь поднимаем головы

    бросился. И последнее предложение уж больно несогласованно читается, перестроить бы
    Quote (adler98)
    Работы для вас хватит, а потом и пойдёте дальше. Сказал, как отрубил.

    оформить прямую речь

    Заметно, что текст старенький, местами мысли прыгают или изложение хромает, будто автор запутывает читателя. Поработать, конечно, придется хорошо над этим куском.
    И начало, первый абзац особенно. Я только после трети текста разобралась с отцами, и причина не в вырванном куске из текста.
    И лучше бы начать с того, как отец однажды сел и стал рассказывать историю....И дальше пустить воспоминания, рассказанные им самим. А то получается, рассказывать начинает сын, путая нас отцами, затем не особо плавно к повествованию переходит отец.
    Словом работы много, но текст того стоит.
    Теперь о прочитанном в цеорм. Тяжелая судьба у мальчишек. Немного шоковое состояние было, когда родители всучили мальчишкам узелок и отправили. Но это с нынешней позиции, конечно, легко возмущаться - они же дети и тд. А тогда в 15-16 лет приходилось взрослеть. Но меня все равно терзает не понимание - шесть детей!! Сейчас трое - это нелегко, а тогда. У моей бабки было четверо, один погиб еще маленьким, по тем же причинам, что из рассказа. Ну, это мои не понималки. Я такую тему не очень люблю, тем более такие тяжелые реалии, но прочла с замиранием сердца и желания бросить не было. Хочется узнать, как доберутся мальчишки до Сочи и найдут родителей. Ведь найдут!


    Я не злая, я хаотично добрая...
     
    adler98Дата: Четверг, 30.08.2012, 15:00 | Сообщение # 31
    Победитель двух конкурсов
    Группа: Издающийся
    Сообщений: 1301
    Статус: Не в сети
    Quote (Kivvi)
    Я только после трети текста разобралась с отцами, и причина не в вырванном куске из текста.
    Да, тут моя вина. Поленился скопировать конец предыдущей главы, вопросов не было бы.
    Из твоик комментариев понял главное для себя. Я всё правильно сделал, что написал именно так как было ни убавил, ни прибавил. Если у тебя- взрослого человека, глаза округлились(телефоны, интернеты) и прочие современные прибамбасы. Перечень обычных сапожных инструментов показался "ивритом". Представляю какие физиономии будут у моих детей и внучки, когда они это прочитают. Представляешь, каким динозавром я себя почувствовал после твоих комментариев. И спасибо тебе за это, значит равнодушными не останутся и они(дети, внучка). А вот меня в пятидесятые годы, этот рассказ отца не удивил так. Видно слишком мало лет прошло между тридцатыми и пятидесятыми. Да жили уже значительно лучше, но и в шестидесятые, при Хрущёве были карточки и пустые полки в магазинах. Что касается:"Как шли и как искали родителей"? Представь себе- шли долго мучительно долго, но дошли и нашли друг друга, одни пришли в Сухум, родители в Сочи. Как нашли? Уже тогда были справочные и естественно- прописка.
    Спасибо за разбор. Продолжим? Есть время?

    Добавлено (30.08.2012, 15:00)
    ---------------------------------------------
    Проснулись очень рано. Ночная прохлада вперемешку с крупными пластами ночного тумана бродили по аулу. Поднимаясь вверх, туман цеплялся за ветки деревьев и висел некоторое время причудливыми крупными кусками ваты. Поёживаясь от утренней свежести, спустились с сеновала. Шарик справил нужду под плетнём, и мы вновь привязали собаку.
    На завтрак опять была мамалыга с куском лепёшки. Только успели перекусить, как во дворе появился Азамат в сопровождении жены. Мы привстали с бревна. Поздоровались. Старик буркнул, в ответ. Жена молча вывалила нам под ноги кучу поношенной обуви. Старик аккуратно поставил на траву старый самовар и бросил рядом гнутый серебряный поднос. Ткнул пальцем в сторону самовара.
    - Течь начал.
    Отошёл на пару метров в сторону, сел на траву скрестив ноги. Жена направилась в сторону дома. Колька начал доставать из котомки инструменты, а я стал перебирать обувь. Надо определиться с чего начинать ремонт. Из дома вышел наш хозяин, подошёл к нам. Поздоровался с соседом. Кивнул нам в ответ на наше приветствие. Покряхтывая, опустился на корточки рядом с Азаматом. Сидели молча. Внимательно наблюдая, как мы с братом приступаем к работе. Держа щипцами поднос над костерком, Колька пробурчал недовольно:
    - Где же так вещь изуродовали! Что вы с ним делали? Старик хмыкнул и прервал молчание.
    - У каждой вещи своя история. И тебе не обязательно её знать. Делай дело и меньше болтай.
    Колька быстро перенёс раскалённый поднос на ровную деревянную плашку. Орудуя молотком начал выправлять металл. От подгорающего дерева потянуло сладким дымком.
    Работать под внимательными взглядами двух старцев было очень неприятно. Помню, что я даже дратву в иглу вдел не с первого раза. Но оказалось, что они сели напротив нас не только ради наблюдения. Слегка качнувшись корпусом вперёд, Азамат тихо начал говорить:
    - Тех собак, что вы вчера нашли, мы с Асхатом похоронили. И опять замолчал.
    А я успел подумать: «Ну, слава Богу, теперь хоть знаем, как зовут нашего хозяина». Правда, нам было без разницы. Думали только об одном, как бы выбраться из аула целыми и невредимыми. Похоже, там советской властью даже не пахло. Жили по своим законам, а мы с братом чужаки. Понимали мы и другое. Пока мы в доме Асхата, с нами ничего плохого не случится. Но и задерживаться здесь не собирались.
    Откашлявшись в кулак, старик продолжил более громко.
    - Это наши собаки. Старые стали. Последние два года уже не могли пасти отару. Они со щенячьего возраста вместе. Без работы тосковали очень. Вот и ушли умирать вместе в горы.
    Замолчал. Продолжил уже наш хозяин.
    - Мы с Азаматом друзья с самого детства. Наши отцы, деды тоже дружили. У нас с ним жёны из одного дома взяты - родные сёстры. И всегда отара овец была и есть общая - на две семьи.
    Задумался о чём-то, тихо раскачиваясь взад и вперёд.
    Колька перестал стучать по подносу, выравнивая его. Взял суконку, натёр её золой от костерка и начал драить, наводя блеск. Вздохнув, Асхат продолжил.
    - Давно это было. Осень, первые заморозки ударили, на перевалах снег выпал. Собирались спускаться с пастбищ в долину, домой. Сидели вечером у костра. Над костром котелок с мамалыгой. Я над ним стоял, помешивал, чтобы не подгорела каша. Азамат сыр нарезает. Ужинать собирались.
    - Откуда этот старик взялся, до сих пор не понимаем, но думаем, что оттуда, - и старик уважительно поднял лицо к небу.
    Колька не выдержал и хмыкнул недоверчиво.
    - С чего вы взяли, что именно оттуда,- и дёрнул подбородком вверх.
    - Слушай, мальчишка! Ты кто такой? Почему старших перебиваешь?- взвился Азамат.
    - Успокойся. Молодой он ещё. Да и не наш. Законов наших не знает.
    Асхат легонько похлопал друга по плечу. Тихо клокоча горлом, тот постепенно успокоился.
    - Мы тоже не сразу так думать стали.
    - Вот ты сейчас послушаешь всё, а потом попробуй нам объяснить. Может быть, у тебя получится.
    Теперь уже его друг презрительно хмыкнул. И две пары старческих глаз жёстко впились в Николая. Брат сделал в этой ситуации самое разумное: опустил голову и промолчал. Асхат начал рассказывать:
    - Старик был высок и очень худ. Белая, узким клином борода покоилась на груди. Тёмный и длинный плащ до земли. Капюшон плаща закрывал голову до самых бровей. Лицо бледное, вытянутое с ввалившимися щеками. Глаза ясные и спокойные, как у младенца. За спиной котомка. В одной руке палка, в виде посоха. В другой руке корзинка затянутая сверху тканью. Поздоровался с нами на нашем языке. Просил разрешения заночевать вместе с нами у костра. Мы с Азаматом пригласили его поужинать. Как говорится - «чем Бог послал». Он улыбнулся и сел к костру.
    - Ел не спеша, с достоинством, подставляя ладошку к подбородку, чтобы ни единой крошки не упало на землю. Поели. Стали укладываться спать. Вот тут он и протянул нам корзинку со словами:
    - Тут два щенка. Хорошие будут собаки. Вам в помощь. Мне-то они ни к чему, а вы, вижу хорошие люди. Будут вам помощниками.
    - Голос такой тихий, спокойный и уверенный. Такому голосу, веришь и подчиняешься. Мы взяли корзину, заглянули. Точно - два щенка, спят, свернувшись клубочками. Потом легли спать. Он по одну сторону костра, подложив под голову котомку и спиной к огню, мы по другую.
    - Утром встали очень рано, а его уже нет. Как он встал и ушёл, мы не слышали. Да ладно мы. Но ведь и собаки, охранявшие отару, ни вечером, ни утром голос не подали. Отара была рядом не далеко от костра. И собаки у нас были не плохие, человека и зверя чувствовали издалека. И молчали. Как это объяснить?
    Вопрос адресовался Николаю, но он благоразумно промолчал.
    - Мы тогда тоже много думали, спорили, грешили на собак, что они проспали, не учуяли старика. Но через пару лет решили, что не так всё просто. Уж больно многое изменилось в нашей жизни после этого случая.
    - А в то утро, услышав писк из корзинки, мы сняли с неё тряпку. Два крупненьких щенка начинали просыпаться. Более тёмного окраса - кобелёк, посветлее - сучка. Вот так эти собаки попали к нам. Через несколько лет они выросли в крупных, сильных и очень умных собак и стали вожаками. Все остальные сторожевые псы не стоили этой пары. Ох, какие были собаки!
    Старик смачно «цокнул» языком покачивая головой. Его друг пробормотал:
    - Что они в этом понимают!?
    - Зачем ты так. Смотри, как они руками работают. Значит и в голове не пусто, поймут.
    Старик продолжил рассказ:
    - На летних пастбищах в горах отара всегда теряет овец и ягнят. Без этого невозможно. То овца сломает ногу, приходится резать. То отара попадёт под камнепад, всякое бывает. Но самое страшное - это волки. Они всегда кружат вокруг отар. Выбирают момент. Хитрые и умные твари.
    По тону в голосе чабана чувствовалось, что он ненавидит хищников, но проскальзывали и нотки невольного уважения к зверю.
    - Если волкам удаётся обмануть сторожевых псов или прорваться сквозь них к отаре - это беда. Они режут всех подряд: овец и ягнят. Самые сильные уносят с собой несколько тушек, а остальные отбиваются от преследующих собак и пастухов.
    - С появлением у нас этих собак мы волчьей беды уже не знали. Зверя и человека они чуяли намного раньше остальных псов. Что только волки не придумывали, чтобы подобраться незаметно к отаре, ничего у них не получалось. Собаки успевали поднять тревогу и встречали волчью стаю.
    - А каких они волков давили!
    Старик закатил глаза и сидя на корточках, вытянул ладонь на уровне плеча.
    - Во, каких! С хорошего телёнка. Матёрых, вожаков стаи давили.
    Замолчал, видно вспоминая. Продолжил рассказывать его друг.
    - Почти десять лет мы не теряли овец и ягнят по вине волков. У нас была самая большая отара и лучшие сторожевые псы. Он обвёл рукой вокруг себя.
    - Вся округа завидовала нам. Сколько раз предлагали продать псов. Чего только не давали за них! В наших краях за молодую, красивую невесту из богатой семьи такой калым не дают - сколько нам давали за собак.
    Асхат легонько подтолкнул друга локтём.
    - Ты про чеченцев расскажи.
    Азамат слегка развернулся и махнул рукой в сторону белеющих вдалеке снежных шапок.
    - С той стороны гор, чеченцы приезжали. Трясли перед нами пригоршней золотых червонцев царской чеканки. Упрашивали продать собак. Мы не продали.
    Николай закончил надраивать серебряный поднос, покрутил его перед собой, подставляя под лучи солнца и спросил:
    - Но ведь от них наверняка щенки были, неужели тоже не продавали?
    - Почему? Продавали! Парочку самых крепких оставляли себе, а остальных продавали. Бывало, что и дарили кому-то из своих родственников. Сейчас в ауле нет такого двора, где бы ни было их потомков.
    Он, прищурившись, посмотрел на нас с братом и ехидно хихикнув, добавил.
    - Вот их потомки и прижали вас к плетню.
    Притушив улыбку Азамат продолжил:
    - Хороших щенков было много, но всё уже не то. Не плохие собаки, но таких псов как эти, уже не было. Повёл рассказ в несколько ином направлении.
    - Я думаю, псы ушли в мир иной без обиды на нас, мы их берегли и не обижали. Наши семьи многим обязаны им.
    - Жизнь человека коротка, а собачий век ещё короче.
    Замолчал задумавшись. Беззвучно шевелил губами. Затем продолжил, не обращаясь к нам, а как бы говоря сам с собой:
    - Видишь, как получилось!? Мы с Асхатом состарились, силы уходят, на пастбища уже не можем подниматься. Слава Аллаху сыновья выросли, окрепли, смогли заменить нас.
    - И собаки состарились. Последние два года, ни мы, ни они в горы не ходили. Нам проще. Мы можем себе работу, найти: то дров наколешь, воды принести из колодца. Всё какая-то польза для семьи.
    А им тяжело было, тоскливо. Без работы они не могли, им надо было чувствовать свою нужность людям.
    Колька вертел в руках самовар, разглядывал шов, ища место протечки. Не выдержал и пробормотал недоверчиво.
    - Вы уважаемый про собак прям как про людей. А их вон, сколько под ногами крутится, тявкают и ничего - живут себе.
    Азамат, видно боясь потерять нить мысли промолчал. Одёрнул Николая его друг.
    - Помолчи парень. Лучше слушай. У вас вся жизнь впереди, может и пригодится. Неожиданно Азамат поддержал Николая:
    - Ты парень прав! Действительно, вон, сколько их крутится. Суетятся, путаясь под ногами. Разве у людей не так? Многие ли выполняют своё предназначение на этой земле? Единицы! Остальные просто живут, суетятся, грешат и грешат. Потом молятся, замаливают грехи. Просят его о чём-то.
    Старик поднял палец к небу.
    - Потом опять живут и грешат. Вспоминают о нём только в последние минуты жизни и опять просят!
    - Собакам, наверное, не дано обращаться к нему. Они просят нас – людей о еде, о возможности жить рядом и служить нам. Во многом от нас зависит, какими они становятся рядом с нами. Они безгрешны, все их грехи на нас - людях.
    Не нам, а им дано такое право. И не всем, а лучшим - избранным. Право самим определять момент окончания жизненного пути. Момент, когда они понимают, что уже не могут служить нам, приносить пользу своим существованием. Тогда они уходят, и останавливают сердца.
    Старик замолчал. Прервал молчание наш хозяин. Тихо сказал:
    - А ведь я видел, как они уходили.
    - Почему не сказал мне? - так же тихо спросил Азамат.
    - А зачем? Я понял, что они уже не вернутся. Если бы не эти парни, я сказал тебе чуть позже. И мы с тобой пошли искать наших собак.
    Начал рассказывать:
    - Они ушли очень рано. Только, только начало рассветать. Туман ещё стлался по траве. Медленно так поднимались по косогору. Лапы и половина туловища тонули в тумане, казалось, что они плыли вверх.
    Почти одновременно старики сделали жест традиционный среди этих народов.
    Беззвучно что-то шепча, провели открытыми ладонями по лицу сверху вниз, как бы омывая его. После чего старик продолжил:
    - В этом они похожи на нас. Каждое существо приходит в этот мир в одиночестве, с первым вздохом, с первым криком. И уходит в мир иной в одиночестве. С последним вздохом и стоном. Да, нам людям, возможно, приятно осознавать, что в последний путь нас провожают близкие люди, столпившиеся возле ложа. Но в последние мгновения надо ли нам это? Но мы не можем спрятаться, убежать. Доставляя тем самым лишнюю боль окружающим.
    А им это дано. Они заранее уходят от нас. Дают нам возможность запомнить себя не в момент смерти. Кто скажет, что лучше, а что хуже?


    http://edita-b.livejournal.com/14246.html
    http://edita-b.livejournal.com/14749.html
    http://chistov.delta-info.net
     
    KivviДата: Четверг, 30.08.2012, 23:14 | Сообщение # 32
    Первое место в конкурсе "Ведьма или ангел?"
    Группа: Издающийся
    Сообщений: 5222
    Статус: Не в сети
    Quote (adler98)
    Ночная прохлада вперемешку скрупными пластами ночноготуманабродили по аулу. Поднимаясь вверх, туман цеплялся за ветки деревьев и висел некоторое время причудливыми крупными кусками

    повторы
    Quote (adler98)
    вышелнаш хозяин, подошёл к нам. Поздоровался с соседом. Кивнул намв ответ на наше приветствие.

    сыр бор - перебор
    Quote (adler98)
    Поздоровался с нами на нашем языке. Просил разрешения заночевать вместе снами у костра.

    частое нанаканье сбивает.
    Quote (adler98)
    - два щенка,спят, свернувшись клубочками. Потом легли спать

    Quote (adler98)
    охранявшие отару, ни вечером, ни утром голос не подали. Отара была

    повторы
    Quote (adler98)
    провели открытыми ладонями по лицу

    лицо у них не одно на двоих
    Quote (adler98)
    Да, намлюдям, возможно, приятно осознавать, что в последний путь наспровожают близкие люди, столпившиеся возле ложа. Но в последние мгновения надо ли нам это?

    изобилие нам/наш/нас по всему тексту

    По тексту, хромает пока подача, что этого куска, что предыдущего - путанная подача. Но читаю с удовольствием. Мелкий сор - повторы показала, остальное - дело автора, довести до читабельного состояния.


    Я не злая, я хаотично добрая...
     
    adler98Дата: Пятница, 31.08.2012, 00:52 | Сообщение # 33
    Победитель двух конкурсов
    Группа: Издающийся
    Сообщений: 1301
    Статус: Не в сети
    Отец замолчал и потянулся за очередной «беломориной».
    Вот такой рассказ о своей юности и собаках услышал я от отца, когда спросил: «Почему собаки так мало живут?»
    - А дальше, что было?
    Мне очень хотелось, чтобы отец продолжил рассказ. Не часто выпадали такие случаи.
    Сделав последнюю затяжку, потушив папиросу, он продолжил:
    - Хозяин сказал нам, чтобы мы постарались закончить ремонт в этот день - до темноты. Чтобы легли спать пораньше. Завтра утром встать надо очень рано. Пояснил, что поздно вечером с пастбища вернётся его старший сын. Привезёт овечий сыр, который они делают прямо в горах. А утром следующего дня они поедут в Майкоп. Захватят и нас в город. Так, мол, будет надёжней. По дорогам сейчас шляется много разного люда и нет гарантии, что мы сможем добраться до города. Мы с братом в тот день поднапряглись и закончили работу вовремя.
    Уже с сеновала наблюдали, как поздно вечером во двор въехал на коне мужчина. В поводу он вёл вторую лошадь, навьюченную холщёвыми торбами. Держа в руке керосиновую лампу, мать, а за ней и отец вышли встречать его во двор. Мужчины сняли поклажу с лошади и перенесли в дом. Затем хозяин отвёл лошадей в конюшню. Свет от лампы ещё долго освещал окна дома, видно мать кормила сына с дороги. А мы, с братом умаявшись за день, уснули очень быстро.
    Проснулись рано. Асхат был уже во дворе - выводил из конюшни лошадь. Поздоровались и пошли умываться к колодцу, вырытому между двух дворов опять- таки на две семьи. Хозяйка вынесла нам обычный завтрак. Поели. Сложили и увязали нехитрые пожитки в узелки. Намотали портяночки и обулись в сапоги.
    Из дома вышли мать с сыном. В руках женщина держала небольшой узелок. Подошла к нам и, улыбаясь, протянула его, что-то сказала по-адыгейски. Через ткань узелка ещё чувствовалось тепло нескольких лепёшек и тянуло пряным духом свежего овечьего сыра. По тем голодным временам - подарок в дорогу был щедрым. Расплываясь в улыбках и кивая головами, поблагодарили хозяйку. Возвращаясь в дом, женщина весело потрепала по ушам Шарика. Пёс восторженно замолотил хвостом.
    Сын был почти копией отца. Высокий, сухопарый, лет за тридцать. Обветренное и загорелое лицо. Синева на щеках и подбородке свидетельствовала, что он только что тщательно выбрился перед дорогой. На голове копна не стриженных, слегка вьющихся, иссиня чёрных волос. В отличие, от таких же отцовских - без проблесков седины.
    С плеч парня свисало несколько матерчатых торб источавших запахи сыра. Подошёл к телеге и бросил их на дно. Что-то тихо спросил у отца. Тот молча кивнул головой, и парень повернул к дому. Хозяин окликнул нас с Колькой. Махнул нам рукой.
    - Пошли со мной! И направился в конюшню. Мы за ним.
    У дальней стены конюшни из большой кучи сена каждый взял по большой охапке, и вернулись к телеге. Бросили, прикрывая торбы с сыром. Из дома вернулся сын. Мужчина нёс в руке длинный предмет, завёрнутый в бурку. Колька тихонько толкнул меня локтем в бок, мы отвернулись, делая вид, что не замечаем его. Тихо звякнув металлом, сунул винтовку, (а это точно была она), под сено.
    Расправив и слегка встряхнув бурку, Асхат застелил ею всё сооружение. Поводья в руки взял сын, отец сел сбоку, опустив ноги вниз. Указывая рукой на задок телеги, сказал нам:
    - Забирайтесь. Только шавку возьмите на руки.
    Побросали в телегу узелки, палки. Я намотал конец верёвки на руку, а Шарика пристроил на коленях.
    Телега тронулась со двора. Хозяйка шла следом за нами - закрывать ворота и долго ещё, потом стояла, провожая нас взглядом. Рукой не махала просто стояла и молча смотрела вослед. Её мужчины даже не обернулись.
    Может быть, у них так принято?
    Аул был достаточно большой. Домов двадцать вдоль речушки. И только начал просыпаться. Над крышами домов начинали виться струйки печного дыма, смешиваясь с хлопьями поднимающегося утреннего тумана. Из каждого двора выскакивали стайки огромных кудлатых псов, сопровождая телегу, бежали некоторое время следом. Потом за телегой оставалась бежать пара псов, а остальные возвращались во двор. Они не лаяли, не бросались на нас, а просто бежали следом с мрачным выражением на мордах и в глазах. Бедный Шарик сжался в комок у меня на коленях, его била крупная дрожь. Да и нам с Колькой под этими угрюмыми взглядами было не по себе. Я спросил у Асхата, кивая на собак, бежавших за телегой.
    - Почему их так много в ауле, ведь они должны быть при отарах?
    - Во дворах остаются слишком молодые или старые псы, а остальные на пастбищах. И добавил:
    - Разве это много?
    Сопровождаемые таким «почётным эскортом» выехали за околицу к мосту через речушку.
    Здесь под старым, раскидистым каштаном привязанные к ветке дремали, прижавшись боками, друг к другу две лошади.
    Их владельцы - пацаны чуть старше нас с Колькой сидели, закутавшись в бурки на трухлявом пне чуть в стороне. Под ногами в траве лежали два винтовочных обреза. Увидев телегу вскочили. Подошли, приветствуя взрослых. На нас с братом поглядывали искоса с заметным любопытством. Что аул, что деревня, разницы нет. Новости о чужаках разносятся моментально. Коротко переговорили о чём-то и вот уже колёса телеги катятся по гулким доскам моста.
    Дальше собаки нас провожать не стали. Помахивая пушистыми хвостами, не спеша побежали в сторону аула. Я почувствовал, как Шарик облегчённо вздохнул. Колька слегка кивнул в сторону мальчишек за мостом и шепнул мне:
    - Тоже мне, застава богатырей.
    Минут через пять за поворотом дороги мост пропал из вида. Асхат повернулся в нашу сторону и спросил, кивая на Шарика:
    - И долго ты его ещё собираешься греть на коленках?
    - Можно уже его пустить?
    - Конечно. Кому он здесь нужен? - ухмыльнулся мужчина.
    Я размотал верёвку на всю длину и спустил Шарика на дорогу. Пёс весело побежал вровень с телегой, выскакивая иногда на обочину что-то вынюхивая в тёплой и пушистой пыли. За эту дорогу до города псу даже удалось изменить о себе мнение мужчин с презрительно - брезгливого на просто нормальное. Пару раз он, насторожившись, начинал ворчать и тихо лаять, повернув морду в нашу сторону. И каждый раз сын Асхата перекладывал вожжи в левую руку, а правой подтягивал поближе к себе винтовку, лежавшую под сеном, а его отец опускал руку в карман, явно не пустой.
    Через несколько минут нам навстречу попадались всадники. Приветствуя друг друга, и перекинувшись парой фраз с мужчинами, мы разъезжались в разные стороны. Молчавший всю дорогу сын хозяина пробормотал одобрительно в сторону пса.
    - А шелудивый-то оказывается тоже собака. Неплохо чует мелкий. Отец что-то ответил ему на своём языке. Потом они тихо затянули какую-то песню, под мотив которой мы с Колькой аж начали клевать носом. До города ехали часа три, не меньше.
    Когда телега взобралась на очередной пригорок, увидели внизу постройки пригородов Майкопа. Асхат что-то сказал сыну и тот остановил телегу. Мужчина обернулся к нам.
    - Всё, приехали! Тут уже безопасно, сами дойдёте.
    Мы слезли с телеги, сняли узелки. Поблагодарили.
    - Спасибо за всё, спасибо, что подвезли. Он не стал протягивать нам руку на прощание, просто поднял её вверх.
    - Счастливо вам, поскорее выбирайтесь отсюда и ищите родителей. Его сын, не оглядываясь на нас, тронул лошадей, поднял руку в приветствии. Они уже отъехали метров на десять когда Асхат крикнул:
    - За наших собак вам спасибо!
    Телега прибавила ходу и скоро они скрылись в облаке пыли.
    Закинули палки с узелками на плечи и потопали в сторону города.
    - Не хотят, чтобы нас видели вместе с ними. Боятся уважение потерять у соплеменников.
    Колька сплюнул в пыль на обочине. Продолжил:
    - Да и бог с ними, главное, что целы и невредимы выбрались. Жратвы дня на три хватит.
    Он прав, надо быстрее выбираться отсюда.
    В конце лета, ближе к осени мы уже входили в Сухум.
    В этом городе и появилась у меня трудовая книжка в шестнадцать лет. Днём работал в институте субтропиков. Ходил по болотам и прочим водоёмам и лужам с двумя баллонами ядохимикатов за спиной. Разбрызгивал эту гадость. Такими методами тогда пытались бороться с малярийным комаром. В те годы на всём Черноморском побережье Кавказа свирепствовала малярия. Люди предпочитали не селиться в низинах у моря, строили жильё чуть выше, на холмах. Эта тварь - малярийный комар, высоко летать не может.
    - Вечером ходил в школу. Окончил седьмой класс. Поступил на курсы электромонтёров, окончил их. Потом поступил на Рабфак.
    - А что это такое? Спросил я отца. Подумав, он ответил.
    - Что-то вроде подготовительных курсов перед поступлением в техникум или в институт.
    Постоянно наводили справки о родителях, слали запросы в Сочи. Примерно месяцев через восемь, после третьей попытки нам дали их адрес. На душе стало легче.
    Отец опять потянулся за папиросами. Боясь, что на этом рассказ закончится, я спросил:
    - А как же дядя Коля, а Шарик? Отец рассмеялся.
    - Шарик он и есть Шарик, ещё в первый день в Сухуми, увязался за какой-то пушистенькой собачонкой и с концами, больше мы его не видели. Но думаю, он не пропал, шустрый был пёс. Наверняка к кому ни будь, пристроился.
    - И с Колькой получилось всё почти как с Шариком. Учиться он не хотел, «работяга» - тоже аховый. На всех местах долго не задерживался. Спутался с сухумской шпаной, «крутил» какие-то мутные дела». Мне от работы выделили комнатушку почти на чердаке, там мы и жили одно время. Проснулся однажды утром - Кольки нет, нет и моей последней зарплаты.
    Объявился братец только через шестнадцать лет, уже после войны в сорок восьмом году. Заявился в Сочи к родителям с женой и на зелёной «Победе». Жена ладно, а вот откуда в те годы машина взялась, да ещё «Победа»!? Сей факт - до сих пор тайна покрытая мраком. Потом «трепал языком», о какой-то учёбе, о заслугах на фронте, но я ему не верю. За все последующие годы не видел ни его диплома, ни орденских планок с наградами.
    Сейчас, иногда при встрече, да под рюмку водки – хвастается и завидуя мне, говорит:
    - Если бы у меня был партбилет, как у тебя, я бы не вторым секретарём в курортном Совете Сочи сидел, а возможно в Кремле заседал. Вот в этом вопросе я ему верю!
    - Таких «жучил», как твой дядька, ещё поискать надо!
    Я не удержался, спросил:
    - Так почему же он не вступал и не вступил в партию до сих пор? Отец ухмыльнулся, ответил:
    - Он же не дурак, понимает, что сказки рассказывать можно мне, а парт комиссия верит только фактам и всё перепроверяет.
    Опять прикурил папиросу и, попыхивая ею, перевёл рассказ в иное русло.
    - Вот более тридцати лет уже прошло, как я травил малярийного комара в Сухуми. И ведь, что только не делали, травили, проводили мелиоративные работы, пытаясь осушить низины. Ничего не помогало. Пока кто-то из умных людей не догадался запустить в водоёмы маленькую аквариумную рыбку – гамбузию. Она так активно начала жрать личинки комара, что через несколько лет эта страшная проблема была решена.
    Сейчас Черноморское побережье - райские места. И страна и местное население озолотились на курортниках. И ведь в этих городах побережья кому только памятников не наставили и Сталину, и Ленину, даже Павке Корчагину, то бишь Николаю Островскому.
    А вот ума и совести не хватило, ну если не памятник, так хоть мемориальную доску, «золотой» рыбке - благодетельнице общей соорудить.

    И вот уже сейчас, в наше время, смотря и слушая по телевизору жалобы и «стоны» руководства Краснодарского края и местного населения, по поводу того, как мало отдыхающих едет сейчас на наше побережье, с его незатейливым сервизом.
    Вспомнился мне давний рассказ отца. И подумалось: «Может быть лучше будет, не ставить свечки в сочинском храме, прося благополучия, а пустить шапку по кругу и если уж не памятник, так доску благодарственную заложить в честь рыбки – благодетельницы. Может быть - лучше поможет делу».
    Но тут же вспомнилось. Её - «кормилицу» уже «отблагодарили» в народе. В адлерском районе города Сочи, горку, на которой расположено районное кладбище, зовут «гамбузькой»! Своеобразно отблагодарили. Не правда ли? Но на то мы и люди – человеки.

    По объективным причинам долго не возвращался к данному тексту. За это время побывал в Сочи. Приношу свои извинения за предыдущие абзацы и воздаю хвалу руководству адлерского района города Сочи. Нашлись всё же светлые и умные головы, нашлись и деньги. Поставили в Адлере памятник рыбке – спасительнице! Пусть и не большой, но очень симпатичный. Стоит он на зелёном газончике напротив спортивной базы. «Лучше позже, чем никогда». Честь и хвала Вам адлерцы!


    http://edita-b.livejournal.com/14246.html
    http://edita-b.livejournal.com/14749.html
    http://chistov.delta-info.net
     
    KivviДата: Пятница, 31.08.2012, 01:13 | Сообщение # 34
    Первое место в конкурсе "Ведьма или ангел?"
    Группа: Издающийся
    Сообщений: 5222
    Статус: Не в сети
    Не скоро дети родителей нашли, но удача явно сопутствовала и благоволила им. Воспоминания прошлого не мое, но не без удовольствия читала. Из огрехов в основном повторы.

    Я не злая, я хаотично добрая...
     
    adler98Дата: Пятница, 31.08.2012, 01:48 | Сообщение # 35
    Победитель двух конкурсов
    Группа: Издающийся
    Сообщений: 1301
    Статус: Не в сети
    Спасибо за разборы. Текст старенький. Почищу, подправлю и дописать надо. Два года уже "мурыжу" его.

    http://edita-b.livejournal.com/14246.html
    http://edita-b.livejournal.com/14749.html
    http://chistov.delta-info.net
     
    Форум Fantasy-Book » Популярные авторы сайта » Исторический роман, реальные истории » Главы из книги. (Для меня - это новая тема. Что получилось, что нет?)
    • Страница 2 из 2
    • «
    • 1
    • 2
    Поиск:

    Для добавления необходима авторизация
    Нас сегодня посетили
    Igor_SS, трэшкин, BatGoabab, Hankō991988 Гость